ПРИРОДА ИНДИВИДУАЛЬНЫХ РАЗЛИЧИЙ ПО ЭКСТРАВЕРСИИ И НЕЙРОТИЗМУ В ПОДРОСТКОВОМ ВОЗРАСТЕ

ПРИРОДА ИНДИВИДУАЛЬНЫХ РАЗЛИЧИЙ ПО ЭКСТРАВЕРСИИ И НЕЙРОТИЗМУ В ПОДРОСТКОВОМ ВОЗРАСТЕ

1 В рамках Московского лонгитюдного исследования близнецов проведен анализ влияния

Генетических и средовых факторов на межиндивидуальную вариативность показателей

Экстраверсии/интроверсия и нейротизма у подростков. В исследовании приняли участие 108

Пар монозиготных (МЗ) и 84 пары однополых дизиготных (ДЗ) близнецов в возрасте 13–14 лет.

Использование методов структурного моделирования показало, что полученным данным

Наилучшим образом соответствует простая генетическая модель; в структуре фенотипической

Дисперсии показателей экстраверсии/ интроверсии 33 % дисперсии объясняется генетической

Изменчивостью, а 67% – влиянием индивидуальной среды, тогда как нейротизма – 44% и 56%

Соответственно.

Ключевые слова: Моно - и дизиготные близнецы, подростки, индивидуальные различия,

Темперамент (личность), экстраверсия/интроверсия, нейротизм, генотип, среда.

Согласно концепции личности Г. Айзенка [9], существует три общих личностных фактора – нейротизм, экстраверсия/ интроверсия и психотизм. Несмотря на то, что Г. Айзенк называет их биологическими свойствами личности, они могут быть отнесены к характеристикам темперамента, поскольку имеют нейрофизиологическую основу, устойчивость по отношению к культуре, онтогенетическую и кросс-ситуативную стабильность. Теория Г. Айзенка базируется на том, что данные личностные факторы связаны с биологическими процессами, сформированными в результате естественного отбора. Подавляющее большинство зарубежных исследований посвящено изучению наследственной обусловленности «большой тройки» (экстраверсия/интроверсия, нейротизм и психотизм) и «большой пятерки» (открытость опыту, сознательность, экстраверсия/интроверсия, согласие и нейротизм) личностных черт, причем в психогенетических исследованиях наибольшее внимание традиционно уделяется первым двум: экстраверсии/интроверсии и нейротизму (психотизм исследован меньше).

Полученные результаты свидетельствуют о вкладе генетических факторов в вариативность свойств темперамента, и об отсутствии либо очень незначительном влиянии общей среды ([6], [11], [24], [28] и др.). В большинстве близнецовых исследований было обнаружено, что около 30— 60% вариативности объясняется генетической изменчивостью, а оставшиеся принадлежат остаточному компоненту (т. е. факторам внутрисемейной среды, несистематической ошибке измерения и систематической ошибке метода). Последние работы показали, что величина показателя наследуемости экстраверсии колеблется от 49 до 57%, а нейротизма – от 41 до 59% [2], [3], [15], [18], [25], [26], [29]. Сходные данные получены и на российской выборке взрослых близнецов: показатели наследуемости составили 44% для экстраверсии и 57% для нейротизма в исследовании, проведенном

143

На близнецах 21,5 лет [20], и 59% и 49%, соответственно, в исследовании близнецов

05.10.2012


142

Зрелого возраста (средний возраст 42 года) [26]. В исследовании Р. Викена [28] было выявлено, что с возрастом показатели наследуемости уменьшаются: для экстраверсии от 52% в 18 лет до 41% в 59 лет. Аналогично уменьшаются показатели наследуемости нейротизма, но скорость снижения у мужчин (54% в 18 лет и 17% в 59) и женщин (53 и 40% соответственно) различается. Различия в генетических эффектах показателей нейротизма у мужчин и женщин были обнаружены в целом ряде работ [5], [10], [18], [21]. Выявленное в ряде работ превышение внутрипарных корреляций экстраверсии у МЗ близнецов (более чем в два раза) по сравнению с ДЗ близнецами может отражать влияние неаддитивных факторов на ее вариативность [6], [21].

