Книги по психологии

ИСЛАМСКИЙ ВОСТОК В РЕЛИГИОЗНЫХ ВЗГЛЯДАХ В. С. СОЛОВЬЁВА
Периодика - Социосфера

А. А. Цивелев Новосибирский государственный педагогический университет,

Г. Новосибирск, Россия

ISLAMIC EAST IN RELIGIOUS BELIEFS OF V. S. SOLOVEV

A. A. Tsivelev Novosibirsk State Pedagogical University, Novosibirsk, Russia

Summary. In the given to article is analyzed V. S. Solovev's sights at historical value of that area with which the philosopher connected concept of the Islamic East. Key Words: Islamic East, V. S. Solovev, religious sights.

К исламской тематике В. С. Соловьёв не раз обращался в целом ряде сво­их работ: «Три силы» (1877 г.), «Философские начала цельного знания» (март– ноябрь 1877 г.), и как религиозный философ пытался решить те проблемы, ко­торые поставила христианская мысль с того момента, когда впервые столкну­лась с феноменом Ислама. Каковы были причины появления мусульманства, и в чём его исторический смысл? Является ли возникновение ислама как религии случайностью, или этот факт есть необходимая и достаточная закономерность? Кем на самом деле является пророк Мухаммед, и каков его религиозный статус? Эти вопросы русский мыслитель пытался осветить как с исторической, так и религиозно-философской точек зрения.

Взгляды В. С. Соловьёва на ислам – тема, которая вызывает недоумение или сомнение как у некоторых профессиональных исследователей творчества философа, так и, особенно, у востоковедов. Для одних эти взгляды лишь незна­чительная частность в его обширном религиозно-философском творчестве, для других – суждения дилетанта.

Вопрос о смысле ислама В. С. Соловьёв решал всю свою жизнь в рамках глобальной проблемы культурно-исторического противостояния Востока и За­пада – проблемы, которую можно назвать доминантой в соловьевской историо­софии. Её решение он видел в соединении двух односторонних правд в высшей полноте, во взаимовосполнении. «Через всю жизнь человечества проходит вели­кий спор Востока и Запада. Ещё Геродот относит его начало ко временам полуис­торическим: первые проявления всемирной борьбы между Европой и Азией он указывает в событиях баснословных – в похищении финикиянами женщин из Аргоса и в похищении Елены из Лакадемона сыном Троянского Приама. От та­кой древности этот спор достиг до наших дней и доселе он глубоко разделяет че-

79


Ловечество и мешает его правильной жизни. Возникший до христианства, на время остановленный новой религией, затем опять возобновленный антихри­стианской политикой в самом христианском мире, этот пагубный спор может и должен быть окончательно решён истинно христианской политикой».

Наиболее полно общая историософская концепция В. С. Соловьёва изло­жена в его работах – «Великий спор и христианская политика» и «История и будущность теократии», написанных во второй период его творчества – утопи­ческий, по классификации Е. Трубецкого, или теократический.

Сделав старт со славянофильских позиций, В. С. Соловьёв открыл совер­шенно новое для человека православной традиции видение ислама. И тем са­мым вышел за пределы церковной ортодоксии, которая ещё в эпоху Римской империи определила Ислам как «магометанскую ересь» и с тех пор – вплоть до наших дней – эту оценку не меняет.

В. С. Соловьёву пришлось преодолевать веками сложившиеся в Европе стереотипы о «магометанстве» и потому некоторым темам он уделил особое внимание, дабы снять отчуждение у русских читателей. Так, например, опро­верг представления о «религиозном фанатизме и нетерпимости» мусульман, связанные с идеей джихада. «Цель священной войны не есть обращение невер­ных в Ислам, а только их покорность Исламу, – пишет В. С. Соловьёв. – Таким образом, противоречие здесь только кажущееся, и в учении Мухаммеда веро­терпимость вполне совмещается с идеей священной войны».

Проблема исламского Востока была затронута В. С. Соловьёвым в работах «Три силы» и «Философские начала цельного знания», написанных в конце 70-х годов ХIХ века. В этих сочинениях исламская проблематика трактуется им в русле историософского анализа взаимодействия восточной и западной культур. В «Философских началах цельного знания» В. С. Соловьёва присутствует гото­вая теоретическая формула Восток – Запад – Россия. Она может быть представ­лена и в ином виде, например, под Западом в противоположность Востоку можно понимать не только и даже не столько цивилизацию Западной Европы, сколько изначальный Запад греков и римлян, ставший фундаментом культур­но-исторического развития и христианской Византии, и двух молодых истори­ческих народов, принявших христианство: германцев и славян. Тогда третья ис­торическая ступень, связанная с действительным, а не вымышленным «осевым временем» и осевыми культурами, не что иное, как христианская эпоха все­мирной истории. Независимо от того, какое историческое поведение демонст­рируют на этой ступени и какие именно восточные и западные народы сущест­вуют в то время.

