Третья методологическая программа: от «галилеевского» способа мышления к «левиновскому» (1935—1947)12
Д - ДИНАМИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ

Со второй половины тридцатых годов, по существу, начинается разработка и реализация Третьей Методологической программы Курта Левина: построение общего методологического подхода, применимого в разных проблемных сферах психологии, и новой методологии психологического исследования («конструктивного» метода и модели «действенного исследования»).

Теория поля как метод анализа. Уже параллельно с попыткой создания «то­пологической» психологии Левин пытается осмыслить свой опыт первых лет жизни в Америке после иммиграции и публикует две работы феноменологического, по сути, характера: «Психо-социологические проблемы меньшинств» (1935) и «Неко­торые социально-психологические различия между Соединенными Штатами Аме-

" Lewin К. Formalization and Progress in Psychology // University of Iova Studies: Studies in Child Welfare. 1940. 16 (3). P. 7-42.

12 Хронологические границы выделяемых периодов достаточно условны, ибо какое-то время вторая и третья программа осуществляются Параллельно: Статьи, содержательно относящиеся к эта­пу формализации (работы «Концептуальное представление и измерение психологических сил» (1938) и «Формализация и прогресс в психологии» (1940)), публикуются параллельно с исследованиями, в которых закладываются основы новой методологии.


14

Л. А.Леонтьев, Е. Ю.Патяева


Рики и Германией» (1935)13. В этих статьях Левин пользуется теми же самыми «тео­ретико-полевыми» понятиями, что и в «Топологической психологии», которую он пишет в это же время. Однако принципиальное отличие этих работ от «Топологи­ческой психологии» состоит в том, что Левин не пытается в них построить теорети­ческую систему, а использует теоретико-полевые понятия (такие как пространство свободного движения и его границы, барьеры между доступными и недоступными областями, физические и социальные «локомоиии» и т. д.) как Средства анализа феноменально наблюдаемых явлений и свойств.

В последующие годы это изменение функций «теории поля» становится яв­ным и отчетливо сформулированным: «По своему замыслу, теоретико-полевой под­ход предназначен быть практическим инструментом исследования» («Теория поля и эксперимент в социальной психологии»). Иначе говоря, изменяется задача — она со­стоит теперь не в построении всеохватывающей психологической теории (как это было в период создания топологической психологии), а в выработке конкретно-ме­тодологических принципов, которые могут использоваться в разных проблемных об­ластях психологии и приводить к построению соответствующих теорий среднего уровня. Под руководством Левина в 1937—39 годах осуществляется еще одна серия блестящих экспериментальных исследований — но уже в новой области: исследова­ния стиля лидерства и влияния на поведение человека демократической, авторитар­ной и попустительской групповой атмосферы14.

Эксперименты со стилями лидерства и групповыми атмосферами представля­ют собой своеобразный переходный мостик от экспериментов берлинского периода к позднейшим исследованиям групповой динамики. Эти эксперименты характеризу­ются принципиально новыми особенностями. К ним относятся активная позиция экспериментатора (принципиально разная в разных сериях — чего не было в экспе­риментах берлинского периода) и отсутствие ролевой позиции «испытуемого» (ис­пытуемые приходят не «для эксперимента», а в кружок, для них это — реальная жизнь). Соответственно, нет инструкции, экспериментатор не «проводит опыт», а организует реальную жизнь подростков, сам эксперимент становится частью реаль­ной жизни. Что остается от традиционного психологического эксперимента? Только «наивность» испытуемых, от которых скрывается истинная цель исследования, про­водимого экспериментатором. В последующих «действенных» исследованиях и этот момент будет упразднен — «наивность» испытуемых будет полностью отменена, они станут не испытуемыми, а участниками семинара, не просто знающими его под­линные цели, но и имеющими возможность участвовать во всех обсуждениях.

