Книги по психологии

Опыт изучения среднего класса в мире и в России
Периодика - Современная зарубежная психология

А. С. Моисеев

Кандидат психологических наук, преподаватель кафедры организационной

И экономической психологии факультета государственного и муниципального

Управления Московского городского психолого-педагогического университета, Москва

В статье рассматриваются проблемы выделения и изучения такой социаль­ной группы, как средний класс. На основе зарубежных публикаций обсужда­ется история изучения категории «средний класс» в социологии и социальной психологии. Анализируются критерии выделения этой социальной группы, представляются эмпирические данные о ее численности в Европе, Северной Америке, на Ближнем Востоке, в Азии. На основе современных публикаций проводится анализ особенностей представителей среднего класса. Делаются выводы о его численности и динамике за рубежом и в России.

Ключевые слова: средний класс; «новый» средний класс; «старый» средний класс; критерии отнесения к среднему классу; российский средний класс.


Средний класс на Западе. В США мас­совый средний класс в его близком к со­временному пониманию возник раньше, чем в других странах. Его возникновение обычно датируется первой половиной XIX века. Один из исследователей аме­риканского среднего класса С. Блюмин приводит более точный временной ин­тервал — 1830-е годы. Свидетельством возникновения среднего класса в этот период было единство социально-эко­номического статуса, паттернов расселе­ния, культуры работы, самоидентифика­ции и мировоззрения работников нефи­зического труда в США [17]. К формиру­ющемуся в тот период американскому среднему классу можно было отнести та­кие профессиональные группы, как ре­месленники, мелкие буржуа, а также «белые воротнички». Арчер и Блау выде­лили факторы, способствовавшие фор­мированию классовой идентичности среднего класса у представителей выше-

Описанных групп. Среди них — измене­ние в структуре занятости, развитие ма­лого бизнеса, формирование единого образа жизни, поселенческая концент­рация среднего класса [14].

Возникновение массового среднего класса связано с переходом к постиндус­триальному обществу, который привёл к значительному расширению слоёв на­селения, которые нельзя было отнести ни к бедным, ни к богатым. Рост произ­водства потребовал большего числа вы­сококвалифицированных работников и экспертов. Вследствие укрупнения про­изводства и возникновения акционер­ных обществ стала востребованной но­вая категория работников — менеджеры. Развитие социальной инфраструктуры, систем образования и здравоохранения повлияло на увеличение численности профессиональных групп учителей и врачей. В обществе появилась новая массовая категория населения, которую

49


Современная Зарубежная Психология. 2 / 2012


В дополнение к ремесленникам, торгов­цам и другим представителям «мелкой буржуазии» начали обозначать терми­ном «средний класс» [11].

В 30 годах XX века в США измени­лась модель государственной социаль­но-экономической политики: её при­оритеты сместились от помощи бедным к поддержке среднего класса. Средний класс способен обеспечить экономику работниками с высококачественным че­ловеческим капиталом, за счёт увеличи­вающегося спроса на товары и услуги стимулировать общий рост экономики [там же].

М. Хальбвакс исследовал европейский средний класс того периода. В 1939 году он относил к французскому среднему классу, главным образом, группы ремес­ленников, чиновников и служащих. В этот состав включались работники здравоохра­нения, представители литературной сре­ды, мелкие предприниматели и т. п. [12].

Во второй половине XX века числен­ность среднего класса в Европе росла бурными темпами и сравнялась с рабо­чим классом, а затем опередила его. В итоге возникли две точки зрения на классовую структуру того общества: пер­вая говорила о резком расширении и до­минировании среднего класса в общест­вах зрелого индустриализма, а вторая свидетельствовала о смещении границ рабочего класса и вхождении в его со­став служащих и значительной части техников и инженеров в качестве авто­номных слоёв [11].

С 1950-х годов произошла постепен­ная смена концепции единого среднего класса на концепцию «старого» и «ново­го» средних классов. Критерий разделе­ния между ними — наличие собственно­сти на средства производства для «старо-

Го» среднего класса и значительного че­ловеческого капитала — для «нового» [там же].

С 1980-х годов всё больше исследова­телей стали обращать внимание на гете­рогенность среднего класса. Были пред­приняты попытки выделения его под­групп. Например, М. Севедж выделил три подгруппы среднего класса, разли­чающихся типами располагаемых ресур­сов: 1) предпринимателей (обладающих экономическими активами); 2) менед­жеров (административными активами); 3) профессионалов (обладающих куль­турными активами) [24]. Выделение подгрупп среднего класса нашло отра­жение в отечественных исследованиях. В частности, выделяются подгруппы «нижнего», «среднего» и «верхнего» среднего класса [4]. Они могут разли­чаться не только по объективным, но и по субъективным критериям выделения. Например, в нашей работе критерием разделения послужила субъективная оценка социально-экономического ста­туса респондентов [6].