Показатели наследуемости экстраверсии/интроверсии и нейротизма, полученные в исследованиях разлученных близнецов, достаточно разнообразны и описывают от трети до двух третей дисперсии этих черт. Оценки наследуемости по шкалам краткой версии опросника Айзенка, полученные на разлученных близнецах, варьировали от 39 до 58% [27]. В то же время в исследовании финских ученых [17] показатель наследуемости нейротизма составил приблизительно 27%, а экстраверсии – 34%. Эти результаты согласуются с данными и других исследований разлученных близнецов ([14], [16], [22]). Наследуемость экстраверсии/интроверсии и нейротизма по данным исследований приемных детей варьирует в диапазонах 30—40% и 20—45% соответственно [18]. В целом, данные, полученные на близнецовых выборках, последовательно демонстрируют более высокие оценки наследуемости черт темперамента, чем данные семейных исследований и изучения приемных детей [2], [18].

Если количество работ по исследованию природы индивидуальных различий экстраверсии/интроверсии и нейротизма на взрослой популяции весьма значительно, то работы на подростках поражают своей немногочисленностью, причем, как отмечает Р. Пломин, в них использовались в качестве испытуемых старшеклассники, которые могли заполнять взрослые варианты тестов [24]. Тем не менее полученные данные также свидетельствуют о влиянии наследственных факторов на индивидуальные особенности показателей «большой тройки». Показатели наследуемости составили 50% для экстраверсии/ интроверсии и 40% для нейротизма для близнецов в возрасте от 7 до17 лет [30]. Исследование на австралийских близнецах-подростках 11–18 лет также показало соответствие данных по экстраверсии/интроверсии модели, включающей аддитивные генетические влияния и факторы внутрисемейной среды [19].

К сожалению, в этих исследованиях участвовали дети довольно широкого (от 11 до 18 лет включительно) возрастного диапазона, и анализ данных проводился без учета более узких возрастных групп. В то же время исследования показывают, что показатели наследуемости экстраверсии/интроверсии и нейротизма имеют тенденцию меняться с возрастом. Подобные изменения могут иметь место и на протяжении подросткового и юношеского возраста. С этой точки зрения представляют интерес анализ данных в достаточно узком возрастном диапазоне и дальнейшая интерпретация полученных результатов с учетом психологических и физиологических особенностей разных периодов подросткового возраста.

Поэтому Целью Нашего исследования стал анализ генетических и средовых факторов межиндивидуальной изменчивости показателей экстраверсии/интроверсии и нейротизма в подростковом возрасте (13— 14 лет) на российской выборке.

МЕТОДИКА

Испытуемые. В исследовании приняли участие 108 пар монозиготных (МЗ)

05.10.2012


142

3


Близнецов (59 пар мальчиков и 49 пар девочек) и 84 пары однополых дизиготных (ДЗ) близнецов (45 пар мальчиков и 41 пара девочек)

144

В возрасте 13–14 лет (М=13,4 лет; SD=0,81). Выборку составили близнецы, принимающие участие в Московском лонгитюдном исследовании близнецов. Зиготность близнецов определялась по методу полисимптомного сходства; пары с неточной диагностикой в исследование не включались.

Методический аппарат. Для определения уровня выраженности свойств экстраверсии/интроверсии и нейротизма использовался опросник EPI Г. Айзенка [7], адаптированный В. М. Русаловым. Опросник включает 24 пункта по шкале экстраверсии (Э), 24 пункта по шкале нейротизма (Н) и 9 пунктов по шкале лжи (Л), которая используется для оценки тенденции «социальной желательности».

Генетический анализ. Внутрипарное сходство близнецов оценивалось с помощью коэффициентов внутриклассовой корреляции Фишера.

Для проверки гипотез о структуре фенотипической дисперсии свойств темперамента использовался аппарат конфирматорного факторного анализа. Параметры факторной модели определялись методом максимального правдоподобия, реализованного в виде макроса для электронной таблицы Excel.

Как известно, в конфирматорном факторном анализе связь наблюдаемых параметров и исследуемых ненаблюдаемых (латентных) характеристик описывается линейной моделью XF+ε, Где X — вектор наблюдаемых переменных, F — вектор латентных переменных (факторов), Λ— матрица факторных нагрузок, ε— вектор случайных возмущений.