Задача, поставленная во «Влиянии сил окружающей среды...» — научно уло­вить субъективное — получает новое решение: если мы можем экспериментально создавать то или иное «субъективное» поле (в данном случае — авторитарную или демократическую атмосферу), то тем самым мы его научно улавливаем и уже не нуждаемся в его «объективации» с помощью математических формул.

Конструктивный метод. Следующим шагом построения «левиновского» спо­соба мышления можно считать формулирование принципа «конструктивной» мето­дологии И углубление характеристики теории поля как метода. В опубликованной в 1943 году статье «Определение "поля в данный момент времени"» Левин подчерки­вает, что «теорию поля едва ли можно назвать теорией в обычном смысле слова».

13 См.: Левин К. Разрешение социальных конфликтов. СПб.: Речь, 2000. С. 292-309 и 106-147.

14 Там же, с. 198-214. См. также статью «Теория поля и эксперимент в социальной психологии»
в иаст. изд. С. 303-320.


Курт Левин — методолог научной психологии 15

«По всей вероятности, теорию поля лучше всего охарактеризовать как метод: А имен­но, метод Анализа причинных отношений и построения научных конструктов» (с. 240 наст. изд.). «Каковы принципиальные особенности теории поля? Наиболее важными мне представляются следующие: преобладание конструктивного, а не классифици­рующего метода образования понятий; интерес к динамическому аспекту событий; приоритет психологического, а не физического описания; анализ, исходящий из рассмотрения целостной ситуации; различение систематических и исторических про­блем; математическое представление поля» (с. 251 наст. изд.). В «Определении поля...» к этому перечню добавляется принцип текущего момента и понятие ситуаций раз­ного масштаба. Характерно, что схемы и формулы снова начинают играть вспомога­тельную и иллюстративную роль.

В это же время в работах Левина появляется идея «конструктивного» Метода. Что же это такое? «Сущность конструктивного метода состоит в представлении ин­дивидуального случая с помощью небольшого числа конструктивных "элементов". В психологии такими элементами могут стать психологическая "позиция", психологи­ческие "силы" и подобные понятия. Общие законы психологии суть утверждения об эмпирических взаимоотношениях этих конструктивных элементов или об их свой­ствах. В соответствии с этими законами можно образовать бесчисленное множество-сочетаний конструктивных элементов, и каждое такое сочетание будет соответство­вать тому или иному конкретному случаю в определенный момент времени. Таким образом, можно построить мост между общим и конкретным, между законами и ин­дивидуальными особенностями» (с. 252 наст. изд.).

Еще один важный момент: «Мы можем принимать в расчет как "общие" тен­денции, так и более "конкретные" (например, связать общий фактор передвижения из одной области в другую с более конкретным фактором перемещения в неизвест­ную область или с фактором перемещения из одной социальной группы в другую, и, наконец, с позицией маргинала "между" двумя группами). Вместо того, чтобы соби­рать изолированные факты, а потом пытаться "синтезировать" их, здесь с самого начала учитывается и представляется вся ситуация в целом. Таким образом, теорети­ко-полевой подход предполагает метод "последовательного приближения" путем по­степенно увеличивающейся конкретизации» (с. 317 наст. изд.).

«Конструктивный метод» Левина предполагает широкое использование «субъек­тивных элементов»: видение ситуации женой или мужем; ценности членов группы и т. д. При этом акцент ставится на анализ индивидуальных случаев и Левин целенаправ­ленно занимается разработкой концептуальных средств такого анализа («метод после­довательного приближения» к пониманию данного конкретного случая). По сути, он задает этим новую модель научности, отличную и от «галилеевской» модели берлинс­кого периода, и от математизированной топологической психологии. В основе модели лежит воспроизводимость не факта, а концептуальной схемы анализа и соответствие выводов реально наблюдаемым феноменам как критерий их правильности.

