ФЕНОМЕНОЛОГИЯ ПОСТТРАВМАТИЧЕСКОГО СТРЕССОВОГО РАССТРОЙСТВА И ОСОБЕННОСТИ ПСИХИЧЕСКОГО СТАТУСА ДЕТЕЙ, ЖЕРТВ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОГО АКТА, В РАННЕМ ПЕРИОДЕ ПОСЛЕ ПСИХОТРАВМЫ

С. С. Алексанин, В. Ю. Рыбников, Ж. Ч. Цуциева

Всероссийский центр экстренной и радиационной медицины

Им. А. М. Никифорова, Санкт-Петербург; Северо-Осетинского государственный институт, Владикавказ

Введение

В современной отечественной психологии до сих пор недостаточно внимания уделялось изучению влияния травматического опыта на психику ребенка. По сравнению с другими видами экстремального опыта наименее изучены последствия насилия, связанного с террористическими актами [1].

По мнению ряда авторов [1, 4, 5], воздействие теракта на психиче-скую сферу и последующее развитие ребенка относится к числу наиболее травмирующих и наименее исследованных в феноменологическом (сущно-стном, содержательном) плане.

При этом для эффективного решения задач психолого-педагоги-ческой коррекции посттравматических расстройств у детей необходим учет индивидуально-психологических особенностей их личностей и акту-ального психического (психологического) состояния в острый период по-сле психической травмы [6].

В связи с этим нами были проведены исследования, ориентирован-ные на выявление степени изменения индивидуально-психологических особенностей личности и актуального (текущего) психического состояния детей, пострадавших в ходе теракта в г. Беслане, в сравнении с детьми контрольной группы. Для этого использовались комплекс психологиче-ских тестов и методы математико-статистического анализа, включая мно-гомерный факторный анализ, позволивший выявить особенности феноме-нологии посттравматических стрессовых расстройств и психического ста-туса детей, жертв террористического акта, в раннем периоде.

Методики и объем исследования

Для диагностической квалификации выявленных расстройств были использованы критерии острого стрессового расстройства (ОСР), приве-денные в DSM-IV-TR [6]. В комплекс психологических методик вошли:

• полуструктурированное интервью для выявления признаков по-сттравматического стресса у детей (ПИВППСД), разработанное Н. В. Та-рабриной [6, 7];

• вопросник «Stanford Acute Stress Reaction Questionnaire» (SASRQ) для исследования копинг-поведения [6], который включает 36 вопросов с тремя вариантами ответов («да» – 2 балла, «нет» – 0 баллов, «не знаю» – 1 балл);

• тест «SACS» [6];

• цветовой тест М. Люшера [3];

• опросник страхов С. В. Гридневой [2];

• проективные рисуночные тесты;

• тест «Индекс жизненного стиля» [6].

Обследованы 459 детей, из них 338 из числа пострадавших в терро-ристическом акте в г. Беслан и 121 человек – контрольная группа. Обсле-дование проводили в октябре–декабре 2004 г. в городах Беслане и Влади-кавказе и в феврале 2005 г. в Санкт-Петербурге.

На момент обследования дети и подростки посещали школу. Про-явили интерес к психологическому исследованию, охотно общались с пси-хологами. Все обследованные относились к группе младшего и среднего школьного возраста (7–13 лет) и были разделены на три группы:

1-я группа («заложники») Это те дети и подростки (n = 205), кото-рые в период с 1 по 3 сентября 2004 г. насильственно удерживались в по-мещении спортивного зала общеобразовательной школы № 1 Беслана. «Заложники» были полностью блокированы от внешнего мира, не имели доступа к питьевой воде, пище, лекарствам, не имели возможности выхо-дить в туалет. Они подвергались психологическому прессингу со стороны террористов. Дети были свидетелями массовых убийств заложников, в том числе родных и близких. У 61,1 % детей пострадали родственники;

2-я группа («очевидцы») Это прежде всего те дети и подростки (n = 133), которые все 3 дня теракта находились возле школы. Некоторые из них просто опоздали на роковую «праздничную» линейку в школе или жи-ли в близлежащих районах. У многих подростков в спортивном зале удер-живались друзья, родственники. В ходе террористического акта у 33,3 % обследованных этой группы пострадали родственники, как правило, тоже дети (братья, сестры);

3-я группа – контрольная (n = 121), из числа детей и подростков ана-логичного возраста, пола, образования, не имевших травматического опы-та, характеризующих нормативную группу.

