ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ И ПСИХОТЕРАПИЯ: ТРИАЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД

А. Б. ОРЛОВ

...Я разделяю с другими учеными стремление найти тот порядок, который, по моему убеждению, существует в человеческой психике.

К. Роджерс

Впервые дается развернутое описание основных идей, понятий и принципов триалогического подхода к психологическому консультированию и психотерапии. Данный подход базируется на авторской концепции личности и сущности человека и интегрирует отечественные и зарубежные разработки в области практической психологии. Суть подхода сводится к тому, что структура основополагающих отношений (коммуникаций) и самоотношений (аутокоммуникаций) человека как предмет, средство и ресурс психологического консультирования и психотерапии представляет собой триалог.

Ключевые слова: Личность, психологическое консультирование, психотерапия, диалогический подход, триалогический подход.

ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ

Мир современного психологического консультирования и психотерапии — это около пятисот (!) разновидностей активной психологической работы и психологической помощи пациентам и клиентам [6; 21]. Каждую из этих разновидностей отличают особый язык и круг понятий, особые методы, приемы и техники работы, особая практика консультативного и психотерапевтического общения. Такая ситуация складывалась постепенно, на протяжении десятков лет, начиная с конца ХIХ в., когда новаторские исследования З. Фрейда очертили сферу психоанализа — первой разновидности вневрачебной психотерапии; психоанализ, по убеждению своего основоположника, являлся «не специализированной областью медицины...… [но] частью психологии, конечно, не всей психологией, но ее подразделом...» (цит. по [3; 6]).

Последующее развитие сферы практической психологии теснейшим образом связано с дифференциацией всего корпуса психологического знания, с возникновением основных направлений и школ современной психологии — глубинной, поведенческой, когнитивной, экзистенциальной, гуманистической и трансперсональной. Параллельное и координированное развитие психотерапии консультирования и психологии, неизменное

4

Присутствие психологического компонента в составе психотерапевтических консультативных практик иллюстрируют содержательные и генетические связи психотерапии-консультирования и психологии, прежде всего, психологии личности.

09.10.2012


3

Создавая сферу психотерапии-консультирования в качестве раздела практической психологии, ее основоположники — от З. Фрейда и К. Г. Юнга до К. Роджерса и Р. Мэя — указывали на обязательность ее теоретической, концептуальной составляющей, на чрезвычайную значимость психологического знания для практической психотерапевтической и консультативной работы. Так, Р. Мэй писал: «...нам следует начать с определения понятия “личность”. Сознательно уклонившись от такого определения, консультант сформулирует его для себя бессознательно, невольно исходя в своей работе с клиентом из предположения, что тот должен развить в себе личностные качества хотя бы своего консультанта, или любимого героя, или черты характера, считающиеся идеальными для данной национальной культуры. Мудрый терапевт сознательно и разумно нарисует портрет личности, не доверяя такое серьезное дело причудам подсознания» [10; 12].

Отношение между теорией и практикой в сфере психотерапии-консультирования, отношение практиков к теоретическим концепциям и моделям с самого начала и по настоящее время оформляется двояким образом — либо как репродуктивное, либо как продуктивное отношение. В первом случае акцент ставится на воспроизведение в

Практике той или иной традиции психологического теоретизирования, того или иного

1 Психотерапевтического мифа (от психоаналитического до трансперсонального) . Во

Втором случае акцент переносится на создание, порождение нового способа, новой

Формы такого теоретизирования или мифотворчества. Если репродуктивное отношение

Между теорией и практикой, между психологией и психотерапией-консультированием

Обеспечивает существование традиционных школ и направлений в этой сфере, то

Продуктивное отношение приводит к возникновению новых разновидностей

Психотерапии-консультирования. В зарубежной (прежде всего западной) психологии эти

Отношения представлены весьма полно: наряду с направлениями и школами,

Традиционно существующими десятки лет, мы видим возникновение десятков, а теперь

Уже и сотен новых разновидностей психотерапии-консультирования. Такова вполне

Благополучная и естественная ситуация допарадигмальной стадии развития данной сферы

Практической психологии на Западе.

Совершенно иная ситуация наблюдается в отечественной психологической науке.