Посмотрим, как работает конструктивный метод Левина на примере пробле­мы подросткового возраста («Теория поля и эксперимент в социальной психологии»). Рассматривая подростковый возраст, Левин исходит из очень небольшого числа «конструктивных элементов»: это изменение групповой принадлежности (переход из группы детей в группу взрослых), незнакомость, то есть когнитивная неструктури­рованность, области, в которую вступает подросток и в которой он должен действо­вать, тело как одна из центральных областей жизненного пространства (новые, не­знакомые телесные ощущения уподоблены уходящей из-под ног почве), дифференциация временной перспективы и необходимость построения планов в об-


16

Л. А.Леонтьев, Е. Ю.Патяева


Ширной и неизведанной области. Реконструировав жизненное пространство подрос­тка с помощью этих элементов, Левин выводит целый ряд характеристик подрост­кового возраста. Это свойственные подросткам застенчивость и обидчивость, неуве­ренность поведения и внутренняя конфликтность действий, расшатывание веры В Стабильность мира и повышенная агрессивность, «радикализм», крайняя категорич­ность в суждениях и податливость разным влияниям, готовность следовать за каж­дым, кто предлагает четко определенную систему ценностей, эмоциональная неста­бильность и повышенная чувствительность, общая неуравновешенность поведения. Принципиально важно, что его анализ не исчерпывается дедукцией известных харак­теристик — он выводит сами Условия, При которых будет наблюдаться подростковый кризис, и при которых его не будет. Теоретическая модель порождает концептуальные средства для анализа и понимания ситуации конкретного подростка и психологичес­кого консультирования родителей.

Поражает спектр проблем, которыми занимался Левин в эти годы. Вот лишь некоторые из них: анализ подросткового возраста и содержательное определение со­циальной группы («Теория поля и эксперимент в социальной психологии»); про­блемы развития, качественных различий поведения на разных возрастных уровнях и регрессии («Регрессия, ретрогрессия и развитие»); анализ научения как изменения когнитивной структуры и научения как изменения ценностей и валентностей, ана­лиз силового давления в образовании и политике, уровень притязаний и его роль в научении («Теория поля и научения»); анализ психологического прошлого и психо­логического будущего как составных частей психологического поля, существующего в данный момент, проблема психологической экологии («Определение поля...»); про­блемы социального восприятия и интерпретации, анализ социальных образований разного масштаба и тип лидерства и руководства, проблема экспериментирования в реальных жизненных ситуациях, процессы саморегуляции в группе («Проблемы со­циально-психологического исследования»); проблема социальной саморегуляции и социальных изменений, уровень агрессивности в демократической и авторитарной атмосферах, анализ ситуаций агрессивной авторитарности и апатичной авторитарно­сти, влияние групповой атмосферы и групповых стандартов на тип индивидуального поведения, проблемы увеличения производительности труда, изменение социальных навыков и изменение групповых стандартов, эффективность принятия группового решения («Передовые рубежи...»). Левин оказал влияние на очень многие разделы общей, социальной, возрастной, педагогической психологии, психологии труда и управления, экологической психологии. Он стоит у истоков современной конфлик­тологии, психологии среды, групповых методов (групповой дискуссии и групповой терапии) и многого другого.

Вопреки расхожему мнению, в этот период Левин вовсе не перестает интересо­ваться проблемами личности, но личность предстает в его поздних работах более пол­но—в контексте своей социальной ситуации («Психо-социологические проблемы меньшинств»). Продолжаются исследования уровня притязаний, исследования фруст­рации и регрессии15. Психология теперь выступает для него уже не как часть биологии, а как одна из социальных наук.

Развитию личности посвящена и последняя крупная работа Левина: «Поведе­ние И развитие ребенка как функция от ситуации в целом» (1946) — наиболее полное

15 См.: Регрессия, ретрогрессия и развитие. Наст. изд. С. 271-302, а также: Левин К. Временная перспектива и моральное состояние // Левин К. Разрешение социальных конфликтов. СПб.: Речь, 2000. С. 239-268.