В качестве наблюдаемых переменных Pi Использовались отклонения оценок по шкалам EPI от среднего значения, а в качестве латентных переменных Ai, Di, Ci И Ei — величины, обусловленные аддитивными генетическими и неаддитивными генетическими (доминирование и эпистаз) факторами, а также влиянием межсемейной и внутрисемейной среды.

Структура фенотипической дисперсии Pi Может быть представлена в виде суммы вкладов аддитивного генетического компонента, неаддитивного генетического компонента, компонента общей среды и компонента индивидуальной среды:

Var(Pi)=A2 + D2 + C2 + E2.

Величина A2 Определяет вклад аддитивных генетических эффектов, D2 — неаддитивных генетических эффектов, C2 И E2 — влияние межсемейной и внутрисемейной среды соответственно. Аддитивные генетические корреляции для моно - и дизиготных близнецов равны соответственно 1 и 0,5; неаддитивные — 1 и 0,25; внутрисемейные средовые корреляции равны 1 для обоих типов близнецов; межсемейная среда для разных близнецов не коррелирует по определению.

В процессе решения находились путевые коэффициенты A, D, C И E. Они оценивались с помощью метода максимального правдоподобия, что эквивалентно решению задачи оптимизации с минимизируемой функцией

F=[Ln|Σ| – ln |S|+Tr (S Σ-1) -P] (N – 1 ),

05.10.2012


142

4


Где S — матрица ковариаций наблюдаемых параметров, Σ— ожидаемая матрица ковариаций наблюдаемых параметров, определяемая через искомые величины, |S| И |S| — определители матриц Σ и S, Tr(SΣ-1) — след матрицы (S Σ-1), N — объем выборки, использованной для вычисления матрицы S, P — количество наблюдаемых параметров.

В рассматриваемом случае Σ=ΛФΛ’, где Ф— матрица ковариаций латентных переменных. Через искомые путевые коэффициенты матрица Σ выражается следующим образом:

ПРИРОДА ИНДИВИДУАЛЬНЫХ РАЗЛИЧИЙ ПО ЭКСТРАВЕРСИИ И НЕЙРОТИЗМУ В ПОДРОСТКОВОМ ВОЗРАСТЕ

Где для монозиготных близнецов X=y=1, а для дизиготных — X=0,5, Y=0,25.

Данная модель представлена графически в виде диаграммы путевых коэффициентов (см. рис.).

Для определения искомых параметров необходимо, чтобы их количество не превышало

145

ПРИРОДА ИНДИВИДУАЛЬНЫХ РАЗЛИЧИЙ ПО ЭКСТРАВЕРСИИ И НЕЙРОТИЗМУ В ПОДРОСТКОВОМ ВОЗРАСТЕ

Количества заданных статистик. В нашем случае этих статистик имеется P (P + 1)/2 – столько, сколько элементов, различных между собой в симметричной матрице S. Число степеней свободы (Df) определяется разностью между количеством заданных статистик и количеством искомых параметров.

Чтобы получить достаточное количество статистик, искомые характеристики оценивались одновременно для МЗ и ДЗ пар близнецов (каждому типу близнецов соответствовала своя матрица Σ). Минимизируемая функция при этом составлялась из соответствующих функций FMZ И FDZ Для моно - и дизиготных пар: F=FMZ + FDZ, где NMZ И NDZ — объемы выборок, использованные при оценке матриц ковариаций.

05.10.2012


142

Для оценки соответствия модели результатам измерений применялся критерий c2. Этот же критерий позволял сравнивать между собой и альтернативные модели, а именно: оценка согласованности полной модели сравнивалась с той же характеристикой для упрощенных моделей, в которых некоторые из искомых параметров полагались равными нулю. Поскольку разность в значениях критерия c2 для полной и упрощенных моделей описывается распределением c2, она используется для исследования статистической значимости параметров, удаленных из модели.

Качество моделей оценивалось с помощью критериев c2, AIC и RMSEA. Критерий AIC Акаике (AkaikeS Information Criterion) отражает степень простоты модели, он вычисляется по формуле AIC=C2–2Df, Где c2 – статистика «хи-квадрат», а Df – число степеней свободы. Критерий AIC Отдает предпочтение тем моделям, которые согласуются с результатами измерений при меньшем количестве параметров. Модель с бoльшим по модулю отрицательным значением этого критерия рассматривается как наилучшая. Индекс Стейгера – Линда RMSEA (Root Mean Square Error of Approximation) характеризует степень соответствия модели данным, варьируя от 0 до 1. При значениях RMSEA, меньших 0,05, считается, что данные хорошо соответствуют теоретической модели; при значениях индекса от 0,05 до 0,08 соответствие считается приемлемым, а при всех остальных значениях – плохим.