Развитие этого раздела практической психологии на протяжении советского периода

Российской истории было весьма драматичным. Идеологическая и педагогическая

Ангажированность психологии в СССР обусловила сначала ликвидацию традиционных

Разновидностей психологической практики (особенно показательна в этой связи судьба

Психоанализа). В условиях тоталитаризма формировались лишь такие психологические

Направления и школы, которые, несмотря на всю свою психологичность и обращенность

К человеку, оказались абсолютно не способными служить теоретическим основанием

Реальной практики психотерапии-консультирования. СССР, а затем и страны

Социалистического

5

Лагеря на протяжении десятилетий существовали как «здоровые» страны, населенные «здоровыми» (компенсированными невротиками) и «психотиками» (диссидентами). Конечно, падение «железного занавеса» в конце 80-х гг. кардинальным образом изменило ситуацию в отечественной психологии (см., например, [4]). Однако это изменение предельно отчетливо выявило проблему соотношения отечественного и мирового наследия в области психотерапии-консультирования, проблему репродуктивного и

09.10.2012


3

Продуктивного отношения отечественных психологов и психотерапевтов к этому

2 Наследию. Данную проблему можно сформулировать в виде следующего перечня

Вопросов. Возможно ли продуктивное отношение отечественного психолога

(психотерапевта-консультанта) к существующим в данной сфере практической

Психологии направлениям и школам? Можно ли заниматься данной практикой, не

«импортируя» при этом западные теоретические концепты? Существуют ли

Отечественные разработки, которые можно сделать теоретическим основанием для

Психотерапии-консультирования?

ДИАЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД

В настоящее время основной способ решения данной проблемы в отечественной
практической психологии — это своего рода «внутренняя профессиональная эмиграция»,
когда доминирующей формой является репродукция и адаптация существующих
разновидностей психотерапии-консультирования: от психоанализа до

Нейролингвистического программирования, от аналитической психотерапии до онтотерапии, от психодрамы до системной семейной психотерапии, от клиенто-центрированной психотерапии до фокусирования и т. д. и т. п. Эта доминирующая и массовая форма приобщения отечественных практических психологов к современной мировой культуре вневрачебной психотерапии-консультирования обнаруживает себя соответствующей референтной переводной литературой, сертификационными программами, квалификационной подготовкой психотерапевтов, с их членством в ассоциациях, стажировками, системой деловых и личных контактов. Все эти способы воспроизведения в России западной психотерапевтической консультационной практики можно рассматривать одновременно и как способы активной экспансии данной практики. Результатом этого встречного движения является такое современное состояние отечественной психотерапии-консультирования, при котором основные направления в этой области представлены исключительно западными разновидностями (см., например, [13]). Сама идея продуктивного отношения отечественных практических психологов к психотерапевтической консультативной практике представляется, как правило, либо несвоевременной и незрелой, либо совершенно невозможной и даже абсурдной.

И тем не менее в течение последних 10–15 лет усилиями ряда отечественных психологов-психотерапевтов (Ф. Е. Василюк, Е. Т. Соколова, Т. А. Флоренская, А. Ф. Копьев, А. У. Хараш и другие) была предпринята попытка продуктивного подхода, т. е.

Разработка отечественной разновидности вневрачебной психотерапии-консультирования

3

Диалогического подхода .

6

Следует, однако, отметить, что теоретической базой данного подхода стала отнюдь не советская психология, а две фактически досоветские внепсихологические концепции

— физиологическая концепция доминанты А. А. Ухтомского [17] и литературоведческая
концепция диалога М. М. Бахтина [2]. В рамках этого подхода диалог выступает, с одной
стороны, как эмпирический факт психотерапевтической консультативной практики, как
диадическое общение психотерапевта-консультанта и пациента-клиента, а с другой — как
основной теоретический конструкт. Несмотря на то, что разработчики и сторонники
диалогического подхода сближают, почти отождествляют понятия «доминанта на
другом» и «диалог», нам представляется, что семантические контексты данных понятий

09.10.2012


3

Образуют скорее антиномичные, нежели синонимичные психологические концепции.

