ПОЛИФОНИЯ ЛИЧНОСТИ А. Р. ЛУРИЯ И ГАМБУРГСКИЙ СЧЕТ В ПСИХОЛОГИИ

А. Г. АСМОЛОВ

Автор отдает дань памяти А. Р. Лурия, подчеркивая, что смыслообразующим мотивом его личности была культурно-историческая психология.

Ключевые слова: А. Р. Лурия, культурно-историческая психология, полимотивация, медиация.

Один из старших современников А. Р. Лурия и Л. С. Выготского писатель и филолог В. Б. Шкловский с присущей ему дерзкой афористичностью ввел в обиход в качестве меры исторического масштаба творчества личности понятие «гамбургский счет».

«Гамбургский счет — чрезвычайно важное понятие.

Все борцы, когда борются, жулят и ложатся на лопатки по приказанию антрепренера.

Раз в году в гамбургском трактире собираются борцы.

Они борются при закрытых дверях и завешенных окнах…...

Здесь устанавливаются истинные классы борцов, —

Чтоб не исхалтуриться.

Гамбургский счет необходим в литературе» [20; 331].

Гамбургский счет необходим и в психологии. И когда мы вступили в эпоху финальных дат — столетие Л. С. Выготского, столетие Н. А. Бернштейна, столетие Б. М. Теплова, столетие Ж. Пиаже, нам необходимо ради нашей собственной науки, ради осознания ее миссии в культуре и истории попытаться постичь Жизнетворчество Личностей, из деяний которых соткана психология, а не только Наукотворчество... Понимание деяний наших учителей нужно не только и не столько ради юбилейных фанфар (хотя в звуках недостававшей им при жизни мелодии славы нет ничего зазорного), сколько для постижения настоящего и будущего психологии, ее места в семье нейронаук, когнитивных наук, исторических и поведенческих наук о природе, обществе и человеке. Без подобного понимания все более нарастает риск «исхалтуриться» и растерять исторический смысл психологии. Сказанное полностью относится и к следующим друг за другом датам столетия со дня рождения А. Р. Лурия (2002 г.) и А. Н. Леонтьева (2003 г.).

Я пишу об этом с ощущением невыполненного долга перед Александром Романовичем Лурия, который через бесценный дар учителя — дар восхищения учениками — задавал нам редкую по возможностям «зону ближайшего развития». Пишу с болью и горечью, признаваясь себе в том, что мы до сих пор не оправдали возложенных на нас надежд (по крайней мере некоторые из нас) и переживаем, мысленно общаясь с учителями, тяжелый аффективный комплекс по имени «страх неоправдавшихся ожиданий».

Пишу с белой завистью к последователям других культурно-научных школ ушедшего века, которые нашли в себе мужество и силы продолжить общение с М. М. Бахтиным, Г. Г. Шпетом, А. А. Ухтомским, С. М. Эйзенштейном, Ю. М. Лотманом, в симбиозе с культурами которых прорастали идеи Л. С. Выготского, А. Р. Лурия, А. Н. Леонтьева. Нам еще только предстоит подготовить и издать труды, подобные работам:

09.10.2012


21

«Ю. М. Лотман и тартуско-московская семиотическая школа» (Сер. «Язык. Семиотика. Культура» [12]), «Густав Густавович Шпет. Архивные материалы. Воспоминания. Статьи» [22], «Бахтинский сборник» [6] и т. п.

И хотя начало в этой предстоящей работе уже положено, сделано до обидного

22

Мало. Упомяну, что вышли в свет книга М. Г. Ярошевского «Историческая психология науки» [23], сборники трудов «I Международная конференция памяти А. Р. Лурия» [16], «Традиции и перспективы деятельностного подхода в психологии. Школа Леонтьева» [17], книги В. П. Зинченко «Мысль и слово Густава Шпета» [8], А. А. Леонтьева «Деятельный ум» [11] и ряд других изданий. В этом же ряду и мои попытки разгадать значение и личностный смысл жизнетворчества Л. С. Выготского, А. Р. Лурия и А. Н. Леонтьева, прежде всего статья «Социальная биография культурно-исторической психологии» [2] (см. также [3][5]).

При восприятии этого цикла работ, и прежде всего своих собственных, все резче возникает смутное чувство растущей неудовлетворенности. Что-то невероятно важное в понимании культур мышления наших учителей упущено.

И речь идет вовсе не только об отсутствии или потере архивных материалов, неполноте воспоминаний, неточностях и недоговоренностях при анализе текстов научных публикаций. Все эти пробелы всегда были, есть и будут. Речь идет о том, что при обращении к жизни тех, кто со-творил деятельностный подход, как правило, начисто забывают о возможностях использования этого подхода как «культурного орудия», «культурного инструмента» для постижения истории своей собственной науки. Сапожники, как всегда, оказываются без сапог.

В психологии, как уже говорилось, существует свой гамбургский счет, в котором свои правила игры.