Результаты и их обсуждение

Выполненное изучение психологического статуса детей, жертв те-ракта в Беслане, в первоначальный период после психотравмы позволило установить, что наиболее часто у пострадавших в теракте детей в первые 2-3 месяца после психической травмы встречались симптомы в рамках по-сттравматического стрессового расстройства (ПТСР):

– повторного переживания, или вторжения – детей не оставляли на-вязчивые мысли о травмирующем событии, неоднократные стереотипные кошмарные сновидения, частые внезапные эмоционально окрашенные воспоминания. Содержание их отражало не только период пребывания в заложниках, но и ситуации, связанные с отрывом от семьи и лечением в другом городе, операциями, траурными церемониями. Так, один из детей участвовал в 14 (!) похоронах в течение 2 дней. Позднее у него возникали флэш-бэки: без видимых причин он внезапно воспоминал об этих днях, при этом испытывая яркие негативные эмоции;

– избегания – бывшие заложники старательно избегали всего, что могло напомнить им о пережитом, разговоров на эти темы. Они утвержда-ли, что «не могут вспомнить» деталей травмирующей ситуации. Для этих пациентов также была характерна гипобулия: они становились пассивны-ми, с трудом вовлекались в игры, отмечалось снижение интереса к ранее значимой деятельности. У некоторых пациентов этой группы возникали элементы сенсорных гипопатий (алла-, ауто - и соматопсихических). На этом фоне иногда отмечались частичные амнезии на отдельные события. Так один из наших пациентов около 2 нед, хорошо ориентируясь во време-ни и собственной личности, не мог вспомнить точную дату своего рожде-ния, свой адрес);

– повышенной возбудимости – пациенты характеризовались гиие-рактивностью, эмоциональной лабильностью, повышенным уровнем тре-вожности, раздражительностью, эксплозивностью, отмечались трудности концентрации внимания. У многих появились диссомнии (трудности засы-пания, внезапные ночные пробуждения, кошмарные сновидения, энурез).

Анализ этих симптомов у 205 детей 1-й группы позволил установить наличие трех основных подгрупп, условно объединенных нами в специфи-ческие группы с учетом их нервно-психического статуса:

– 1А группу составили дети с преобладанием навязчивых мыслей о травмирующем событии, выражающихся в повторяющихся воспоминани-ях, играх соответствующего содержания. У них также были выражены диссомнии (частые пробуждения ночью в связи с кошмарными сновиде-ниями);

– 1Б группа была в основном представлена пациентами, у которых в клинической картине преобладали симптомы избегания (избегание всего, что напоминает о событии, вымывание из памяти деталей травмы, чувство отчуждения, обеднение эмоций);

– 1В группа отличалась преобладанием симптомов повышенной воз-будимости (раздражительность, плаксивость, гипереактивность, наруше-ния внимания, эксплозивность, склонность к дисфории).

В табл. 1 приведены данные о частоте симптомов ОСР у детей 1-й группы (n = 205), пострадавших в ходе теракта в Беслане, и у ветеранов-афганцев (n = 53) по материалам Н. В. Тарабриной [7].

Таблица 1 Симптомокомплексы ОСР, %

Как видно из приведенных в табл. 1 данных, в общей выборке обсле-дованных детей, пострадавших в ходе теракта, отмечена высокая выра-женность всех основных симтомокомплексов ПТСР. При этом выражен-ность симптомокомплекса вторжения проявлялась достоверно чаще (по t-критерию Стьюдента для относительных величин, t = 4,89, р < 0,001), чем выраженность симптомокомплексов избегания (t = 2,51, р < 0,05) и повы-шенной возбудимости (t = 3,12, р < 0,01).