В 1980-х годах была выявлена тенден­ция сокращения численности среднего класса при быстром росте верхней и ни­жней страт. Она отражала переход обще­ства от индустриального к постиндуст­риальному типу. Эта тенденция была проиллюстрирована С. Прессманом в своём исследовании. Для сравнительно­го анализа численности среднего класса в разных странах им был использован метод LIS («Люксембургское исследова­ние доходов»). Представители среднего класса, согласно этому методу, опреде­лялись по объективному критерию — уровню доходов на семью, который дол­жен составлять от 75 до 125 % от медиан­ного значения этого показателя.


50


Социальная Психология


С. Прессманом было сделано пять сре­зов, демонстрирующих численность среднего класса в 1980, 1985, 1990, 1995 и 2000 годах (таблица). Им были проана­лизированы данные по странам: Канада, Германия, Израиль, Нидерланды, Нор­вегия, Тайвань, Испания, Швеция, Швейцария, Великобритания, США. По всем, за исключением Швеции и США, наблюдается рост численности среднего класса в период с 1980 по 1985 год. Пик его численности для большинства стран приходится на 1990 год, однако в 2000 году сокращается, за исключением Канады и Норвегии, где прирост за эти же годы составил 4,0 и 4,9 % соответст­венно. Остальные страны продемонст­рировали снижение численности сред­него класса: в Швеции она в 2000 году по сравнению с 1980 годом упала на 7,1, в Великобритании и Тайване — на 4,5 %. С. Прессман отмечает, что рост числен­ности среднего класса в Канаде и Норве­гии произошёл за счёт нисходящей вер­тикальной мобильности. Он доказывает этот факт тем, что доля «верхнего» клас­са в этих странах за период с 1980 по 2000 год снизилась на 1,9 и 2,9 % соот­ветственно. Кроме того, автор приводит данные, согласно которым влияние со­циально-демографических факторов на снижение численности среднего класса не прослеживается. В то же время основ­ным фактором, влияющим на числен­ность среднего класса, является налого­вая политика государств, способствую­щая более медленному сокращению чис­ленности среднего класса [23].

Данные других авторов подтверждают тенденцию снижения численности сред­него класса в развитых странах. Эйзенха­уэр считает, что средний класс в США в 2004 году составлял 81,7 % населения.

При этом его численность с 1989 года снизилась на 2,8 %. Автор отмечает, что тенденция к такому снижению наблюда­ется во всех исследовательских срезах: в 1989, 1992, 1995, 1998, 2011 и 2004 годах. Эйзенхауэр использует экономический подход для выделения среднего класса. Он приводит сумму в 19 307 $ в год на се­мью из четырёх человек как «порог бед­ности» для населения США в 2004 году. Если доход превышает ее, семью можно относить к среднему классу [19].

С нашей точки зрения, сокращение численности среднего класса в развитых странах может быть связано с опреде­лёнными социально-психологическими характеристиками. Прежде всего, влия­ние на изменение социальной структуры оказывает Атомизация Групповых и ин­дивидуальных субъектов. Она проявля­ется в отчуждённости от общества, на­правленности жизнедеятельности на личные интересы. Таким образом, соци­альная идентичность субъекта отходит на второй, а то и на третий план. При­надлежность к той или иной социальной группе становится менее ценной. На первый план выходят ценности творчес­кой самореализации, поиска смысла жизни и получения удовольствия. Таким образом, люди перестают обращать вни­мание, каким социальным нормам они соответствуют, к какой социальной стра­те могут себя отнести. На развитие дан­ного феномена косвенно оказывают влияние широкие социальные обяза­тельства стран западных демократий, где каждый гражданин вне зависимости от своего социального положения может рассчитывать на достойную материаль­ную помощь со стороны государства, ко­торая позволяет обеспечить сравнитель­но высокое качество жизни любому (в


51


Современная Зарубежная Психология. 2 / 2012


Том числе неработающему) гражданину. Стоит отметить, что данный феномен не в меньшей, а даже в большей степени ха­рактерен для современной России, где социальная активность никогда не была предметом явного (а не декларируемо­го!) общественного поощрения.

Ещё одним проявлением атомизации является феномен Дауншифтинга. Он за­ключается в сознательном снижении своего социального и экономического статуса с целью поиска и реализации смысложизненных ориентаций. Как правило, он выражается в эмиграции в страны с тёплым морским климатом или миграции в провинциальные районы своей страны. Причиной дауншифтинга является отказ от урбанистических цен­ностей, желание самореализоваться как личности без патологического давления жёстких социальных норм городской среды.