Курт Левин — методолог научной психологии 17

И целостное изложение того, что можно назвать «психологией с теоретико-полевой точки зрения». Общая задача звучит у Левина так: «Если мы хотим использовать все множество известных науке фактов о развитии, личности, человеческих взаимоот­ношениях, познании и мотивации для понимания поведения любого конкретного человека, а также для предсказания этого поведения или управления им, то эти дан­ные необходимо связать между собой таким образом, чтобы они были приложимы к данному человеку в данный момент времени» (с. 372 наст. изд.).

В этой работе Левин реализует «принцип последовательного приближения» к анализу конкретной ситуации конкретного ребенка. Прежде всего формулируются основные методологические положения и понятия: понятия жизненного простран­ства и психологического поля, принцип общезначимости закона, различение дина­мических и фенотипических свойств, понятие макро - и микроскопических единиц анализа. Затем, переходя на более конкретный уровень анализа, Левин излагает те­орию поведения, определяемого конкретным психологическим полем, в которую вошли в той или иной форме все проблемы, занимавшие его в разные периоды на­учной деятельности. Они делятся в работе на несколько содержательных блоков.

Первый блок Проблем образует когнитивная структура жизненного простран­ства: дифференциация измерений жизненного пространства (выделение психоло­гического настоящего, прошлого и будущего), разделение уровней реального и ир­реального; регрессия. Например, из положения о постепенности дифференциации уровней реального и ирреального следует, что «у маленького ребенка граница меж­ду правдой и ложью, восприятием и воображением является менее четкой, чем у более старших детей» — а это важно понимать всем, кто практически работает с детьми. Второй блок — Проблемы местоположения индивида в жизненном про­странстве, доступность и недоступность областей жизненного пространства, пере­движение в нем. Конкретные феномены, относящиеся к этому блоку: адаптация к ситуации, проблемы групповой принадлежности (в том числе — различия ощуще­ния групповой принадлежности в авторитарной и демократической групповой атмосфере). Третий блок— Изменения когнитивной структуры. Конкретные фено­мены: проблема обходного пути и инсайта, научение как структурирование и диф­ференциация прежде неструктурированной области, неоднозначная роль повторе­ния при научении. Четвертый блок — проблемы психологических сил и силовых полей. Конкретные феномены: ситуация почти достигнутой цели, проблема соот­ношения «личных» и «безличных» сил в той или иной ситуации. Анализ ситуаций мотивационного конфликта (в том числе ситуации власти взрослого над ребенком) и их основные типы, «выход из поля», эмоциональное напряжение и беспокой­ство. Пятый блок — наложение ситуаций. Конкретные феномены: наложение дея-тельностей, процесс принятия решения, влияние группы на индивида, влияние маргинальной позиции. Шестой блок — факторы, определяющие поле и его изме­нения. Речь идет о проблеме потребностей и валентностей. Конкретные феномены: влияние состояния потребностей на когнитивную структуру, реальное и замешаю-щее удовлетворение потребности. Седьмой блок — изменение потребностей и целей. Конкретные феномены: настойчивость, влияние уровня трудности, психологичес­кое насыщение, намерение как создание квазипотребности, уровень притязаний и факторы, его определяющие, степень зрелости притязаний, проблема индуци­рованных потребностей и источников идеологии, эгоизм и альтруизм, подчине­ние и социальное давление, принятие чужих целей, ситуации агрессивной и апа­тичной авторитарности, принятие групповых целей.