Следует также указать, что проявления симптомокомплексов ОСР у детей статистически были достоверно чаще, чем у ветеранов войны в Аф-ганистане. Результаты сравнения говорят о том, что дети в большей степе-ни восприимчивы к развитию ПТСР и в целом ПТСР имеет различные воз-растные особенности.

Далее было проведено сравнение частоты симптомов ОСР у детей, пострадавших в ходе теракта в Беслане (n = 170) и детей, переживших по-жар, в школе в п. Садыбыл в Республике Саха (Якутия) (n = 48) [4], резуль-таты которого приведены в табл. 2.

Как видно из приведенных данных, частота симптомов ОСР у детей, пострадавших на пожаре и в ходе террористического акта с массовой гибе-лью в Беслане достоверно отличается. При этом симптоматика острого стрессового расстройства у детей, жертв террористического акта, более выражена по частоте встречаемости диссоциативных симптомов, повтор-ных переживаний, повышенной возбудимости и дисстресса.

Таблица 2 Сравнительный анализ частоты симптомов ОСР у детей

Следовательно, у детей, пострадавших в ходе террористического ак-та в Беслане, в сравнении с детьми, пострадавшими при крупномасштаб-ном пожаре, воздействие психической травмы было более выражено по степени изменений психической сферы личности.

Психическая травма детей, пострадавших в теракте, отмечена не только у детей, входящих в 1-ю группу, но и у детей из 2-й группы («оче-видцы»). Однако ее выраженность была интенсивнее (по частоте симпто-матики острого стресса) у детей из 1-й группы. Так, в 1-й группе детей в сравнении со 2-й группой отмечено достоверное (по t-критерию Стьюдента для независимых разновеликих выборок) превалирование симптомов вторжения и повышенной возбудимости, а также психосоматических жа-лоб и особенно нарушений сна. При этом признаки ОСР отмечены и у большей части детей из 2-й группы. Отличительной их чертой является сниженный уровень симптоматики повышенной возбудимости.

Исследование ценностно-смысловой сферы детей (опросник страхов С. В. Гридневой [2]), переживших террористическую ситуацию, показало, что понятия «терроризм» и «смерть» объединяются в сознании всех групп детей в единую систему и отвергаются ими как несущие угрозу существо-ванию собственного «Я». Для всех групп детей, как непосредственно пе-реживших теракт (1-я группа), так и «очевидцев» (2-я группа), наибольшие ценности представляют семья и собственное «Я». Это соответствует зако-номерностям психического развития в детском и подростковом возрасте.

Установлено, что у детей террористический акт, по сравнению с дру-гими видами психических травм, приводит к более интенсивному переживанию посттравматического стресса, признаки которого соответствуют критериям ПТСР.

Данные проективной цветовой психодиагностики позволили опреде-лить паттерн актуальных признаков психического состояния детей, жертв теракта и дать им вербальную психологическую характеристику, что по-зволяет рекомендовать использование указанных количественных показа-телей цветового теста М. Люшера для динамического контроля психиче-ского состояния этих детей в период их лечения и реабилитации.

Результаты изучения особенностей психического состояния детей, жертв террористического акта в Беслане, в острый стрессовый период пси-хической травмы, по данным рисуночного теста указывают на наличие у них (в сравнении с детьми 3-й группы) высокого эмоционального напря-жения, страха, личностной тревоги, протестных стремлений, дезорганиза-ции межличностного поведения, Физического и эмоционального истоще-ния и усталости.

Нами также исследовалось содержание страхов у детей, пострадав-ших в теракте (опросник страхов С. В. Гридневой [2]). Содержание страхов в настоящем у детей 1-й и 3-Й групп различаются. Дети 1-й группы чаще, чем дети 3-й группы, боятся явлений социальных страхов, а также явлений природы, рептилий и земноводных. Они в большей мере чувствительны к социальным страхам (чужие люди, террористы). Содержание этих соци-ально ориентированных страхов связано с опасением, что окружающие не примут участия в оказании помощи ребенку в присутствии непреодолимой и не имеющей рациональных механизмов воздействия силы.