Для А. А. Ухтомского общение изначально монологично, поскольку ограничено «двойником», той тенью или системой проекций, которая встраивается в пространство общения между мной и Другим, препятствуя непосредственному контакту и непосредственному общению с другим как Другим, замыкая человека в коконе эгоцентрической (аутичной, нарциссической, солипсической) доминанты. Непосредственное (диалогическое) общение возможно лишь в особых случаях, как результат большой и трудной внутренней работы, завершающейся «смертью двойника» и возникновением принципиально иной, новой доминанты — доминанты на Другом (на собеседнике, на его лице).

Для М. М. Бахтина, напротив, общение изначально диалогично, а сам диалог — универсальная и абсолютная характеристика человеческого бытия, базовое условие сознания и самосознания человека. Всякое проявление человека рассматривается в концепции как реплика в этом большом, глобальном диалоге. Поэтому любое человеческое проявление (даже молчание, бездействие, игнорирование общения и т. п.) диалогично по своей сути. Монолога не существует Apriori. М. М. Бахтин писал: «Быть — значит общаться диалогически... Два голоса — минимум жизни, минимум бытия» [2; 338–339].

В рамках диалогического подхода к психотерапии-консультированию противоречие феноменологической (А. А. Ухтомский) и онтологической (М. М. Бахтин) концепций диалога снимается в Психологической категории Диалога как конкретного события общения. В таком диалоге, с одной стороны, возникает доминанта на собеседнике, происходит размыкание границ внутреннего мира, прорыв навстречу другому человеку, а с другой — актуализируется подлинное, диалогическое бытие человека, его диалогическая природа. В общении двух людей такой диалог, выступающий как реальная антитеза монологу, может как состояться, так и не состояться. Степень диалогичности общения выступает здесь как результат преодоления различных форм неподлинного, монологического (закрытого, ролевого, игрового, манипулятивного, т. е. конвенционального) общения. В этой связи ситуация психотерапевтического консультативного общения трактуется как такая ситуация, в которой диалог оказывается возможным.

Развивая содержание основной категории диалогического подхода, его сторонники разработали четыре основных понятия данного подхода — «позиция вненаходимости», «внутренняя диалогичность», «диалогическая интенция» и «диалогическая позиция» (см., например, [7], [8], [18]).

Позиция вненаходимости — особая, профессиональная позиция психотерапевта-консультанта, осваивая которую он перестает воспринимать внутренний мир собеседника (пациента-клиента) как сферу своей практической деятельности или как объект рационального анализирования и гипотезирования, но, напротив, начинает воспринимать этот мир как

7

Лишь отображаемое и понимаемое содержание. Активность психотерапевта-консультанта, находящегося в позиции вненаходимости, проявляется лишь как его внимание к различным аспектам внутреннего мира клиента и как его адресованность к различным психологическим инстанциям (голосам) этого внутреннего мира.

Внутренняя диалогичность — это важнейшая характеристика внутреннего мира

09.10.2012


3

Каждого человека (в том числе психотерапевта-консультанта и пациента-клиента). Внутренняя диалогичность — это результат внутреннего диалога, идущего в каждом человеке между двумя инстанциями его внутреннего мира, между его наличным Я и его духовным Я. Психотерапевтическая консультативная ситуация — это ситуация встречи (совмещения) двух внутренних диалогов, один из которых блокирован, приостановлен или затруднен (у пациента-клиента), а другой (у психотерапевта-консультанта) осуществляется свободно и беспрепятственно. Психотерапевтический консультационный процесс развивается при этом как последовательность четырех основных этапов общения:

• участливое выслушивание психотерапевтом-консультантом голоса наличного Я
пациента-клиента;

• восприятие психотерапевтом-консультантом голоса духовного Я пациента-клиента;

• озвучивание психотерапевтом-консультантом голоса духовного Я пациента-
клиента;

• встреча наличного Я и духовного Я пациента-клиента, восстановление внутренней
диалогичности, освобождение, очищение (катарсис) и исцеление (обретение
целостности) внутреннего мира пациента-клиента.