Эти социально-психологические фе­номены приводят к тому, что некоторая доля успешных людей перестают соот­ветствовать критериям отнесения к среднему классу, сосредоточиваясь не на сохранении и увеличении своего соци­ального статуса, а на других приорите­тах.

Средний класс в развивающихся стра­Нах. В настоящее время проходят много­численные исследования среднего клас­са в разных странах. Например, исследо­ватели прогнозируют рост численности среднего класса в Индии с 5 % в 2007 го­ду до более чем 40 % в 2025 году. При этом нижняя подгруппа индийского среднего класса достигнет пика своей численности в 2020, а верхняя будет рас­ти и после 2020 года. В Китае нижняя подгруппа среднего класса составляет около 44 % городского населения, а к

2025 году более половины городского населения будут составлять представите­ли верхней подгруппы среднего класса [10]. Следует отметить, что китайскому среднему классу уделено большое вни­мание не только с социологической, но и с политологической точки зрения. Ряд учёных исследуют представления китай­ского среднего класса о международных делах и внешней политике. Например, Джонстон продемонстрировал, что сред­ний класс показывает больший уровень либерализма, чем более бедные группы в Китае [21].

Ряд учёных предпринимают попытки провести сравнительные исследования представителей среднего класса в разви­вающихся странах. Например, Банерджи и Буфло выделяют две группы домохо-зяйств: первая с ежедневными расхода­ми на душу населения 2—4 $ и вторая между 6 $ и 10 $. Эти группы они назы­вают средним классом. На основании данных обзора по образцам потребления и инвестиций среднего класса в тринад­цати развивающихся странах исследова­тели ищут различия в глобальном сред­нем классе, особенно по сравнению с глобальными бедными (определенными как те, чье суточное потребление на ду­шу населения ниже 2 $ в день), в частно­сти, есть ли различия в денежных тратах, заработках и воспитании детей. Они пи­шут, что «ничто так хорошо не характе­ризует средний класс, как наличие ста­бильной высокооплачиваемой работы» [15]. С их точки зрения, характеристика стабильности заработка является основ­ной для представителей среднего класса, которые начинают свой бизнес, чтобы спастись от бедности, и закрывают его сразу же, как подворачивается хорошая наёмная работа. Банерджи и Буфло от-


52


Социальная Психология


Мечают особенности среднего класса, например, представители этой группы имеют меньше детей и большее внима­ние уделяют их образованию и здравоо­хранению. При этом дети для представи­телей среднего класса — их надежда на будущее, так как в себя они вкладывают значительно меньше ресурсов, чем в своих детей [там же].

Средний класс в России. В России средний класс только формируется, кри­терии его выделения ещё до конца не сформулированы, хотя и обозначены не­которые параметры определения этой группы населения: социально-демогра­фическая характеристика (уровень дохо­да, сфера деятельности, занимаемая должность, иногда профессия, социаль­ный статус, текущее потребление, воз­раст); особый образ жизни; ориентация на увеличение дохода (деньги как мери­ло успеха) или на самореализацию (в случае когда имеется необходимый для этого доход) [1, с. 142].

По результатам американского ис­следователя Х. Балзера в советское вре­мя в состав среднего класса следовало включать высокопоставленных партий­ных функционеров, управляющих в сфе­ре экономики, учёных, официально признанных деятелей культуры, «сто­рублёвую» интеллигенцию (цит. по: [3, с. 14—15]). Также исследователь счи­тает, что, с одной стороны, средний класс может выступить как противовес олигархии и опора демократии, но с дру­гой — как основа авторитаризма; что предотвращение модели авторитаризма зависит от активности общественных сил, отождествляемых со средним клас­сом. Таким образом, Балзер подходит к изучению российского среднего класса с ментальной, психологической и практи-

Ко-поведенческой позиции (цит. по: [3, с. 15]).

Большинство отечественных исследо­вателей считают, что изучение «советско­го» среднего класса — это отдельная и трудная задача, так как тот период рос­сийской истории характеризовался об­ществом другого типа, отличающегося от настоящего. Вместе с тем, советские учё­ные конца 80-х — начала 90-х годов XX века предпринимали попытку изуче­ния среднего класса. Е. Н. Стариков оце­нивал численность среднего класса в 13 % населения (по критериям уровня дохода, наличия благоустроенного жилища, лег­кового автомобиля и набора домашней бытовой техники) [9], Ф. М. Наумова от­носила к нему 20—30 % населения [7], а А. Кустырев — большинство [5].