В целом, настоящее у детей 1-й группы более насыщенно страхами, чем у детей 3-й группы. У детей 1-й группы преобладает страх смерти, ко-торый конкретизируется в различных видах социального страха (террори-стов, чужих и опасных людей, одиночества). Причем, в отличие от детей 3-й группы, дети из 1-й группы дают наиболее развернутую картину своих страхов, в которой доминируют обобщенные категории. У детей же 3-й группы страхи более конкретны. Этот факт свидетельствует о повышенной тревожности детей 1-й группы, которая в большей мере отвечает интер-претациям экзистенциальной концепции возникновения страхов, в соот-ветствии с которой повышенная тревожность возникает в контексте осо-бых социальных отношений, не обеспечивающих чувство защищенности личности во взаимодействии с другими людьми.

Также нами были исследованы гендерные особенности содержания страхов. Половые различия, обнаруженные среди детей 1-й и 3-й групп, свидетельствуют, что мальчики и девочки основной группы проявления страхов воспроизводят неодинаково. В 1-й группе страхи мальчиков отли-чаются от страхов девочек своим характером: большей фантастичностью и абстрактностью против большей прагматичности и конкретности. В 3-й группе мальчики по сравнению с девочками продемонстрировали больший диапазон страхов, более выраженные страхи и большую частоту упоминаний о своих страхах, причем они в большей мере проявляют смешанные страхи (сказочных персонажей, неудач в обучении, насекомых и членистоногих, смерти и темноты, т. е. страхи конкретные и фантазийные); девочки же на их фоне отличаются только большей склонностью испытывать страх к рептилиям и земноводным [8].

В дальнейшем нами изучались особенности копинг-поведения и ведущие психологические защиты у детей 1-й группы. По данным теста SACS ведущими стратегиями копинг-поведения детей в раннем периоде после психической травмы, связанной с терактом, являются «поиск социальной поддержки» (28,7 ± 1,87), «импульсивные действия» (26,5 ± 1,67) и «осторожные действия» (25,3 ± 1,65). Эти данные указывают на преобладание в поведении детей пассивных и дезадаптивных копинг стратегий.

По данным теста «Индекс жизненного стиля» (табл. 3) у детей 1-й группы обнаруживается существенное напряжение всех механизмов психической защиты по сравнению с аналогичными показателями у детей 3-й группы. Это также указывает на выраженную психическую дезадаптацию этих детей.

Таблица 3 Выраженность механизмов психологической защиты у детей (М ± m)

Показатели индекса шкалы ПТСР (табл. 4) были достоверно выше у детей 1-й группы, чем у детей из 2-й группы (р < 0,001) и у детей 3-й группы (р < 0,001). Все это указывает на высокую выраженность ПТСР у всех детей, пострадавших в теракте, - как у 1-й, так и у 2-й группы.

Кроме того, было установлено, что, по данным экспертных оценок преподавателей, психическая травма оказала негативное влияние на поведенческие особенности детей, отражающиеся в снижении мотивации к обучению и в повышенной конфликтности с другими детьми.

Таблица 4 Показатели индекса шкалы синдрома ПТСР у детей (М ± m)

В ходе статистической обработки результатов исследования с помо-щью многофакторного анализа выделены 5 основных факторов (симпто-мокомплексов), характеризующих феноменологию психологических про-явлений посттравматического стрессового расстройства и особенности психологического статуса детей, жертв террористического акта, в раннем периоде после психической травмы. В число ведущих симптомокомплек-сов (факторов) со значимостью суммарной дисперсии (ДП) вошли:

F1 – «тревога» (ДП = 22,1 %);

F2 – «страхи, фобии» (ДП = 20,6 %);

F3 – «психологические защиты» (ДП = 15,8 %);

F4 – «гипевозбудимость» (ДП = 14,3 %);

F5 – «копинг-реакции» (ДП = 9,9 %).