Диалогическая интенция — это характеристика внутренней активности пациента-клиента в ситуации блокирования и фрустрации собственной внутренней диалогичности. Диалогическая интенция — это возможность внутренней диалогичности, обратная сторона тех реальных затруднений, которые испытывает пациент-клиент при вступлении в диалог с психотерапевтом-консультантом. Само существование диалогической интенции пациента-клиента ставит перед психотерапевтом-консультантом задачу ее провокации. При этом общим методическим решением в данном случае является так называемый Принцип молчания (А. Ф. Копьев) как специально создаваемый психотерапевтом-консультантом дефицит значимых реакций, депривация обратных связей в общении с пациентом-клиентом.

Диалогическая позиция — это профессиональная позиция психотерапевта-консультанта, образуемая комплексом его установок или внутренних постулатов, в числе которых: внутренняя диалогичность любого человека; неравенство позиций психотерапевта-консультанта и пациента-клиента как следствие особой диалогической, вненаходимой и т. д. позиции профессионала; допустимость условного принятия и оценивания психотерапевтом-консультантом наличного Я пациента-клиента; незавершенность и неопределенность субъектной природы пациента-клиента; допустимость совета как средства установления контакта с пациентом-клиентом, актуализации в его сознании тех или иных содержаний, указания на игнорируемые аспекты его собственной проблемы; свобода и ответственность пациента-клиента за свою жизнь.

Не претендуя на сравнительный анализ и сопоставление диалогического подхода с какими бы то ни было разновидностями психотерапии-консультирования (эта большая и непростая работа еще должна быть сделана), нам хотелось бы остановиться на оценке данного подхода как такового.

Во-первых, следует отметить, что диалогический подход не существует как единое и целостное направление, он представлен

8

В работах своих сторонников в виде особых, иногда весьма отличающихся друг от друга

09.10.2012


3

6


Вариантов или версий. До настоящего времени никто еще не предпринял попытки интегрировать эти версии в целостное, систематически разработанное и представленное единым сообществом психологов-практиков направление.

Во-вторых, разработки в рамках диалогического подхода отличает, как это ни
парадоксально, монологичность, отсутствие диалога с современным многообразным
миром психотерапии-консультирования. Отсутствие эксплицированного

Психологического референтного круга авторов восполняется при этом в отдельных случаях имплицитными прикреплениями к православной, святоотеческой «христианской психологии».

В-третьих, множественность, неоднородность, а подчас и противоречивость источников, вариантов и методологических ориентаций внутри диалогического подхода во многом определяют его многоаспектную маргинальность, его положение между наукой и религией, мировой и отечественной психологий, досоветской и советской психологией.

И, наконец, в-четвертых, некоторые постулаты диалогического подхода, имеющие
непосредственное отношение к практике психотерапии-консультирования, явно не
согласованы между собой и противоречивы. Например, допустимость условного
принятия и оценивания пациента-клиента в работе психотерапевта-консультанта никак не
согласуется с пониманием собеседника не в качестве объекта исследования, диагностики
и воздействия, а как равноправного субъекта живого диалогического общения;
постулируемое неравенство позиций участников психотерапевтического

Консультационного общения очевидным образом противоречит самой идее диалога как равноправного общения и т. д.

ТРИАЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД

Разработка диалогического подхода к психотерапии-консультированию

Представляется нам крайне важным и до последнего времени единственным прецедентом

Продуктивного отношения отечественных психологов-практиков к данной сфере. Вместе

С тем рефлексия проблемных аспектов диалогического подхода в сочетании с

Собственной теоретической и практической работой автора позволили сформулировать

Совокупность идей и положений, развивающих, с одной стороны, общепсихологическую

Концепцию личности и сущности человека [11], а с другой — систему основополагающих

Понятий и идей самого диалогического подхода. Исходя из представлений автора о

Структуре личности как интрапсихической триаде инстанций (персона, тень, лик) и

Представлений А. А. Ухтомского о триаде: «человек»– «другой как двойник»–«другой как

Лицо (собеседник)», была начата разработка Триалогического подхода К психотерапии-4 Консультированию [12] . Ключевой, основополагающей категорией этого подхода

Является категория триалога — троегласия и троебытия человека. Можно указать Четыре

Основные значения Данной категории.