В работе Г. Г. Дилигенского средний класс выделяется на основе субъектив­ного критерия. Центральным понятием, позволяющим определить и дифферен­цировать эту категорию, является поня­тие идентичности. Идентичность сред­него класса — комплекс представлений индивидов о социальной реальности и их места в ней, которые регулируют жиз­ненную активность и специфичны именно для данной страты (отличают от других страт) [3, с. 58]. Проблема иден­тичности разных социальных групп ак­туальна и на Западе. Исследованию фор­мирования групповой идентичности по­священа работа Дженнифера. Он счита­ет, что ключевым механизмом формиро­вания групповой идентичности является социальный конфликт [22]. Несмотря на то что исследование Дженнифера вы­полнено на тему мультирасовой иден­тичности, можно предположить, что сходные механизмы формирования бу­дут характерны и для классовой иден-


53


Современная Зарубежная Психология. 2 / 2012


Тичности. Таким образом, субъектные свойства российского среднего класса могут сформироваться как осознанная классовая идентичность в период соци­ального кризиса, когда социальные кон­фликты становятся неизбежными. Тем более что ряд исследователей отмечают социетальный эффект феномена иден­тичности [20], формирование которого начинается ещё в детстве [16].

Обобщая опыт исследования россий­ского среднего класса, Н. Е. Тихонова и С. В. Мареева делают вывод, что вследст­вие разницы в используемых подходах одни авторы (М. К. Горшков, Т. М. Мале­ева и др.) говорят о бесспорном наличии в России массового среднего класса, хо­тя и расходятся в оценках его численно­сти. Другие (Л. А. Беляева, Т. И. Заслав­ская и др.), приступившие к анализу проблематики российского среднего класса ещё в 1990-х годы, рассматривают его как становящийся социальный субъ­ект и говорят о наличии скорее средних слоёв, «протосреднего класса», выступа­ющего базой формирования собственно среднего класса. При этом характерно, что представители этого направления, которые продолжали эмпирические ис­следования среднего класса, признают факт его значительного расширения в течение последних лет (Е. М. Авраамова и др.). Третьи авторы (например, О. И. Шкаратан) считают бессмыслен­ным рассматривать средний класс, по­скольку, по их мнению, в России средне­го класса как массового социального субъекта не только нет, но при сложив­шимся типе общества и не может суще­ствовать, и сосредоточиваются на анали­зе отдельных его подгрупп (прежде всего профессионалов, а также информацион­ных работников) [13]. Четвёртые (на-

Пример, В. В. Радаев) просто отрицают наличие среднего класса как реального социального субъекта, признавая его су­ществование лишь в качестве «мифа», выполняющего важные социальные функции [8].

Социально-психологические характе­Ристики современного российского сред­Него класса. С нашей точки зрения, сред­ний класс в России бесспорно существу­ет, и численность его довольно велика. Его субъектные свойства только форми­руются, в условиях стабилизации рос­сийского общества становятся латент­ными. Стоит отметить, что численность среднего класса при этом растёт. В кри­зисных условиях она сокращается, одна­ко субъектные свойства среднего класса становятся локомотивом преодоления кризиса для всего общества. Это видно на примере конца 1998 — начала 1999 го­да, когда в условиях социально-полити­ческого и экономического кризиса именно ресурсы представителей средне­го класса обеспечили возможности мощ­ного рывка российской экономики на­чала 2000-х. При повторении подобных сценариев в будущем роль среднего класса в разрешении экономических и, как следствие, социальных и политичес­ких кризисов в российском обществе бу­дет возрастать. При этом возложение слишком больших надежд на «пассио-нарность» среднего класса справедливо приводит к его мифологизации, что, в свою очередь, отражается на поляриза­ции научных и политических представ­лений о нем.

В наши работах мы опираемся на подход Центра комплексных социаль­ных исследований Института социоло­гии РАН под руководством Н. Е. Тихоно­вой (см.: [2; 10; 11]). С нашей точки зре-


54


Социальная Психология


Ния, здесь предпринята самая успешная попытка всестороннего социологичес­кого изучения среднего класса. В иссле­дованиях ИС РАН в качестве критериев отнесения к среднему классу использу­ются характеристики:

1) образования (наличие как минимум среднего специального образования);

2) социально-профессионального ста­туса (нефизический характер труда или предпринимательская деятельность);

3) более высокого уровня благосо­стояния, чем средний для региона про­живания респондентов (т. е. показатели среднемесячных душевых доходов не ниже их медианных значений в данном регионе);

4) показателей теста интегральной самооценки человеком своего положе­ния в обществе по десятибалльной шка­ле, позволяющего учесть особенности самоидентификаций респондентов [10, с. 9—10].