Первое правило. При анализе истории психологии с позиции культурно-исторического подхода представители школы культурно-исторической психологии используют культурные орудия, культурные техники, культурные средства, присущие этому подходу. В отличие от «борца» из школы интроспекционистской психологии сознания, работающего с «кругом сознания», или, несколько в ином варианте, с «кругом текстов», «борец» из школы Выготского–Лурия–Леонтьева исходит из того, что за сознанием открывается жизнь (А. Н. Леонтьев), и движется от Жизнетворчества К Наукотворчеству.

Второе правило. За «потоком сознания» (В. Джемс) выступает поток деятельностей и побуждающих их мотивов. Отсюда ключ к полифонии сознаний (М. М. Бахтин) ученого лежит в Полифонии мотивов, в полимотивации.

Жизнетворчество А. Р. Лурия пронизано полимотивацией его личности, его потоком деятельностей, его потоком коммуникаций в разных культурных и исторических контекстах.

Третье правило. Мотивы порождаются в процессе приобщения к разным субкультурам, к разным кругам общения в мирах истории, науки, политики и искусства. Кратко это правило может быть названо правилом «Мотивационно-культурологического анализа». Понять жизнетворчество А. Р. Лурия — это значит понять круги его общения в разных субкультурах, например, круг «А. Р. Лурия — Л. С. Выготский — С. М. Эйзенштейн — Н. Я. Марр». В связи с этим кругом процитируем замечание известного семиотика В. В. Иванова: «Для систематического анализа проблем

09.10.2012


21

Зарождающегося киноязыка (особенно по картине “Октябрь”) Эйзенштейн должен был регулярно встречаться со своими друзьями — психологами Л. С. Выготским, А. Р. Лурия и Н. Я. Марром» [9; 66]. Мотивы А. Р. Лурия произрастают и из таких кругов общения, как круг «А. Р. Лурия — Н. А. Бернштейн — А. А. Ухтомский», «А. Р. Лурия — З. Фрейд», «А. Р. Лурия — А. Валлон — Ж. Пиаже — Дж. Брунер», «А. Р. Лурия — К. Прибрам», «А. Р. Лурия — Р. Якобсон — Н. Хомский». Выделение этих и многих других кругов общения А. Р. Лурия требует специальной работы. Но без этой работы полимотивация жизнетворчества А. Р. Лурия, его многоликость как личности остается тайной за семью печатями.

Четвертое правило. От «знака» в науке — к «знаку» в культуре. Для понимания этого правила напомним, что в деятельностном подходе все чаще звучит формула «сознание как действие» (Дж. Верч). Со-знание А. Р. Лурия, Л. С. Выготского и А. Н. Леонтьева конструировалось как Действие В контексте их научной школы и, что

23

Особенно важно, помогало стать А. Р. Лурия не только «знаком» в психологии, но и «знаком» в культуре. Именно А. Р. Лурия после смерти Л. С. Выготского выступил как универсальный медиатор, универсальный посредник, способствующий успехам культурно-исторической психологии в гамбургском поединке психологии XX в. Имя А. Р. Лурия — «знаковое» в культуре. А это значит, что его идеи в психологии, его дела в жизни вышли за пределы психологии, оказались за границами науки и осуществлялись в культуре. Такими книгами А. Р. Лурия, как «Романтическое эссе (Маленькая книжка о большой памяти. Потерянный и возвращенный мир)» [14], зачитывались самые разные поколения. Физики вспоминают о А. Р. Лурия как о человеке и нейропсихологе, участвовавшем в восстановлении после травмы великого физика Л. Д. Ландау. Физиологи и психологи помнят, что в годы преследования «безродных космополитов» именно А. Р. Лурия оказывал человеческую поддержку Н. А. Бернштейну. Без общения с А. Р. Лурия вряд ли появилась бы публикация И. М. Фейгенберга «Вероятностное прогнозирование в деятельности мозга» в «Вопросах психологии» [19].

Благодаря неутолимым и блестящим контактам А. Р. Лурия с зарубежными учеными советская психология перестала быть наукой за железным занавесом для мировой психологии. Его широкое общение с фактически основными ведущими представителями нейрофизиологии, лингвистики, семиотики, философии ХХ в. становилось той культурной медиацией, тем культурным орудием, через которое мировое научное сообщество овладевало правдой о нашей психологии и узнавало о пути культурно-исторической психологии, о советской психологической науке в целом.

В процессе общения А. Р. Лурия с разными культурами, науками и мирами проходило становление культурно-исторической психологии и с опорой на нее, на ее живой основе появлялись нейропсихология, нейролингвистика, обогащалась специальная психология.

Во многом наведение мостов с лингвистикой и семиотикой, проходящее через исследования А. Р. Лурия самых разных лет, породило психолингвистику (А. А. Леонтьев [10], Д. Слобин), психологию субъективной семантики (Е. Ю. Артемьева [1]), психосемантику (В. Ф. Петренко [15], А. Г. Шмелев [21]).