Эти факторы в целом отражают тенденции и специфику проявления ПТСР у детей, жертв теракта в Беслане, которая была выявлена по выше-указанным психодиагностическим методикам, использованным при пси-хологическом обследовании этих детей.

Заключение

Результаты выполненного исследования позволяют сделать следую-щие выводы:

1) анализ психологических проявлений ПТСР у 205 детей 1-й группы позволил установить ведущие симптомокомплексы ПТСР (вторжение, из-бегание, повышенная возбудимость) и их выраженность. Частота проявле-ний симптомокомплекса вторжения (90,7 %) была достоверно выше, чем симптомокомплексов избегания и повышенной возбудимости;

2) установлено, что у детей террористический акт, по сравнению с другими видами психических травм, приводит к более интенсивному пе-реживанию посттравматического стресса, признаки которого соответству-ют критериям ПТСР;

3) исследования ценностно-смысловой сферы детей, переживших террористический акт, показали, что понятия «терроризм» и «смерть» объ-единяются в сознании у всех групп детей в единую систему и отвергаются ими как несущие угрозу существованию собственного «Я». Для групп де-тей как непосредственно переживших теракт (1-я группа), так и для «оче-видцев» (2-я группа) наибольшую ценность представляют семья и собст-венное «Я»;

4) психическая травма, обусловленная террористическим актом, ока-зала выраженное негативное влияние на поведенческие особенности детей, проявившиеся в снижении мотивации к обучению и повышенной кон-фликтности с другими детьми;

5) по результатам факторного анализа выделены пять симптомоком-плексов (факторов), в число которых вошли: «тревога» (22,1 %), «страхи, фобии» (20,6 %), «психологические защиты» (15,8 %), «гипевозбудимость» (14,3 %) и «копинг-реакции» (9,9 %), отражающие феноменологию ПТСР у детей, жертв террористического акта, в первоначальном периоде после психотравмы;

6) полученные данные указывают на высокую выраженность призна-ков ПТСР у всех детей, пострадавших в теракте, и необходимость прове-дения им своевременной целенаправленной психокоррекционной работы.

Литература

1. Брязгунов И. П. Посттравматическое стрессовое расстройство у де-тей и подростков / И. П. Брязгунов, А. Н. Михайлов, Е. В. Столярова. – М. : Медпрактика-М, 2008. – 144 с.

2. Гриднева С. В. Личностные детерминанты страхов и стратегий сов-ладающего поведения у детей –10 лет : автореф. дис. … канд. психол. наук / Гриднева С. В. – Ростов н/Д, 2007. – 23 с.

3. Евдокимов В. И. Эмоциональные состояния в экстремальных усло-виях деятельности и их коррекция / В. И. Евдокимов, В. Л. Марищук, А. И. Губин // Вестн. психотерапии. – 2008. – № 26 (31). – С. 56–66.

4. Кекелидзе З.И. Посттравматическое стрессовое расстройство у де-тей и подростков / З. И. Кекелидзе, А. А. Портнова // Журн. неврологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. – 2002. – Т. 102, № 12. – С. 56–62.

5. Решетников М. М. Психическая травма / М. М. Решетников // Вестн. психоанализа. – 2005. – № 1. – С. 9–22.

6. Тарабрина Н. В. Практикум по психологии посттравматического стресса / Н. В. Тарабрина. – СПб. [и др.] : Питер, 2001. – 492 с.

7. Тарабрина Н. В. Психология посттравматического стресса: инте-гративный подход : автореф. дис. … д-ра психол. наук / Тарабрина Н. В. – СПб., 2008. – 28 с.

8. Цуциева Ж. Ч. Феноменология, психодиагностика и психологиче-ская коррекция посттравматического стресса у детей // Психопедагогика в правоохранительных органах. – 2009. – № 2. – С. 66–68.