Обратимся к выводам о численности среднего класса в России согласно дан­ным ИС РАН. Выделенный на основе описанных выше критериев средний класс составлял в марте 2008 года треть всего взрослого населения страны и око­ло 40% экономически активного город­ского населения. Впрочем, экономичес­кий кризис 2008—2009 годов заметно сказался на этих показателях. В феврале 2009-го общая численность среднего класса составляла 26 % всего населения и 33 % экономически активного город­ского населения [там же, с. 93—94].

Опираясь на исследования россий­ского среднего класса, в частности, на разработки Центра комплексных соци­альных исследований Института социо­логии РАН, мы можем сделать некото­рые выводы об особенностях сознания

Современного среднего класса в России [10]. Его представителей отличает осо­бое отношении к себе и к жизни. Основ­ные социально-психологические харак­теристики:

• готовность и потребность его пред­ставителей в саморазвитии, позволяю­щие стремиться не только наращивать свой человеческий капитал, но и актив­но осваивать инновационные практики, иметь присущие только им модели ак­тивного досуга;

• повышенная роль в их системе цен­ностей ценности свободы вообще и ин­дивидуальной свободы в частности;

• наличие ярковыраженных достижи-тельных мотиваций, реализующихся в соответствующих моделях поведения;

• повышенное (по сравнению с пред­ставителями других групп) чувство лич­ной ответственности за свою судьбу;

• присущие большинству его пред­ставителей нонконформистские ориен­тации как сознательная установка во взаимоотношениях с окружающими;

• большая роль в мотивации эконо­мической рациональности, проявляю­щейся не столько в стремлении к макси­мизации доходов любой ценой, сколько в большей ориентированности на сбере­жение и инвестирование, чем на рост потребления, пропорциональный росту текущих доходов.

Для среднего класса характерна боль­шая удовлетворённость жизнью, обус­ловленная как более высоким уровнем материального благосостояния, так и ха­рактерным для него ощущением собст­венной успешности и восходящей соци­альной мобильности. Средний класс от­личает наличие достижительных моти­ваций и особая роль всего, что связано с профессиональной деятельностью, — от


55


Современная Зарубежная Психология. 2 / 2012


Специфики идентичностей до особой роли и функций работы в и жизни. Для его представителей работа является не только важнейшей стороной их жизни, но и основной сферой реализации. По­добное отношение к работе они стара­ются привить своим детям.

Российский средний класс довольно глубоко интегрирован в интернет-сооб­щество и обладает спецификой досуговой активности, которая ориентирована как на «культурный досуг», так и на досуг ак­тивный, разнообразный, включающий большое число внедомашних форм его проведения. Из этого следует, что средний класс демонстрирует последовательное следование нормам городской культуры, модели досугового поведения свидетель­ствуют о формировании специфических коллективных норм в этой сфере.

В числе идентичностей среднего клас­са стоит отметить профессию, род заня­тий, достижения и успехи человека. На­блюдается смена идентичности с интел­лигенцией на идентичность со средним классом и слабая распространенность

Идентификаций с наёмными работника­ми. Массовая идентичность со средним классом пока отсутствует, однако ощуще­ние «срединности» своего социального статуса выражено совершенно отчётливо. Средний класс ощущает себя носителем и выразителем русской культуры не только в её национальной, но и в её европейской ипостаси — как части европейского куль­турного пространства в целом.

Таким образом, представителей сред­него класса отличает особый образ жиз­ни, система ценностей, отношение к различным видам социальной активнос­ти, обществу и своему месту в нем, т. е. особая социальная позиция как резуль­тат социального самоопределения. От­дельной проблемой является изучение социальной активности представителей российского среднего класса. В запад­ной психологии социальная активность понимается узко — как ведение активно­го образа жизни — и изучается, главным образом, клиническими психологами в условиях социальной реабилитации лиц, имеющих те или иные заболевания [18].