Исламский Восток и европейский Запад представлены как две коренные силы, которые с начала истории управляли человеческим развитием. «Один господин и мёртвая масса рабов – вот последнее осуществление этой силы» – так характеризовал В. С. Соловьёв восточный тип жизни, нашедший, по его мнению, типичное выражение на мусульманском Востоке. Другая сила, запад­ный мир, страдает недостатками противоположного свойства: «Всеобщий эго­изм и анархия, множественность отдельных единиц без всякой внутренней свя­зи – вот крайнее выражение этой силы».

Ни первая, ни вторая сила, считал философ, не может дать человечеству полноценного и позитивного развития. Поэтому необходимо вмешательство третьей силы, которая освобождает первые две силы от их исключительности и диалектически «примиряет единство высшего начала со свободной множест­венностью частных форм и элементов, созидает, таким образом, целость обще­человеческого организма и даёт ему внутреннюю жизнь». Таким примиряю­щим и единственным началом, по логике Соловьёва, в грядущей истории вы­ступит третья сила, в которой он видел Россию и славянские народы в целом.

80


Отвечая на эти вопросы, В. С. Соловьёв отталкивается от идеи развития самой религии и необходимости её тройственного расчленения. Поэтому он выделяет три ступени всемирно-исторического развития, две из которых, пола­гал мыслитель, уже пройдены. Между ними – христианский рубеж. До этого рубежа человечество представляет, прежде всего, Восток. В лице исламского мира он присутствует в качестве «первой силы», и всего лишь на второй ступе­ни. После христианского рубежа на исторической сцене появляется Запад – прежде всего, это цивилизация западноевропейских народов. Можно предпо­ложить, что в этой схеме нет ни античных народов и Византии, ни Древней Ру­си в качестве значимых культурно-исторических и политических реалий. Сим­волом Востока в духовной жизни является бесчеловечный Бог, символ запад­ной цивилизации – безбожный человек. Историческая последовательность Востока и Запада, а также их реальное противостояние в мире как «первой» и «второй» силы завершится на третьей ступени, когда утвердится истинное хри­стианство. Субъектом–носителем этого в заключительном историческом отрез­ке может выступить молодой народ, не связанный традициями ни с Востоком, ни с Западом. Таковым может выступить только Россия.

Может показаться, что, судя по этим характеристикам, философ отказы­вался признать за исламом самостоятельную историческую ценность. Но это был бы слишком упрощённый вывод. В работе «Великий спор и христианская поли­тика», написанной в 1883 году, В. С. Соловьёв, рассматривая проблему ислама в ретроспективе исторического взаимодействия восточной и западной культур, да­ёт этой религии своего рода историческое оправдание. Философ видит в исламе совершенное завершение ориентального бунта против христианства, породивше­го большое количество ересей, позже нашедших неизменное трансформирован­ное выражение в исламском вероучении и поклонении Аллаху.

Существенным поводом для критики В. С. Соловьёва в адрес ислама было полное отсутствие в данной религиозной системе идеи богочеловечества. Му­сульманство требует от верующего не бесконечного совершенствования и стремления к богочеловечеству, а только акта безусловной и безупречной пре­данности своему Богу. В то же время Соловьёв осознавал преимущество просто­ты общедоступности догматов и заповедей ислама, благодаря которым эта ре­лигия смогла приобщить к себе многие народы. Ислам занял определённый пласт ментальности и ценностных установок, преподнося людям теизм в том виде, в котором его было легче всего понять и воспринять и преклоняться.

Для углублённого понимания отношения В. С. Соловьёва к проблеме ис­лама существенное значение имеет его большой очерк «Магомет, его жизнь и религиозное учение», написанный им в 1896 году. Эта поистине ценная работа представляет собой не просто описание жизни и учения пророка, это своеоб­разная христианская апология учения ислама. Позитивная историческая и ду­ховная миссия ислама удостоверяется, прежде всего, его причастностью к ближневосточной монотеистической традиции. Эту причастность утверждает пророк Мухаммед, возводя свою веру через Измаила к Аврааму, которого почи­тают и иудеи, и христиане. Анализируя исторические и духовные истоки Исла­ма, В. С. Соловьёв осознал, что Мухаммед подчёркивал единство веры всех про­роков и рассматривал собственную миссию как восстановление изначальной веры Авраама, Моисея и Иисуса: «нет различия между пророками» (Коран 2:136), ведь «каждому провозвестию – свой черёд, своё время» (6:67). Призна­вая за Мухаммедом «специальный религиозный гений», В. С. Соловьёв считал, что все его действия были, безусловно, продиктованы религиозной санкцией. Учение Мухаммеда о Боге и его свойствах, о его откровениях, о заповедях Божьих, о судьбе злых и добрых было разработано так, что в нём никто не мог найти ничего ложного и предосудительного. Мусульманство требует от верую-

81


Щего безусловной преданности только своему Богу – Аллаху. Это не значит, что в исламе нет факта совершенствования человека: оно заключается в факте борьбы человека с собственными страстями, слабостями и искушениями, кото­рые преследуют человека на протяжении всей его жизни. Иначе говоря, для Соловьёва «акт безусловной преданности» почему-то противопоставлен «идеа­лу человеческого совершенства».