18

Л. А.Леонтьев, Е. Ю.Патяева


Как и в случае анализа подросткового возраста, последовательная конкрети­зация анализа выводит нас на уровень, на котором уже можно рассматривать жиз­ненную ситуацию конкретного ребенка, а значит, можно давать консультации его родителям о том, как решать те или иные проблемы его развития. Левин активно пользуется «конструктивной» методологией для анализа социальных проблем в вы­ходивших в 40-е годы статьях («Воспитание еврейского ребенка», «Ненависть к са­мим себе в еврейской среде», «Перед лицом опасности», «Реконструкция культуры», «Германия: особый случай», «Модели поведения, понимание и принятие новых цен­ностей»), вошедших в посмертный сборник «Разрешение социальных конфликтов». В работах этого периода Левин дал образцы конкретно-психологического анализа раз­личных социальных явлений — от супружеских конфликтов и проблем подросткового возраста до проблем построения демократического общества в стране с сильными ав­торитарными традициями — и показал возможность экспериментирования в соци­альном пространстве (классическое исследование стиля руководства).

Действенное исследование. В последние годы жизни (в этот период был создан Центр исследований групповой динамики) Левин со своими учениками приходит к модели «действенного» исследования16,.

Основная идея действенного, или Фундаментального прикладного, Исследова­ния состоит в том, что существенным его моментом является изменение ситуации (реальное или намечаемое). Психологическое исследование выступает как составная часть решения реальных социальных задач, например таких, как изменение меж­групповых отношений. «Процесс исследования социальной ситуации должен стать составной частью организации любого образовательного процесса, связанного с осу­ществлением социальных действий»17. Левин описывает соотношение действия, ис­следования и тренинга в виде треугольника, «разрушение которого крайне негатив­но отразится на качественности трех его составляющих и на осуществлении наших целей в общем»18. Левин рассматривал это в контексте «социальной сферы», но не относится ли это к любым вопросам психологии?

«Левиновский способ мышления». Разработка модели действенного исследова­ния добавляет последний важный штрих к тому, что можно назвать «левиновским спо­собом мышления» В психологии. В чем же состоит этот способ, красной нитью прохо­дящий через сменяющиеся исследовательские программы?

1. Выбор в качестве предмета исследования жизненно значимых проблем и яв­лений, в том числе и самых сложных. Анализ реальных жизненных ситуаций с ре­альными проблемами.

2. Значимость всего того, что существует для субъекта психологически, и соеди­нение в едином исследовании «объективных» (полученных в результате наблюдения) и «субъективных» (полученных благодаря общению с участником исследования) пред­ставлений ситуации. Понятие психологического поля как всего, что существует для индивида психологически.

3. Разведение фено- и генотипа — умение выделять «генотипические» характе­ристики реальных жизненных ситуаций (групповая атмосфера, супружеские конф -

16 См.: Левин К. Действенное исследование н проблемы меньшинств // Левин К. Разрешение социальных конфликтов. СПб.: Речь, 2000. С. 366—386.

11 Там же, с. 374. Подробнее о действенном исследовании см.: Гришина Н. В. Курт Левин: жизнь и судьба // Левин К. Разрешение социальных конфликтов. СПб.: Речь, 2000. С. 75-77. '" Левин К. Разрешение социальных конфликтов. СПб.: Речь, 2000. С. 379-380.


Курт Левин — методолог научной психологии 19

Ликты и т. д.), на основе этого — построение теоретической модели исследуемого яв­ления или процесса с помощью «теоретико-полевых» понятий.

4. Типологический анализ и выделение каузально-генетических типов (типы ситуаций обещания награды и угрозы наказания, типы конфликтных ситуаций, типы лидерства и групповой атмосферы, типы сил, действующих на индивида, типы жиз­ненного пространства и т. д.).

5. Конструктивный метод: теоретическая реконструкция уникальной индивиду­альной ситуации с помощью небольшого числа базовых конструктивных элементов.

6. Метод последовательного приближения от обшей структуры ситуации к пол­ноте реальности данного индивидуального случая. Использование общих теорети­ческих моделей (например, виды конфликтов) как исходного момента для анализа данного Индивидуального Случая, а не для подведения его под тип; фактическое по­строение теоретических моделей разного уровня общности: общих (виды конфликт­ных ситуаций, стили руководства; разная степень общности: ситуации мотивацион-ного конфликта — конфликты в ситуации угрозы наказания или обещания награды, в ситуации супружества и т. д.) и «индивидуальных» (анализ конкретного производ­ственного конфликта, анализ поведения конкретного ребенка в авторитарной и де­мократической группе).