Таблица

Динамика численности среднего класса во второй половине XX века в западных странах (в процентном соотношении от общего числа

Домовладений)

Страна

Срез

# 1 (%)

Срез

#2 (%)

Срез

# 3 (%)

Срез

#4

Срез

#5 (%)

Изменения от 1-го к 5-му срезу

Канада

33.0

35.1

36.3

35.8

37.0

4.0

Германия

41.5

43.1

51.4

43.9

42.6

1.1

Израиль

28.6

31.1

32.1

28.7

27.9

-0.7

Нидерланды

41.0

43.4

39.0

38.7

39.7

-1.3

Норвегия

41.4

44.2

45.7

45.3

46.3

4.9

Тайвань

41.1

42.1

39.9

39.0

36.6

-4.5

Испания

35.5

37.7

35.8

33.35

-3.2

Швеция

54.0

48.6

47.8

52.7

46.9

-7.1

Швейцария

36.9

37.9

37.8

1.5

Англия

36.5

38.2

29.6

32.6

32.0

-4.5

Соединенные Штаты Америки

31.7

29.3

29.7

27.3

29.3

-2.4

56


Социальная Психология

ЛИТЕРАТУРА

1. Богомолова Н. Н., Донцов А. И., Фоломеева Т. В. Психология больших социальных групп: новые судьбы, новые подходы // Социальная психология в современном ми­ре / Под ред. Г. М. Андреевой, А. И. Донцова. М., 2002.

2. Горюнова С. В. Методологические проблемы выделения среднего класса в россий­ском обществе // Сб. ст. аспирантов-2008 / Науч. ред. К. А. Букин. М.: ГУ ВШЭ, 2008.

3. Дилигенский Г. Г. Люди среднего класса. М., 2002.

4. Емельянова Т. П. Конструирование социальных представлений в условиях транс­формации российского общества. М., 2006.

5. Кустырев А. Начало русской революции: версия Макса Вебера // Вопросы фило­софии. 1990. № 8.

6. Моисеев А. С. Различия социального самоопределения подгрупп среднего класса // Вестник университета (Государственный университет управления). 2010. № 17.

7. Наумова Ф. М. Переходный период: мировой опыт и наши проблемы // Комму­нист. 1990. № 8.

8. Радаев В. Формирование мифа о среднем классе в посткоммунистической Рос­сии // Средний класс в России. Проблемы и перспективы. М., 1998.

9. Стариков Е. Н. «Угрожает» ли нам появление среднего класса? // Знамя. 1990. № 10.

10. Тихонова Н. Е., Мареева С. В. Средний класс: теория и реальность. М.: Альфа-М, 2009.

11. Тихонова Н. Е. Критерии выделения и определение численности среднего класса в современном российском обществе // Городской средний класс в современной России. Аналитический доклад ИС РАН. М., 2007.

12. Хальбвакс М. Характеристики средних классов (1939) // М. Хальбвакс. Социаль­ные классы и морфология. М.: Институт экспериментальной социологии, 2000.

13. Шкаратан О. И., Инясевский С. А., Любимова Т. С. Новый средний класс и инфор­мационные работники на российском рынке труда // Общественные науки и совре­менность. 2008. № 1.

14. Archer M., Blau J. Class Formation in Nineteenth-Century America: The Case of the Middle Class // Annual Review of Sociology. 1993. Vol. 19. P. 17—41.

15. Banerjee Abhijit V., Duflo Esther. What Is Middle Class about the Middle Classes around the World? [Что такое средний класс в мировом масштабе?] [Электронный ресурс] // The Journal of Economic Perspectives. 2008. Vol. 22. Iss. 2. P. 3—28. URL: Http://search. proquest. com/docview/212109917/fulltextPDF/131603BE30756FCFAF8/1 ?accountid=35419.

16. Bennett M. Children and social identity [Дети и социальная идентичность] [Элек­тронный ресурс] // Psychologist. 2004. Vol. 17. Iss. 9. Sep. URL: Http://proquest. umi. com/pqdweb? index=3&did=704176341&SrchMode=1&sid=8&Fmt=6&VInst=PROD& VType=PQD&RQT=309&VName=PQD&TS=1311070969&clientId=85413.

17. Blumin S. M. The emergence of the middle class: social experience it the american city, 1760—1900. New York: Cambridge University Press, 1989.

57


Современная Зарубежная Психология. 2 / 2012

18. Boosman H. Social activity contributes independently to life satisfaction three years post stroke [Социальная активность независимо способствует удовлетворённости жизнью через три года после инсульта] [Электронный ресурс] / H. Boosman, V. P.M. Schepers, M. W.M. Post, J. M.A. Visser-Meily // Clinical Rehabilitation. 2011. Vol. 25. P. 460—467. URL: Http://proquest. umi. com/pqdweb? index=9&did= 2337994721&SrchMode=1&sid= 5&Fmt=6&VInst=PROD&VType=PQD&RQT=309&VName=PQD&TS=1311069934& clientId=85413.

