Социобиология
Е - Естествознание, философия и науки о человеческом по­ведении в Советском Союзе

В 1975 г., то есть в тот момент, когда в Советском Союзе вовсю раз­ворачивалась дискуссия по проблеме соотношения социального и биоло­гического, вышла в свет книга профессора Гарвардского университета, известного энтомолога Э. О. Уилсона «Социобиология: новый синтез»[394]. Публикация этой книги привлекла внимание советских исследователей.

В этой работе Уилсон, в частности, утверждал, что такие формы человеческого поведения, как «альтруизм», являются результатом есте­ственного отбора в ходе эволюции человека. Однако такого рода пове­дение не является результатом «прямого отбора», поскольку человек, жертвующий собой ради другого, уменьшает тем самым вклад собствен­ных генов в генофонд следующего поколения. Другими словами, на пер­вый взгляд может показаться, что предпочтительным с точки зрения эволюции является эгоистическое поведение, а не альтруизм. Объясняя свое утверждение обратного, Уилсон использует явления «родственного отбора» и «включенной приспособленности». Речь идет о том, что если тот или иной человек приносит себя в жертву во имя близкого родствен­ника (например, брата), то тем самым он не только не уменьшает, но, наоборот, увеличивает вклад собственных генов в жизнь следующего поколения.

Идеи Уилсона относительно эволюции человеческого поведения при­влекли внимание советских исследователей по следующим причинам: во-первых, эти идеи представлялись отличными от обычных представлений «социал-дарвинизма», поскольку были связаны с поисками биологических основ привлекательных черт, а не тех, которые обычно ассоциируются с выражением «выживание наиболее приспособленных»; во-вторых, эти


Идеи появились вскоре после упоминавшейся в предыдущей главе статьи Эфроимсона в «Новом мире», содержащей сходные представления, и, наконец, в-третьих, идеи Уилсона были созвучны традиции, которая су­ществовала в России и начало которой было положено Петром Кропот­киным, опубликовавшим в XIX в. книгу, в которой утверждалось, что Дарвин преувеличивал значение борьбы за существование в ходе эволю­ции и недооценивал явления сотрудничества и взаимопомощи. То обстоя­тельство, что Кропоткин был социалистом (хотя и небольшевистского, анархистского толка), делало его идеи более привлекательными в глазах русских социалистов.

Названные обстоятельства, в свою очередь, явились причиной того, что поначалу советские исследователи встретили идеи Уилсона с извест­ной симпатией, что не могло не удивить западных наблюдателей, знав­ших о тех резких нападках на эти идеи, которые содержались в работах радикально настроенных западных авторов '. Нет сомнения в том, что этому способствовало осознание советскими исследователями того, что генетический подход к проблеме объяснения человеческого поведения может помочь в борьбе со сталинским догматизмом. H. X. Сатдинова в своей статье, опубликованной в ведущем советском философском журна­ле, дала на удивление позитивное изложение основных положений кон­цепции социобиологии [395]. В. Т. Ефимов, отметив, что такие конкретные «науки о человеке», как биология, генетика, физиология, этология и пси­хология, вносят вклад в понимание проблемы человека, призвал к раз­витию этих исследований в Советском Союзе [396]. В. Н. Игнатьев, крити­чески отнесясь к тому, что он посчитал идеологической позицией Уилсо­на, выразил убеждение в том, что сама по себе концепция социобиоло­гии представляет известный интерес [397].

Вскоре, однако, стало ясно, что идеи Уилсона встречают отрицатель­ную реакцию со стороны более ортодоксальных марксистских авторов. Для Дубинина и его друзей идеи о биологических основах положитель­ных качеств человека представлялись не более приемлемыми, чем пред­ставления тех, кто рисовал образ «оскала» природы. Попытки объясне­ния «альтруистического» поведения человека влиянием генетических факторов являются не менее ошибочными, писал Дубинин, чем попытки обнаружить «врожденную агрессивность», свойственную якобы челове­ку. Обе эти точки зрения, отмечает Дубинин, повторяют старую ошиб­ку, «биологизируя» человека, рассматривая его как животное, а не как социальное явление [398].

После того как Уилсон (на этот раз в соавторстве с Чарльзом Ламс - деном) опубликовал очередную книгу[399], в которой выступил с открытой критикой марксизма, реакция советских марксистов на развиваемые им идеи стала более ясной и определенной. По мнению Ламсдена и Уилсона, марксистская интерпретация истории человечества сходна с интерпрета­цией процесса биологической эволюции, предложенной ламаркизмом, поскольку обе эти интерпретации предлагают «неправильное описание механизмов, лежащих в основе изучаемых процессов». Сравнив марк­сизм с ламаркизмом, авторы книги задели советских авторов за живое, поскольку, как об этом уже упоминалось выше, отношение марксизма к ламаркизму было той темой, которая носила достаточно болезненный характер для советских исследователей (см. главу 4).

Теперь к бичеванию концепции социобиологии, начатому Дубининым, присоединяются и другие советские авторы. А. М. Каримский связывает ее идеи с идеями «буржуазной философии», «социального бихевиориз­ма», «неомальтузианства», а также тем, что он называет «антирабочей, антипрофсоюзной политикой капитализма», с расизмом, манипулирова­нием сознанием и поведением людей. Все эти явления, по мнению Карим - ского, являются следствием существования в мире напряженности, гонки вооружений и характерны только для Запада '.

И. Т. Фролов — лидер реформаторов советской философии — был более сдержан в своих оценках концепции социобиологии. В своих ра­ботах он говорит о «слабости и бесперспективности социобиологического подхода», отмечая одновременно наличие в нем «интересных частных наблюдений и выводов». Главный недостаток этого подхода, пишет Фро­лов, заключается в том, что представители социобиологии не понимают, что специфика человека как биосоциального существа состоит в том, что его превращение в существо «сверхбиологическое» в основном высвобо­дило его из-под власти эволюционных механизмов [400]. Во время беседы, состоявшейся у меня с И. Т. Фроловым в марте 1985 г. в г. Бостоне, он с известной симпатией отозвался о взглядах Уилсона. Несколько ранее, полемизируя в одной из своих статей с теми советскими философами, кто критически относился к сравнению человека с животными, Фролов отмечал, что, по данным науки, различие между информацией, содержа­щейся в генах человека и шимпанзе, составляет лишь около 1%, и при­звал советских биологов заняться (вслед за представителями социобио­логии) изучением значения этого небольшого различия [401].