Для всех параметров EPI в одинаковой последовательности тестировались следующие модели:

146

I. Модель, отражающая нулевую гипотезу (H0). Согласно этой модели, наблюдаемые
между двумя группами близнецов различия могут быть объяснены случайностью или
ошибкой выборки. В данном случае число степеней свободы равно трем (две группы
близнецов, три коэффициента корреляции для каждой из групп, модель предполагает
тождество этих корреляций для двух групп, т. е. оцениваются три параметра; 6-3=3).

II. Полная модель (ADCE). Модель включает все четыре компонента дисперсии: аддитивный и неаддитивный генетические компоненты, компоненты общей среды и различающейся среды. С данной моделью сравнивались пять редуцированных моделей, описанных ниже, что позволило протестировать значимость различных компонентов дисперсии, которые исключались в редуцированных моделях.

III. Генотип-средовая модель (ACE). Модель включает как аддитивные генетические, так и средовые компоненты семейного сходства. В случае, когда эта модель соответствует данным лучше, чем простые генетическая и средовая модели, можно полагать, что на изменчивость исследуемого параметра влияют как аддитивные генетические, так и средовые факторы. Для принятия этой модели необходимо, чтобы все оцениваемые параметры значимо отличались от нуля.

IV. Аддитивно-доминантная модель (ADE). Модель предполагает, что внутрипарное сходство близнецов обусловливается генетическим компонентом дисперсии, среда оказывает влияние лишь на внутрипарные различия. При этом модель допускает, что генетический компонент дисперсии включает как аддитивный, так и неаддитивный компоненты.

V. Доминантно-средовая модель (DCE). Модель включает как неаддитивные
генетические, так и средовые компоненты семейного сходства. В случае, когда эта модель
соответствует данным лучше, чем генетические и средовые модели, можно полагать, что
на изменчивость исследуемого параметра влияют как неаддитивные генетические, так и

05.10.2012


142

6


Средовые факторы. Для принятия этой модели необходимо, чтобы все оцениваемые параметры значимо отличались от нуля.

VI. Простая генетическая модель (AE). Модель полагает, что среда не оказывает
влияние на сходство по наблюдаемой характеристике, а генетическая составляющая
дисперсии исчерпывается аддитивным компонентом. Если эта модель не соответствует
данным, можно предполагать, что на сходство по данному параметру оказывают влияния
факторы общей семейной среды, доминантность, ассортативный подбор и т. д.
Сопоставление данной модели с моделями ADE И ACE Выявляет наличие вклада
неаддитивного и средового компонентов дисперсии в сходство по исследуемому
параметру.

VII. Средовая модель (CE). Модель предполагает, что внутрипарное сходство
близнецов по исследуемому параметру полностью обусловлено средовой составляющей.
Плохое соответствие модели данным означает наличие генетического компонента в
дисперсии. Эта модель позволяет выявить характеристики, причины сходства по которым
являются чисто средовыми и не зависят от генетической вариативности.

РЕЗУЛЬТАТЫ

Психометрическая характеристика опросника (надежность измерений). В качестве показателей внутренней согласованности шкал EPI Айзенка использовались коэффициенты надежности α Кронбаха. Коэффициент α Кронбаха составляет 0,80 для шкалы нейротизма и 0,73 для шкалы экстраверсии/интроверсии, что свидетельствует о надежности полученных данных с точки зрения внутренней согласованности шкал опросника.

Описательные статистики. Сравнение групп по средним величинам оценок по шкалам не выявило значимых различий между МЗ и ДЗ близнецами. Значимых различий в величине дисперсий (F-критерий) обнаружено не было и, следовательно,

147

Таблица 1

Описательные статистики по выборке

Таблица 2


05.10.2012

Таблица 3

Результаты подбора моделей для данных по шкале экстраверсии/Интроверсии


142

7


Полученные данные не противоречат основному допущению близнецового метода о равенстве дисперсий в выборках МЗ и ДЗ близнецов.