19. Eisenhauer J. G. An Economic Definition of the Middle Class. [Экономическое опре­деление среднего класса] [Электронный ресурс] // Forum for Social Economics. 2008. Vol. 37. Iss. 2. Aug. P. 103—113. URL: Http://search. proquest. com/docview/211499780/ FulltextPDF/131603BE30756FCFAF8/3?accountid=35419

20. Finn G. Comparative visions and social identities [Сравнительное видение и социаль­ная идентичность] [Электронный ресурс] // Psychologist. 1999. Vol. 12. Iss. 3. Mar. URL: Http://proquest. umi. com/pqdweb? index=4&did=39648089&SrchMode=1&sid= 8&Fmt=6&VInst=PROD&VType=PQD&RQT=309&VName=PQD&TS=1311070969& clientId=85413.

21. Johnston A. I. Chinese middle class attitudes towards international affairs: Nascent liber­alization? [Отношение китайского среднего класса к международным вопросам: воз­никающая либерализация?] [Электронный ресурс] // The China Quarterly. 2004. № 179. Sep. P. 603—628. URL: Http://search. proquest. com/docview/229505762/fulltext PDF/131603BE30756FCFAF8/6?accountid=35419.

22. Jones J. A. Who are we? Producing group identity through everyday practices of con? ict and discourse [Кто мы? Формирование групповой идентичности через ежедневные практики конфликта] [Электронный ресурс] // Sociological Perspectives. 2011. Vol. 54. Iss. 2. P. 139—161. URL: Http://proquest. umi. com/pqdweb? index=2&did=2376327291 &SrchMode=1&sid=8&Fmt=6&VInst=PROD&VType=PQD&RQT=309&VName=PQ D&TS=1311070788&clientId=85413.

23. Pressman S. The decline of the middle class: an international perspective [Упадок сред­него класса: международная перспектива] [Электронный ресурс] // Journal of eco­nomic. 2007. Vol. 41. Iss. 1. Mar. P. 181—200. URL: Http://search. proquest. com/ Docview/208853645/fulltextPDF/131603BE30756FCFAF8/7?accountid=35419

24. Savage M. Property, Bureaucrecy and Culture: Middle class Formation in
Contemporary Britain / M. Savage et al. L.; N. Y.: Routledge, 1992.

58


Социальная Психология

Experience of middle-class study in the world and in Russia

A. S. Moiseev

Ph. D in psychology, lecturer at the chair of organizational and economical psychology,

At the department of state and municipal management of Moscow State University

Of Psychology and Education, Moscow

The article is concerned with the problem of how to single out and study the mid­dle class as a social group. The reviewed publications set up the ground for discus­sion, concerning the history of «middle class» studies in sociology and social psy­chology. The article analyzes criteria for singling this group out and presents empiri­cal data concerning middle class population in Europe, North America, Middle East and Asia. On the ground of contemporary publications the analysis of qualities of «middle class» representatives is carried out. The review makes the conclusion about the middle class population and dynamics both in Russia and abroad.

Keywords: middle class; «new» middle class; «old» middle class; criteria of attri­bution to middle class; Russian middle class.

REFERENCES

1. Bogomolova N.N., Doncov A.I., Folomeeva T.V. Psihologija bol'shih social'nyh grupp: novye sud'by, novye podhody // Social'naja psihologija v sovremennom mire / Рod red. G. M. Andreevoj, A. I. Doncova. M., 2002.

2. Gorjunova S. V. Metodologicheskie problemy vydelenija srednego klassa v rossijskom obshestve // Sb. st. aspirantov-2008 / Nauch. red. K. A. Bukin. M.: GU VShE, 2008.

3. Diligenskij G. G. Ljudi srednego klassa. M., 2002.

4. Emel'janova T. P. Konstruirovanie social'nyh predstavlenij v uslovijah transformacii rossi-jskogo obshestva. M., 2006.

5. Kustyrev A. Nachalo russkoj revoljucii: versija Maksa Vebera // Voprosy filosofii. 1990. № 8.

6. Moiseev A. S. Razlichija social'nogo samoopredelenija podgrupp srednego klassa // Vestnik universiteta (Gosudarstvennyj universitet upravlenija). 2010. № 17.

7. Naumova F. M. Perehodnyj period: mirovoj opyt i nashi problemy // Kommunist. 1990. № 8.

8. Radaev V. Formirovanie mifa o srednem klasse v postkommunisticheskoj Rossii // Srednij klass v Rossii. Problemy i perspektivy. M., 1998.

9. Starikov E. N. «Ugrozhaet» li nam pojavlenie srednego klassa? // Znamja. 1990. № 10.

10. Tihonova N. E., Mareeva S. V. Srednij klass: teorija i real'nost'. M.: Al'fa-M, 2009.

11. Tihonova N. E. Kriterii vydelenija i opredelenie chislennosti srednego klassa v sovremen-nom rossijskom obshestve // Gorodskoj srednij klass v sovremennoj Rossii. Analiticheskij doklad IS RAN. M., 2007.

