Книги по психологии

18.3 Работа кошмара
Т - Трансформация личности

Кошмарные сновидения, с которыми мы связали тенденцию овладения травматическим опытом, в противовес традиционной трактовке этих сновидений как способа воспроизведения травматического опыта, продолжают оставать­ся наиболее загадочным феноменом в психоло­гии. Хотя З. Фрейд и подвел их под принцип исполнения желания, трансформировав этот принцип в попытку исполнения желания, многое продолжает оставаться непонятным. Тенденцию овладения, рассмотренную нами как одну из важных функций кошмарного (травматического) сновидения, мы раскрыли через понятие Прин­Ципа овладения собой (самоорганизацию). Теперь попытаемся выделить смыслообразующую функцию кошмарного сновидения.

Напомним, что кошмарные сновидения ча­сто снятся людям с посттравматическими стрес­совыми расстройствами, а З. Фрейд даже рас­сматривал их в качестве важнейшего симптома травматического невроза, указывающего на нарушение функции сновидения из-за "разру­шения" механизма защиты от раздражения (Freud, 1955). Могут ли кошмарные сновидения выполнять особую психологическую функцию попытки осмысления травматического опыта, не осмысленного в самой аномальной ситуа­ции? Если это так, то кошмары из "трансформеров" парадигмы "жизни - смерти" превратились бы в тенденцию личности, направленную на преодоление фрагментации жизненного мира и сегментации личности. Некоторое подтверж­дение этому взгляду мы находим у самого З. Фрейда, который, кроме прочего, привлекал феномен кошмара как для обоснования меха­низмов деструктивного влечения, так и для описания понятия компульсии к повтору, свя­занному с фиксацией на травме. Хотя травма­тические неврозы войны З. Фрейд связывал с интернальным нарцистическим конфликтом, тем не менее, он был склонен понимать компульсию к повтору не только в связи с влечением к смерти и принципом нирваны, но и в качестве тенденции овладения опытом, что, по сути, указывает на процессы смыслообразования и интеграции опыта. Собственно говоря, тенден­ция овладения является стремлением к испол­нению желания, но на этот раз связанного с требованиями 3FO. Вот почему в представлен­ной нами выше структурной схеме мы отнесли травматические сновидения к "рубрике" ЭГО, тем самым не просто подчеркнув роль тенден­ции овладения при образовании кошмара, но и раскрыв ее как смыслообразующий процесс.

Этот объяснительный принцип мы уже рас­пространили на главную переменную ПТСР - фиксацию на травме. Действительно, последняя представляет собой, по сути, обсессивно-компульсивный повтор, другими словами, повтор либо в форме навязчиво-когнитивного процесса, либо в форме принудительно-поведенческих актов. И мы утверждаем, что эти формы повто­ра характеризуют процессы, направленные на осмысление в постаномальной ситуации трав­матического опыта, не осмысленного в самой аномалии, т. е. нечто типа Отсроченного смыслообразования. Следовательно, не только сно­видения, но и навязчивые воспоминания, сим­волический повтор и отыгрывание травмати­ческих сценариев нередко указывают на нахо­дящуюся за ними неосознаваемую самим субъек­том смыслообразующую тенденцию.

Несмотря на выдвинутые нами положения о механизме и функции травматических снови­дений, мы можем пойти и дальше, выдвинув новый тезис: Сновидение в целом и травмати­ческое сновидение в частности являются иерар­хической психической системой, на каждом уровне которой реализуется определенное отношение (функция), связывающееся в един­ство в работе сновидения.

Для демонстрации многослойной аналитикосинтетической работы личности, происходя­щей в сновидении, мы опишем кошмарное сновидение "афганского" ветерана Н.:

"Кто-то умер и надо его похоронить. Я рою ему могилу... Приближаюсь к гробу с телом покойника... Вначале, издалека, не могу понять, кто же это... Подхожу и вижу, что в гробу лежу я сам... Один Я стою живой и смотрю на другого Я, лежащего мертвым... Я ясно понял, что это я сам хороню самого себя... И я с ужасом проснулся... И этот сон мерещится мне систематически, и весь ужас, от которого я проснулся, заключается не в том, что я лежу мертвый, а в том, что, видя это, я ничего не чувствовал... Это отсутствие хоть какого-то чувствования меня и убивает, и беспокоит... ".

Ниже приводятся различные тематические линии толкования этого сновидения, осущест­вленного Методом многослойного анализа-син­теза, В котором учитывается идея сверхдетерминации сновидения и протекания психических процессов сновидения одновременно на раз­личных уровнях.

Первая тематическая линия. Он сам хо­ронит себя, в чем проявляется тенденция раз­вития Я, готовность к переменам и новому опыту, стремление стать другим, иным, чем он был. Другими словами, в похоронах самого себя мы обнаруживаем символ трансформации личности, особенно же ее ядра – Я-системы.

Вторая тематическая линия. Он встреча­ется с самим собой лицом к лицу, чтобы раз­лучиться, расстаться с самим же собой. Это сцена встречи и разлуки, приобретения и по­тери, которой он охвачен.

Третья тематическая линия. Он хочет стать другим, иным, похоронив того, кто испы­тал весь тот кошмар. Однако его прошлое не становится прошедшим, он не может расстать­ся с тем самим собой, ибо не способен опла­кивать и проститься с самим собой из-за своей бесчувственности. Тогда очень ярко и нацеленно сновидение демонстрирует ветерану степень потери им чувствительности, его неспособность переживать, страдать, горевать, характерные для него теперь.

Четвертая тематическая линия. Он хоро­нит себя такого, каким он был – настоящим, человечным, и остается опустошенным и поте­рянным. Здесь проявляется тенденция потери ощущения самого себя и своей самоидентично­сти, страх того, что он стал другим, лишился своего Я. Заметны признаки страха изменений. В этом случае явно и четко выступает амбива­лентная ситуация: импульсы к развитию, станов­лению другим, с одной стороны, и страх потери себя, страх исчезновения, с другой.

Чтобы измениться, превратиться в друго­го, необходимо отказаться от чего-то, лишить­ся и потерять что-то в себе, похоронить старое. Однако страх потерять себя, преследовавший ветерана на войне, переносится им в настоя­щее, трансформируясь в тенденцию инкапсуля­ции личности – его прошлый опыт табуирует изменения, ибо изменение было тогда анало­гично потере себя.

Пятая тематическая линия. Проявляется тенденция интеграции, ассимиляции прошлого кошмарного опыта, который остался непережи­тым, неосмысленным, чужеродным и мертвым.

Шестая тематическая линия. Сновидение осуществляет компенсацию символической смерти, переживание которой в форме нечув­ствительности, потери живости и жизненности, эмоциональности, оцепенения, охватило вете­рана. Тогда интеракция двух Я служит как бы подтверждением того, что он еще жив, а не умер. Тем самым экспозиция "мертвый-живой" служит функции подтверждения собственной витальности и жизненности, в которых он временами сомневается.

Седьмая тематическая линия. Проявляет­ся тенденция преодоления характерных для субъекта бесчувственности и эмоционального оцепенения путем формирования чувства стра­ха: ведь весь его "кошмарный" аффект и зак­лючается в том, что он испугался того, что не почувствовал испуга, увидев себя мертвым.

Восьмая тематическая линия. Кроме того, это сновидение ярко, образно и назидательно сообщает субъекту, что он мог бы умереть, а остался жив. За этим также может находиться проявление страха смерти.