Внутрипарное сходство. Внутрипарные корреляции представлены в табл. 2. Корреляции МЗ близнецов превышают корреляции ДЗ близнецов по обеим шкалам, что говорит о влиянии генетических факторов на индивидуальные различия по этим показателям.

СТРУКТУРНОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ

Экстраверсия/Интроверсия. Результаты процедуры подбора моделей для шкалы Экстраверсия/интроверсия Представлены в табл. 3. Первой для обеих шкал опросника EPI тестировалась средовая модель (Е). По всем четырем ключевым критериям эта модель очень плохо соответствует данным по экстраверсии/интроверсии (α =15,754; Р=0,008; AIC=5,754; RMSEA=0,144), позволяя отвергнуть гипотезу о том, что различия между группами МЗ и ДЗ близнецов по этой шкале могут быть объяснены систематической ошибкой метода или случайными влияниями.

Следующей тестировалась полная модель АСЕ, включающая все три компонента дисперсии: генетический компонент, компоненты общей и индивидуальной среды. Эта модель демонстрирует хорошее соответствие данным (c2=2,44; Р=0,486; AIC=-3,56; RMSEA=0,000).

Далее был проведен анализ упрощенных моделей, полученных путем поочередного

148

Таблица 4

Результаты подбора моделей для данных по шкале экстраверсии/Интроверсии

Таблица 5

Соотношение генетических и средовых компонентов в структуре фенотипической Дисперсии показателей экстраверсии/интроверсии и нейротизма

05.10.2012


142 8

ПРИРОДА ИНДИВИДУАЛЬНЫХ РАЗЛИЧИЙ ПО ЭКСТРАВЕРСИИ И НЕЙРОТИЗМУ В ПОДРОСТКОВОМ ВОЗРАСТЕ

Устранения из полной модели генетического компонента дисперсии и компонента общей среды, и выбор наиболее простой модели (т. е. включающей наименьшее число компонентов), не ухудшающей степени согласия, полученной при тестировании полной модели.

Как мы видим, по всем критериям (за исключением RMSEA, который демонстрирует высокое соответствие данным обеих упрощенных моделей) генетическая модель АЕ (c2= 2,59; Р=0,629; AIC=-5,41; RMSEA=0,000) соответствует данным лучше, чем средовая модель CE (c2=3,26; Р > 0,515; AIC=-4,74; RMSEA=0,000).

Учитывая, что коэффициент внутрипарной корреляции МЗ близнецов незначительно превышает аналогичный показатель ДЗ близнецов, мы не тестируем модели, содержащие неаддитивный генетический компонент (D2).

В соответствии с генетической моделью АЕ генетические факторы описывают 33% вариативности экстраверсии на данной выборке, а фактор индивидуальной среды — оставшиеся 67% вариативности.

Нейротизм. Аналогичная процедура была проведена в отношении данных по Нейротизму. Результаты процедуры подбора моделей для шкалы Нейротизм Представлены в табл. 4. Учитывая, что внутрипарные корреляции МЗ близнецов почти вдвое превышают корреляции ДЗ близнецов, мы протестировали также модели, включающие неаддитивный генетический компонент D2. Однако и полная модель ADE, и редуцированная модель DE продемонстрировали худшее соответствие данным, чем генетическая модель АЕ.

Таким образом, как и в случае с экстраверсией, простая генетическая модель АЕ наилучшим образом соответствует полученным данным (c2=5,24; Р>0,264; AIC=-2,76) и, соответственно, генетические факторы описывают 44% вариативности нейротизма, а факторы индивидуальной среды — 56%.

ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ

В основе теории Г. Айзенка ([8], [9]) лежит предположение о биологической основе выделяемых им личностных черт (или черт темперамента). Методы психогенетики позволяют проверить это предположение. Действительно, многочисленные исследования близнецов, разлученных близнецов и приемных детей показали

