11.2. Библиопсихология о восприятии текста
Психолингвистика - Основы психолингвистической диагностики

11.2. Библиопсихология о восприятии текста

Не останавливаясь особо на библиопсихологической концепции Н.А.Рубакина (см. Белянин 1992, 1996), отметим, что этот замечательный отечественный исследователь чтения считал возможным выявление "сложнейших психических ... интимных переживаний -характера, темперамента, типа, склада ума и мышления, преобладающих эмоций, наклонности и активности или пассивности" (Рубакин 1977, 204). При этом, по его мнению, восприятие элементов текста связано с возникновением у реципиента таких реакций, как понятие, образ, ощущение, эмоция, органическое чувство, стремление, действие и инстинкт (там же, 142).

На основании этого Рубакин предлагал разработки "библиопсихо логического психоанализа личности" субъектов текстовой деятельности и личных уравнений читателя (там же, 205) и писателя (там же, 87-88).

Говоря об изучении читателя, Рубакин указывал на необходимость сбора сведений о том, какие книги и общественные идеи находят наиболее "благоприятный отклик" в тех или иных общественных группах. Он призывал исследовать взаимодействие книги и читателя с учетом конкретных условий - экономических, политических, психологических (Сорокин 1991).

Тем самым Рубакин ставил задачу поиска факторов, влияющих на обращение читателя к той или иной книге, рассматривая характер связей не только в системе "книга - читатель"„но и в системе: "идея - читатель". Конечной целью при этом, по замыслу Рубакина, должно было стать создание теории научно обоснованной пропаганды чтения и библиопсихологии как науки о восприятии и распространении книг (Рубакин 1977, 16).

Главным в этой концепции была, наряду с признанием важности выявления индивидуальных и групповых особенностей читателей, попытка рассматривать содержание текста не только как совокупность семантических образований, но и как стимул для формирования тех или иных проекций у воспринимающих текст читателей (или типов читателей). При этом под проекцией Рубакин понимал результат восприятия текста некоторым реципиентом (там же, 55-59). А под типом читателя он понимал группу личностей, одинаковым образом воспринимающих текст, реагирующих на него, полагая, что "классифицировать людей по их психическим типам - это значит выяснить, какие именно переживания повторяются у них относительно часто" (там же, 163).

Н.А.Рубакин полностью разделял гипотезу Э.Геннекена о психическом сходстве читателя и писателя, вступающих в общение посредством текста. Автор гипотезы дал ей следующую формулировку:

"Почитатели произведения обладают душевной организацией, аналогичной организации художника, и если последняя благодаря анализу уже известна, то будет законно приписать почитателям произведения те самые способности, те недостатки, крайности и вообще все те выдающиеся черты, которые входят в состав организации художника" (Геннекен 1892, 76). Иными словами, он утверждал, что читатель по своим психологическим характеристикам похож на писателя, книги которого ему нравятся.

И здесь возникает ряд интересных проблем, связанных, в частности, не только с предпочтением определенных авторов, но и с их неприятием.

"Как мог Толстой не ценить по достоинству Шекспира? - спрашивает Н.Дмитриева. -Почему Бунин не признавал поэзию Блока? Отчего Цветаева не любила Чехова, а любила Ростана? Не странно ли, что Сезанн пренебрежительно отзывался о живописи Ван Гога?" (Дмитриева 1995, 10). Такого рода психологическая совместимость (там же) или несовместимость может стать предметом отдельного исследования.

В 80-е гг. мы провели серию экспериментов с поврежденными научно-фантастическими текстами (в них были пропуцены 10% слов). Оказалось, что успешное восстановление такого текста зависит от ряда обстоятельств - от непосредственного и предшествующего языкового контекста, названия текста, его тематики и жанра (Белянин 1985). Восстанавливая научно-фантастический текст, испытуемые по сути дела разделились на две группы - тех, кто был знаком с фантастикой и тех, кто не был. Любители подобной литературы (это проверялось с помощью специального теста интереса к научной фантастике) предлагали на место пропусков не только термины, но и квазитермины, и квазиреалии, и неологизмы, возможные там и характерные для нее. Незнакомые с фантастикой - более общие слова, местоимения и пустые по семантике элементы (типа определенный, соответствующие).

Тестирование испытуемых с помощью психодиагностического опросника Л.Т.Ямпольского (Ямпольскмй 1982) показало, что любители научной фантастики обладают

рядом личностных особенностей, отличающих их от нелюбителей. В частности, у них повышенные оценки по факторам депрессия, интрапсихическая неупорядоченность, фобии, шизоидность, и сниженные по общей активности, ответственности. Тем самым, любители фантастики отличались от не-читателей фантастики, но были близки писателям научной фантастики, для которых был характерен высокий уровень тревожности, нестандартность и неупорядоченность поведения (Drevdahl, Cattel 1958). Существенным оказались лишь различия по фактору доми-нантности - писатели были значительно стеничнее читателей в целом, которые оказались ипохондричны.

В результате наших экспериментов гипотеза Геннекена была уточнена и переформулирована в виде двум гипотез:

а) Писатели и читатели определенного литературного жанра обладают некоторыми сходными чертами психики, отличающими от писателей и читателей другого литературного жанра;

б) Существуют особенности психики, отличающие писателей вообще от читателей в целом. Используя термины Геннекена, можно сказать, что "творческая способность" имеет качественное отличие от "воспринимающей способности".

Нами также был проведен эксперимент с применением "Проективного литературного теста" (описание см. Белянин 1988, 89-106). Поскольку в настоящее время идет работа по переложению "Проективного литературного теста" в компьютерную версию (в рамках экспертной системы VAAL, созданной В.И.Шалаком), мы отметим самое главное: эксперимент показал, что читатели оценивают художественный текст как в зависимости от эмоционально-смысловой доминанты текста, так и от своих личностных характеристик.

Поскольку рассмотрение рецептивного аспекта художественного текста уже осуществлено в ряде наших работ (Белянин 1992, 1996) и этому будет посвящена следующая наша монография, приведем лишь фрагменты из описаний личностей читателей, полученных нами экспериментально.