По мнению философа, Восток совершенно уничтожает человека в Боге, он утверждает «бесчеловечного Бога», и «характерное отличие восточной куль­туры составляет безличное единство, поглотившее всякое разнообразие». На­против, Запад, считает философ, страдает другой крайностью – он «стремится к исключительному утверждению безбожного человека», и особенность его куль­туры «есть индивидуализм, грозящий упразднить всякие общественные связи». Если бы в мире существовали только эти две силы, то человечество постоянно страдало бы от их непрерывного конфликтного противостояния.

Как философ В. С. Соловьёв выделяет всего лишь две причины историче­ской адекватности ислама. Первой является то, что ислам смог вывести араб­ские народы, находившиеся до того на языческом этапе развития, на уровень монотеистической и абсолютной религии, которая, несомненно, является более высокой ступенью религиозного развития, чем другие вероисповедания. Вторая причина, по глубокому убеждению Соловьёва, заключается в том, что ислам как религия в полной мере проецирует себя на социальную действительность, что является одной из основных задач любой религии. «Мусульмане, – писал фи­лософ, – имеют перед нами то преимущество, что они живут по закону своей религии, так что хотя вера их не истинна, но жизнь их не лжива».

В этом показан весь генезис взглядов Соловьёва на ислам, который как бы отражает эволюцию отношения к этой религии в просвещённых кругах Рос­сии того времени. Отмечается, что эволюция взглядов В. С. Соловьёва на му­сульманство вывела его от безоговорочного пессимизма во взгляде на будущ­ность мусульманского мира, на судьбы ислама, существовавшего у многих мыс­лителей того периода. Соответственно, и мнение В. С. Соловьёва о взаимоотно­шениях христианского и мусульманского миров эволюционировало в направ­лении подготовки христианско-мусульманского диалога.

Своими размышлениями об исламе философ внёс немалый вклад в кар­динальную переориентацию российского общественного мнения, убеждая со­отечественников признать духовно-нравственные достоинства ислама во имя всечеловеческого добровольного согласия и свободного единения, противо­стоящего любой вражде и розни по любым поводам, в том числе религиозным и этническим. Приведённые философом аргументы, позволяющие лучше по­нять теорию ислама, однако, не сделали самого В. С. Соловьёва мусульманином. И это важно учитывать как раз для того, чтобы понять не механизм перехода мыслящего человека в ислам, а именно способность христианина выработать новое, невраждебное отношение к исламу. Диалог возможен только тогда, ко­гда действуют два субъекта, – он отличен от миссионерства, которое стремится тотально всех привести «в свою веру», следовательно, лишить мир полисубъ-ектности. Феномен открытости философа В. С. Соловьёва важен именно тем, что показывает возможность «понимающего понимания» носителей иной субъ-ектности, иной веры.

Отмечая эту качественную черту, отличающую христианство от ислама, – учение о богочеловечности, о боговоплощении, христиане до В. С. Соловьёва видели в исламе только «ересь», не содержащую ничего положительного. Фи­лософ же увидел в нём и общие библейские корни, и общие нравственные ценности. В целом он признал определённое и своеобразное значение ислама в духовном развитии человечества и видел его историческую перспективу,

82


Считая, что «духовное молоко Корана ещё нужно для человечества». Следова­тельно, возможен и мировоззренческий диалог, и далее – возможно практи­ческое сотрудничество.

Библиографический список

1. Соловьёв В. С. Великий спор и христианская политика: соч. в 2 т. – М., 1989. – Т. 1. – С. 102

2. Соловьев В. С. Три силы: соч. в 2 т. – М.: Правда, 1989. – Т. 1. – С.19.

3. Мень А. Библиологический словарь: соч. в 3 т. – Т. 2. – СПб., 2002.

4. Мочульский К. В. Владимир Соловьёв. Жизнь и учение. – Париж, 1936. – С. 88–96.

5. Лосев А. Ф. Владимир Соловьёв. – М.: Молодая гвардия, 2009. – С. 656.

6. Шапошникова Л. В. Явление странствующего рыцаря. К 150-летию со дня рождения Вл. Соловьёва / Тернистый путь Красоты. – М., 2001.

7. Журавский А. В. Ислам в религиозно-философской системе Владимира Соловьёва. – М., 1990.

Bibliography

1. Soloviev V. S. The Great Debate and Christian politics: Op. 2 v. – M., 1989. – T. 1. – P. 102

2. Soloviev V. S. Three forces: op. 2 v. – M.: Pravda, 1989. – T. 1. – P.19.

3. Men A. Bibliological Dictionary: op. 3 v. – T. 2. – SPb., 2002.

4. Mochul'skii K. V. Vladimir Solovyov. The life and teachings. – Paris, 1936. – P. 88–96.

5. Losev A. F., Vladimir Solovyov. – M.: Young Guard, 2009. – P. 656.

6. Shaposhnikov L. V. The phenomenon of a knight errant. The 150-th anniversary of V. I. Solovyov / Thorny Path of Beauty. – M., 2001.

7. Zhuravskii A. V. Islam in the religious and philosophical system of Vladimir Solovyov. – M., 1990.