149

Таблица 6

Наследуемость показателей/интроверсии и нейротизма, %

05.10.2012


142 9

ПРИРОДА ИНДИВИДУАЛЬНЫХ РАЗЛИЧИЙ ПО ЭКСТРАВЕРСИИ И НЕЙРОТИЗМУ В ПОДРОСТКОВОМ ВОЗРАСТЕ

Влияние генетических факторов в формировании индивидуальных особенностей показателей экстраверсии/интроверсии и нейротизма, причем результаты этих исследований в основном совпадают, несмотря на то, что они проводились в разных странах, в разных культурах. В то же время исследования генетической архитектуры этих признаков в ходе развития показали наличие возрастной динамики показателей наследуемости. Полученные в нашем исследовании результаты также свидетельствуют не только о влиянии наследственности на изменчивость этих показателей, но и о наличии возрастных особенностей. Внутрипарные корреляции у МЗ близнецов выше, чем у ДЗ, по показателям как экстраверсии (0, 287 и 0,215 соответственно), так и нейротизма (0,425 и 0,272). В нашем исследовании корреляции несколько меньше, чем это наблюдается в исследованиях на взрослых близнецах.

Результаты подбора моделей показали, что простая генетическая модель наилучшим образом описывает полученные данные как по экстраверсии/интроверсии, так и по нейротизму. Согласно этой модели, среда не оказывает влияния на сходство по наблюдаемой характеристике, а генетическая составляющая дисперсии исчерпывается аддитивным компонентом. Таким образом, аддитивные генетические влияния объясняют 33% вариативности по шкале экстраверсии/интроверсии и 44% вариативности по шкале нейротизма, оставшиеся 67 и 56% соответственно объясняются влиянием индивидуальной среды. Очевидно, что эти результаты связаны с особенностями возраста, а не с особенностями культуры, поскольку данные, полученные на взрослых российских близнецах [20], сходны с результатами исследований взрослых близнецов в других странах (см. табл. 6). Анализ объединенных данных близнецовых исследований и исследований приемных семей дал обобщенные показатели наследуемости для экстраверсии/интроверсии в 49%, а для нейротизма – в 41%.

Влияние генетических факторов выявляется при использовании различных методов диагностики свойств темперамента, включая самоотчет испытуемых ([18], [23]), отчет экспертов (людей, хорошо знающих испытуемых) [25]), отчет близнецов друг о друге [12], а также оценку судьями видеозаписей поведения испытуемых [4]. Практически все генетические исследования экстраверсии/интроверсии и нейротизма свидетельствуют о влиянии генетических факторов на формирование их индивидуальных особенностей, однако величина показателей наследуемости варьирует. Эти различия могут быть связаны с возрастным составом испытуемых или с этнической группой. Таким образом, практически во всех исследованиях

150

Обнаруживается наследуемость показателей экстраверсии/интроверсии и нейротизма, в то

05.10.2012


142

Же время влияние общей среды практически не обнаруживается. Иногда получаются прямо противоположные результаты – оценки вклада общей среды оказываются отрицательными. Другими словами, среда, общая для членов одной семьи, обусловливает значимые различия в проявлении экстраверсии/интроверсии. Однако следует отметить, что этот вклад был небольшим – от 6 до 24 % дисперсии со средним, равным 14,3 %. Отрицательные значения изменчивости, отражающей влияние общей среды, могут быть обусловлены эффектом контраста [18]. Эффект контраста предполагает ситуацию, при которой с одним из близнецов обращаются как с экстравертом, а с другим – как с интровертом. Действительно, в ряде работ показано, что в парах близнецов наблюдается разделение ролей: один из них берет на себя функцию общения с внешним миром. Вероятно, именно этим объясняются и меньшие по сравнению с нейротизмом значения показателей наследуемости. Показатель наследуемости экстраверсии/интроверсии (33%) оказывается значительно ниже, чем в основной массе аналогичных исследований.

Зарубежные исследования экстраверсии/интроверсии и нейротизма, проведенные на близнецах подросткового и юношеского возраста, также демонстрируют более высокие оценки наследуемости этих характеристик по сравнению с нашими данными. Так, показатели наследуемости, полученные на близнецах в возрасте 7–17 лет [30], составили 0,50 для экстраверсии/интроверсии и 0,40 для нейротизма.