Первое значение: триалог выступает в Качестве концептуальной фиксации

Фундаментальной тройственности человека Как структуры или системы. Эта

Тройственность представляет собой сквозную основополагающую идею большинства

Религиозных, философских и психологических учений о человеке и его личности.

Исходная триада «тело–душа–дух»

9

09.10.2012


3

В видоизмененном и подчас до неузнаваемости трансформированном виде многократно обнаруживает себя в широчайшем диапазоне контекстов употребления — от «сакрального» (неба) до «профанного» (земли): в христианской религии — это учение о Божественной Троице, в искусстве — это темы Троицы и Святого семейства, трех богатырей, птицы-тройки, трех братьев и трех сестер; в философии — это идеи трех моментов диалектики и трех миров (или планов существования) человека; в психологии — это многочисленные триалогические построения классической психологии (эмоции–интеллект–воля), психоанализа (ид–эго–суперэго), аналитической психологии (тень–персона–самость), транзактного анализа (ребенок– взрослый– родитель), гуманистической психологии (MeISelf). В приземленных жизненных проявлениях — это структура нуклеарной семьи, любовный треугольник и даже своеобразный ритуал «на троих».

Второе значение: триалог — это Коммуникативная и аутокоммуникативная структура, контур которой обладает интерперсональным (персона–персона), интраперсональным (персона–тень), субперсональным (тень–тень) и трансперсональным (лик–лик) измерениями (см. [11]).

Третье значение: триалог — это Реальный феномен практики психотерапии-консультирования, которая, лишь на первый взгляд являясь диалогическим общением тет-а-тет, Всегда Включает в себя не только две позиции, два голоса психотерапевта-консультанта и пациента-клиента, но также позицию (голос) Наблюдателя — третьего участника общения. При этом позиция наблюдателя в практике психотерапевтического консультативного общения представлена двояко, в двух различных, диаметрально противоположных ипостасях (плоскостях). С одной стороны, это позиция наблюдателя-Супервизора, того значимого Другого, который обеспечивает профессиональное и личностное становление психотерапевта-консультанта, инициирует его приобщение к практике психотерапии-консультирования, осуществляет передачу профессионального мастерства и ремесла. С другой — это позиция наблюдателя-Субвизора (наблюдателя со стороны пациента-клиента), того значимого Другого, участие которого в жизни пациента-клиента в значительной степени определяет его проблему и запрос. Позиции психотерапевта-консультанта, наблюдателя-супервизора и пациента-клиента образуют внешнюю триаду (триалог) психотерапевта-консультанта. Позиции психотерапевта-консультанта, наблюдателя-субвизора и пациента-клиента образуют внешнюю триаду (триалог) пациента-клиента. Таким образом, полная позиционная интерперсональная структура практики психотерапии-консультирования включает в себя два совмещенных внешних триалога, две внешние триады. Тем самым профанные проявления психотерапевтического консультационного общения, иллюзорно воспринимаемые как осуществляющиеся тет-а-тет, на Линии «психотерапевт-консультант — пациент-клиент», в реальности обнаруживают в себе сакральную символику Магендовида (звезды Давида) и креста (рис. 1).

Поскольку наблюдатель-супервизор и наблюдатель-субвизор — это реальные индивиды, то каждый из них имеет своих наблюдателей. Совокупность наблюдателей-супервизоров образует восходящую иерархию наблюдателей, тогда как совокупность наблюдателей-субвизоров — нисходящую иерархию наблюдателей. Практика психотерапии-консультирования может быть представлена тем самым одновременно как действо, диалог в диаде психотерапевт-консультант — пациент-клиент (Т–К), как таинство включенности психотерапевта-консультанта в восходящую иерархию наблюдателей-супервизоров (Т–С...СN) и как тайна включенности пациента-клиента в нисходящую иерархию наблюдателей-09.10.2012


3

8


10

Субвизоров (К–с...сN), как актуальное и латентное, реальное и виртуальное общение.