7. «Действенное» исследование. Реальное изменение ситуации как существен­ный момент исследования. Снятие противостояния «теоретического», «эксперимен­тального» и «прикладного исследования» — теоретические модели становятся важ­нейшим средством решения реальных «практических задач» («нет ничего практичнее хорошей теории»).

8. Общение исследователя с участниками исследования. Работа с сознанием участников исследования («испытуемыми» их уже не назовешь), обучение и обсуж­дение как часть действенного исследования. Включенность исследователя в ситуацию в противоположность позиции «над». Принципиальное равноправие исследователя и участника.

В заключение отметим, что Левин разработал методологию «действенного ис­следования» применительно к сфере социальных проблем. Остается задача разработки действенного исследования в двух других основных сферах левиновских интересов: по отношению к проблемам личности и развития ребенка. «Действенные» исследования в области работы с группами породили практику организационного консультирования. Сфера образования более консервативна, чем бизнес. Разработать и осуществить дей­ственные исследования в области развития ребенка, использовать левиновский анализ (начиная с ситуации награды и наказания, влияния демократической и авторитарной атмосфер, влияния успеха и неуспеха на мотивацию и т. д.) и создать аналогичную практику в области образования — один из вызовов психологии XXI века.

# # *

Составители данного издания стремились сделать этот том максимально репре­зентативным, дающим целостное представление о главном направлении работы Кур­та Левина в разные периоды его жизни и его главных вкладах в психологическую тео­рию и методологию. Перевод книги «Намерение, воля и потребность» (с немецкого) выполнен совместно Д. А.Леонтьевым и Е. Ю.Патяевой, перевод работы ТЛДембо «Гнев как динамическая проблема» (с немецкого) — Д. А.Леонтьевым, переводы остальных работ, включенных в это издание (с немецкого и английского) — Е. Ю.Патяевой.


20

Л. А.Леонтьев, Е. Ю.Патяева


Мы хотели бы поблагодарить за ценные консультации, которыми мы восполь­зовались при составлении книги, а также за помощь в получении необходимых перво­источников, в том числе архивных материалов, Владимира Альбертовича Зейгарника, профессора Московского университета Галину Михайловну Андрееву и преподавателя Балларатского университета (Австралия) Евгения Эйдмана. Особенно ценной и мно­гогранной была помощь профессора Дрезденского университета (ФРГ) Бориса Мит-рофановича Величковского. Наша специальная благодарность — Обществу изучения гештальт-теории и ее приложений (ФРГ) и его Почетному председателю доктору Хансу-Юргену Вальтеру за присланную уникальную фотографию К. Левина и Б. Зейгарник и разрешение воспроизвести ее в этой книге. Мы также хотели бы выразить благодар­ность неизвестному (несмотря на наши долгие старания установить авторство) автору машинописного перевода книги Левина «Намерение, воля и потребность», хранивше­гося в библиотеке факультета психологии МГУ с незапамятных времен. Этот перевод произвел на нас обоих неизгладимое впечатление еще в студенческие годы, и мы от­части воспользовались им при подготовке нашего перевода. Отдельное спасибо Инсти­туту «Открытое общество» за создание финансовых и организационных условий, по­зволивших подготовить эту книгу с той тщательностью, которой она заслуживает. И, пожалуй, самое главное — возможно, у нас никогда не возникло бы намерение сде­лать эту книгу, если бы не импульс, полученный нами в студенческие годы от Блюмы Вульфовны Зейгарник, у которой мы имели счастливую возможность лично учиться психологии, и которой мы посвящаем этот труд.

Д. А.Леонтъев, Е. Ю.Патяева