Подростковый возраст характеризуется неравномерностью развития, обусловленной началом полового созревания, которое имеет место у девочек в 12 лет, а у мальчиков – в 13–14. На начальном этапе полового созревания в связи с резкими гормональными сдвигами возрастает активность подкорковых структур, изменяющая функциональное состояние коры больших полушарий. Половое созревание характеризуется резким повышением активности центрального регуляторного звена эндокринной системы – гипоталамо-гипофизарного комплекса. Гипоталамус является одной из важнейших подкорковых структур, и его повышенная активность приводит к существенным изменениям баланса корково-подкоркового взаимодействия [1]. Функциональные отклонения в деятельности одного из звеньев подкорковой регуляторной системы (гипоталамус) сказываются на механизмах как непроизвольного, так и произвольного внимания. В то же время, согласно теории Г. Айзенка, индивидуальность связана с деятельностью двух нейрональных систем [8], [9]. Первая, кортикоретикулярная система, включает новую кору, таламус и активирующую ретикулярную формацию ствола мозга. Взаимосвязи, существующие между этими образованиями, позволяют рассматривать их как единую систему. Она возбуждается входящей сенсорной стимуляцией, передающейся через восходящие афферентные пути, но степень возбуждения регулируется кортикальными нисходящими влияниями. Таким способом осуществляется поддержание процесса переработки информации. Активация кортикоретикулярной системы сопровождается повышением уровня активации в коре. Согласно Г. Айзенку, эта система служит мозговым субстратом экстраверсии/интроверсии, причем у интровертов она более активирована, чем у экстравертов, поэтому интроверты более возбудимы и имеют более высокий исходный уровень кортикального возбуждения. Основываясь на допущении, что средний уровень возбуждения переживается человеком как субъективно приятный, в то время как низкий и высокий уровни активации связаны с чувством дискомфорта, можно сделать вывод, что экстраверты, которым свойствен постоянно пониженный уровень активации, склонны искать источники дополнительного возбуждения вовне, чтобы достичь желанного среднего уровня; поэтому их

151

05.10.2012


142

11


Характеризуют как людей отважных и ищущих приключений, всецело погруженных в социальные взаимодействия. Напротив, интроверты, обладающие изначально повышенным уровнем активации, избегают дополнительного стимулирования, предпочитая активному общению, например, уединенное чтение книг.

Вторая система мозга, занимающая центральное положение в теории Г. Айзенка, – это висцерально-кортикальная система. Она характеризуется взаимосвязями новой коры с промежуточным мозгом, включающим в себя прежде всего образования лимбической системы. Ее функциональным назначением является контроль над субъективным и вегетативным эмоциональными ответами, особенно в потенциально опасных ситуациях. Эта система характеризуется большей возбудимостью у людей с высоким показателем нейротизма, чем у эмоционально-стабильных личностей. Следовательно, при высоком показателе нейротизма с большей вероятностью, чем при низком, можно ожидать повышенной активности вегетативной нервной системы и переживания дистресса и тревоги в травмирующей ситуации.

Очевидно, что гормональные, физиологические и нейрофизиологические сдвиги, происходящие в этом возрасте, приводят и к изменениям поведения подростка (повышенная нервозность, утомляемость, снижение адаптационных возможностей центральной нервной системы, повышенная эмоциональность). Эти процессы происходят у близнецов неравномерно, что и приводит к снижению внутрипарного сходства и, соответственно, к снижению показателей наследуемости.

1. Физиология развития ребенка / Под ред. М. М.Безруких, Д. А.Фарбер. М.: Образование от А

До Я, 2000.

2. Bouchard T. J., Loehlin J. S. Genes, evolution and personality // Behav. Genet. 2001. V.31. N 3. P.

243—273.

3. Bouchard T. J., McGue M. Genetic and environmental influences on human psychological

Differences // J. Neurobiol. 2003. V. 54. P. 4–45.

4. Borkenau P. et al. Genetic and environmental influences on observed personality: Evidence from the

German Observational Study of Adult Twins // J. Pers. & Soc. Psychol. 2001. V.80. P. 655–668.

5. Eaves L. J. Et al. Sex differences and non-additivity in the effects of genes on personality // Twin

Research. 1998. V. 1. P. 131—137.

6. Eaves L. J., Eysenck H. J., Martin N. G. Genes, culture and personality: An empirical approach. San

Diego, CA: Academic Press, 1989.

7. Eysenck H. J., Eysenck S. B.G. Manual for the Eysenck Personality Questionnaire. San Diego, C. A.:

EDITS, 1975.

8. Eysenck H. J. The biological basis of personality. Springfield, IL: Thomas, 1967.

9. Eysenck H. J. General features of the model // Eysenck H. J. (ed.) A model for personality. N. Y.:

Springer-Verlag, 1981. P. 1–37.