Как бы ни расширялась полимотивация А. Р. Лурия, смыслообразующим мотивом его личности оставалась культурно-историческая психология, пронизанная преданностью и любовью к Л. С. Выготскому. Своей страстью и любовью к Л. С.

09.10.2012


21

4


Выготскому А. Р. Лурия всегда заразительно делился со своими учениками, в том числе с теми, которые прямо продолжают линию культурно-исторической психологии. В их числе прежде всего эту линию любви к Л. С. Выготскому продолжают П. Тульвисте, автор фундаментальной работы «Культурно-историческое развитие вербального мышления» [18], М. Коул, особенно в его книге «Cultu-ral psychology» [24], Дж. Верч, перу которого принадлежат книги «Голоса разума» [7], «Mind as action» [25] и многие другие работы. Эти ученые как бы переняли у А. Р. Лурия не только идеологию культурно-исторической психологии, но и его функцию медиатора, посредника между разными мирами и культурами. Они продолжают идти по нелегкой дороге от конструирования науки — к конструированию культуры, а, тем самым, участвовать в определении гамбургского счета психологии.

Кем был Александр Романович Лурия? Медиком... Педагогом... Историком... Лингвистом... Писателем... Психологом...

Он был и остается шире любых профессий. Полифония личности А. Р. Лурия породила до сих пор до конца не распознанную программу жизнетворчества, которая продолжает свершаться в судьбах его учеников. Набросанные в этой статье в форме эскиза правила гамбургского счета в психологии сами выступают как наметки деятельностного культурно-исторического подхода к истории психологии и вершивших эту психологию людей, в первую очередь, к попытке видения жизнетворчества Александра Романовича Лурия как счастливо удавшегося проекта в науке и культуре ХХ в.

24

1. Артемьева Е. Ю. Основы психологии субъективной семантики. М.: Смысл, 1999.

2. Асмолов А. Г. Социальная биография культурно-исторической психологии // Выготский Л. С., Лурия А. Р. Этюды по истории поведения. Обезьяна. Примитив. Ребенок. М.: Педагогика-Пресс, 1993. С. 3–18.

3. Асмолов А. Г. Культурно-историческая психология и конструирование миров. М.: Изд-во «Ин-т практ. психол.»; Воронеж: НПО «МОДЭК», 1996.

4. Асмолов А. Г. Психология личности: Принципы общепсихологического анализа. М.: Смысл, 2001.

5. Асмолов А. Г. По ту сторону сознания: методологические проблемы неклассической психологии. М.: Смысл, 2002.

6. Бахтинский сборник. Вып. 3. / Отв. ред. В. Л. Махлин. М.: Лабиринт, 1997.

7. Верч Дж. Голоса разума. Социокультурный подход к опосредованному действию. М.: Тривола, 1996.

8. Зинченко В. П. Мысль и слово Густава Шпета (возвращение из изгнания). М.: УРАО, 2002.

9. Иванов В. В. Очерки по истории семиотики в СССР. М.: Наука, 1976.

10. Леонтьев А. А. Основы психолингвистики. М.: Смысл, 1997.

11. Леонтьев А. А. Деятельный ум. М.: Смысл, 2001.

12. Ю. М. Лотман и тартуско-московская семиотическая школа. М.: Гнозис, 1994.

13. Лурия А. Р. Этапы пройденного пути. Научная автобиография / Под ред. Е. Д. Хомской. М.: Изд-во МГУ, 1982.

14. Лурия А. Р. Романтическое эссе. М.: Педагогика-Пресс, 1996.

15. Петренко В. Ф. Основы психосемантики. М.: Изд-во МГУ, 1997.

16. I Междунар. конф. памяти А. Р. Лурия: Сб. докладов / Под ред. Е. Д. Хомской, Т. В. Ахутиной. М.: Изд-во РПО, 1998.

17. Традиции и перспективы деятельностного подхода в психологии. Школа А. Н.
Леонтьева

09.10.2012


21

5


/ Под ред. А. Е. Войскунского, А. Н. Ждан, О. К. Тихомирова. М.: Смысл, 1999.

18. Тульвисте П. Культурно-историческое развитие вербального мышления. Таллинн: Валгус, 1988.

19. Фейгенберг И. М. Вероятностное прогнозирование в деятельности мозга // Вопр. психол. 1963. № 2. С. 59–67.

20. Шкловский В. Б. Гамбургский счет. М.: Сов. писатель, 1990.

21. Шмелев А. Г. Введение в экспериментальную психосемантику. М.: Изд-во МГУ, 1983.

22. Густав Густавович Шпет. Архивные материалы. Воспоминания. Статьи / Под ред. Т. Д. Марцинковской. М.: Смысл, 2000.

23. Ярошевский М. Г. Историческая психология науки. СПб.: Изд-во Междунар. фонда истории науки, 1995.

24. Cole M. Cultural psychology: A once and future discipline. Cambridge, 1997.
24. Wertsch J. Mind as action. N. Y.; Oxford: Oxford Univ. Press, 1998.

Поступила В Редакцию 17.VI 2002 Г.

09.10.2012


23

23