12. Hal'bvaks M. Harakteristiki srednih klassov (1939) // M. Hal'bvaks. Social'nye klassy i morfologija. M.: Institut eksperimental'noj sociologii, 2000.

13. Shkaratan O. I., Injasevskij S. A., Ljubimova T. S. Novyj srednij klass i informacionnye rabotniki na rossijskom rynke truda // Obwestvennye nauki i sovremennost'. 2008. № 1.

59


Современная Зарубежная Психология. 2 / 2012

14. Archer M., Blau J. Class Formation in Nineteenth-Century America: The Case of the Middle Class // Annual Review of Sociology. 1993. Vol. 19. P. 17—41.

15. Banerjee Abhijit V., Duflo Esther. What Is Middle Class about the Middle Classes around the World? [Что такое средний класс в мировом масштабе?] [Электронный ресурс] // The Journal of Economic Perspectives. 2008. Vol. 22. Iss. 2. P. 3—28. URL: Http:// Search. proquest. com/docview/212109917/fulltextPDF/131603BE30756FCFAF8/1?accou ntid=35419.

16. Bennett M. Children and social identity [Дети и социальная идентичность] [Элек­тронный ресурс] // Psychologist. 2004. Vol. 17. Iss. 9. Sep. URL: Http://proquest. umi. com/pqdweb? index=3&did=704176341&SrchMode=1&sid=8&Fmt=6&VInst=PROD& VType=PQD&RQT=309&VName=PQD&TS=1311070969&clientId=85413.

17. Blumin S. M. The emergence of the middle class: social experience it the american city, 1760—1900. New York: Cambridge University Press, 1989.

18. Boosman H. Social activity contributes independently to life satisfaction three years post stroke [Социальная активность независимо способствует удовлетворённости жизнью через три года после инсульта] [Электронный ресурс] / H. Boosman, V. P.M. Schepers, M. W.M. Post, J. M.A. Visser-Meily // Clinical Rehabilitation. 2011. Vol. 25. P. 460—467. URL: Http://proquest. umi. com/pqdweb? index=9&did=2337994721&SrchMode=1&sid= 5&Fmt=6&VInst=PROD&VType=PQD&RQT=309&VName=PQD&TS=1311069934& clientId=85413.

19. Eisenhauer J. G. An Economic Definition of the Middle Class. [Экономическое опре­деление среднего класса] [Электронный ресурс] // Forum for Social Economics. 2008. Vol. 37. Iss. 2. Aug. P. 103—113. URL: Http://search. proquest. com/docview/211499780/ FulltextPDF/131603BE30756FCFAF8/3?accountid=35419

20. Finn G. Comparative visions and social identities [Сравнительное видение и социаль­ная идентичность] [Электронный ресурс] // Psychologist. 1999. Vol. 12. Iss. 3. Mar. URL: Http://proquest. umi. com/pqdweb? index=4&did=39648089&SrchMode=1&sid= 8&Fmt=6&VInst=PROD&VType=PQD&RQT=309&VName=PQD&TS=1311070969& clientId=85413.

21. Johnston A. I. Chinese middle class attitudes towards international affairs: Nascent liber­alization? [Отношение китайского среднего класса к международным вопросам: воз­никающая либерализация?] [Электронный ресурс] // The China Quarterly. 2004. № 179. Sep. P. 603—628. URL: Http://search. proquest. com/docview/229505762/fulltext PDF/131603BE30756FCFAF8/6?accountid=35419.

22. Jones J. A. Who are we? Producing group identity through everyday practices of con? ict and discourse [Кто мы? Формирование групповой идентичности через ежедневные практики конфликта] [Электронный ресурс] // Sociological Perspectives. 2011. Vol. 54. Iss. 2. P. 139—161. URL: Http://proquest. umi. com/pqdweb? index=2&did=2376327291& SrchMode=1&sid=8&Fmt=6&VInst=PROD&VType=PQD&RQT=309&VName=PQD &TS=1311070788&clientId=85413.

23. Pressman S. The decline of the middle class: an international perspective [Упадок сред­него класса: международная перспектива] [Электронный ресурс] // Journal of eco­nomic. 2007. Vol. 41. Iss. 1. Mar. P. 181—200. URL: Http://search. proquest. com/docview/ 208853645/fulltextPDF/131603BE30756FCFAF8/7?accountid=35419

24. Savage M. Property, Bureaucrecy and Culture: Middle class Formation in
Contemporary Britain / M. Savage et al. L.; N. Y.: Routledge, 1992.

60


Социальная Психология