10. Finkel D., McGue M. Sex differences and nonadditivity in heritability of the Multidimensional Personality Questionnaire Scales // J. Pers. & Soc. Psychol. 1997. V. 72. P. 929–938.

11. Floderus - Myrhed B., Pedersen N. L., Rasmuson I. Assessment of heritability for personality, based

On a short form of the Eysenck Personality Inventory: A study of 12,898 twin pairs // Behav. Genet. 1980. V. 10. P. 153–162.

12. Heath A. C. Et al. Evidence for genetic influences on personality from self-reports and informant

Ratings // J. Pers. & Soc. Psychol. 1992. July. V. 63. N1. P. 85–96.

13. Heath A. C., Eaves L. J., Martin N. G. The genetic structure of personality: III. Multivariate genetic

Item analysis of the EPQ scales // Pers. & Individual Differences. 1989. V. 10(8). P. 877–888.

14. Henderson N. D. Human behavior genetics // Ann. Rev. Psychol. 1982. V. 33. P. 403–440.

15. Jang K. L., Livesley W. J., Vernon P. A. Heritability of the Big Five Personality Dimensions and their

Facets: A twin study // J. Pers. 1996. September. V. 64:3. P. 575—591.

05.10.2012


142

12


16. Koskenvuo M. Et al. The Finnish twin registry: Baseline characteristics, Section III ((Report No. 49:1979). Helsinki, Finland: Department of Public Health Science, University of Helsinki, 1979.

17. Langinvainio H. Et al. Finnish twins reared apart. III: Personality factors // Acta geneticae medicae

Et gemellologiae (Roma). 1984. V. 33. N 2. P. 259–264.

18. Loehlin J. C. Genes and environment in personality development. Thousand Oaks, CA: Sage
Publications, Inc., 1992

152

19. Macaskill G. T. Et al. Genetic and environmental variation in Eysenck Personality scales measured

On Australian adolescent twins // Behav. Genet. 1994. V. 24. P. 481–491.

20. Malykh S. B., Iskoldsky N. V., Gindina E. D. Genetic analysis of extraversion and neuroticism in young adult Russian twins // Psychologia-Etologia-Genetyka. 2004. V. 9. P. 81–94.

21. Martin N. G., Jardine R. Eysenck’s contribution to behavior genetics // Modgil S., Modgil C. (eds).

Hans Eysenck: Consensus and controversy. Lewes, Sussex, England: Falmer Press, 1986. P. 13—62.

22. Pedersen N. L. Et al. Neuroticism, extraversion, and related traits in adult twins reared apart and

Reared together // J. Pers. & Soc. Psychol. 1988. V. 55. P. 950—957.

23. Plomin R., Chipuer H. M., Loehlin J. C. Behavioral genetics and personality // Pervin L. A. (ed.).

Handbook of personality: Theory and research. N. Y., NY, US: Guilford Press, 1990. P. 225—243

24. Plomin R. Development, genetics, and psychology. Hillsdale, NJ: Erlbaum, 1986.

25. Riemann R., Angleit ner A., Strelau J. Genetic and environmental influences on personality: A study

Of twins reared together using the self - and peer report NEO-FFI scales // J. Pers. 1997. V. 65. P. 449—476.

26. Saudino K. J. et al. Genetic and environmental influences on personality in adult Russian twins //

Intern. J. Behav. Devel. 1999. V.23. P. 375— 389.

27. Tellegen A. Et al. Personality similarity in twins reared apart and together // J. Pers. & Soc. Psychol.

1988. V. 54. P. 1031—1039.

28. Viken R. J. Et al. A developmental genetic analysis of adult personality extraversion and neuroticism

From 18 to 59 years of age // J. Pers. & Soc. Psychol. 1994. April. V. 66. N 4. P. 722— 730. 29.Waller N. G. Evaluating the structure of personality // Cloninger C. R. (ed.). Personality and

Psychopathology. Washington, DC: American Psychiatric Association, 1999. P. 155— 197. 30. Young P., A., Eaves L. J., Eysenk H. J. Intergenerational stability and change in the cases of

Variation in personality // Pers. & Individ. Differences. 1980. V. 1. P. 35—55.

Поступила в редакцию 13.IX 2007 г.

1 Работа выполнена при поддержке РГНФ, грант № 05-06-0626а.

05.10.2012