Четвертое значение: триалог — это Обучающая процедура в практике психотерапии-консультирования. Традиционной формой такой процедуры является супервизорство (см., например, [5]), практикуемое фактически во всех разновидностях психотерапии-консультирования и предполагающее систематическую работу практикующего психотерапевта-консультанта со своим супервизором в целях повышения эффективности своей работы. Еще одной формой обучающей процедуры в данной сфере является практикуемая главным образом в гуманистических разновидностях психотерапии-консультирования так называемая работа в триадах. Такая работа позволяет обучающимся последовательно осваивать три основные формы опыта, которые являются составными частями опыта профессионала — опыт обращения за помощью и получения помощи (в позиции пациента-клиента), опыт оказания помощи (в позиции психотерапевта-консультанта), опыт фиксации и анализа психотерапевтического консультационного процесса (в позиции наблюдателя-супервизора).

ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ И ПСИХОТЕРАПИЯ: ТРИАЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД

Важно отметить, что каждый из этих трех компонентов опыта профессионала можно получить лишь путем реального освоения каждой из позиций в триаде «психотерапевт-консультант — пациент-клиент — наблюдатель-супервизор». Традиционное обучение психотерапии-консультированию также предполагает экспириентальное (основанное на личном опыте) освоение всех трех позиций, однако это освоение практикуется в виде различных и разнесенных во времени форм работы:

09.10.2012


3

9


Позиция пациента-клиента осваивается в форме личной терапии; позиция психотерапевта-консультанта осваивается в форме профессиональной деятельности; позиция наблюдателя-супервизора осваивается в практике супервизорства.

Содержание триалогического подхода к психотерапии-консультированию задается не только рассмотренными выше основными значениями категории «триалог», но и тремя основными идеями данного подхода.

1. Идея трех территорий. Переход от классической (умозрительной) к
постклассической (экспериментальной и практической) психологии, связанный с
именами В. Вундта, А. Бине и З. Фрейда, существенным образом изменил научные
представления о субъекте (личности) как некоем самовластном центре психической
жизни человека. Благодаря работам в области экспериментальной и практической
психологии личность человека перестала рассматриваться в качестве целостного
субъекта, превратилась в расщепленную, внутренне противоречивую, сложную и
динамическую конструкцию. На смену кредо Р. Декарта —

11

«Я мыслю, следовательно я существую» пришло замечательное своей точностью и проницательностью кредо Ж. Лакана — «Я мыслю не там, где я существую» (цит. по: [15; 253]). Используя систему представлений триалогического подхода, эту переформулировку Ж. Лакана можно в свою очередь преобразовать, представив ее в

Следующем виде: «Я изживаю не там, где я переживаю, и я переживаю не там, где я

5 Живу» . Таким образом, любого человека (в том числе любого психотерапевта-консультанта и любого пациента-клиента) можно рассматривать как одновременно существующего и проявляющегося в трех различных планах или на трех различных территориях: Изживания-действия, переживания-чувства и Проживания-бытия.

2. Идея трех «субъектов» (персонажей, внутренних инстанций). Я (эго) человека, осваивая каждую из трех территорий, выступает каждый раз в качестве особого «субъекта». На территории изживания-действия Я человека выступает как персональный аспект личности, или как Внутренний наблюдатель, на территории переживания-чувства — как теневой аспект личности, или как Внутренний клиент, а на территории проживания-бытия — как ликовый аспект личности, или как Внутренний терапевт.

3. Идея трех языков. Проявления Я (эго) человека на трех территориях в качестве трех указанных «субъектов» или аспектов личности человека можно охарактеризовать как различные формы говорения, различные голоса или языки: внутренний наблюдатель использует Знаковый язык поведения, внутренний клиент — Сигнальный язык тела, внутренний терапевт — Символический (образный) язык состояний.

Дифференциация представлений триалогического подхода с учетом сформулированных выше идей позволяет описать наряду с двумя интерперсональными, или Внешними триалогами (Т–С–К и Т–с–К) четыре интраперсональных, или Внутренних триалога. Эти внутренние триалоги образуются внутренними наблюдателями, внутренними клиентами и внутренними терапевтами каждого из участников психотерапевтического консультационного общения — психотерапевта-консультанта (Т), пациента-клиента (К), наблюдателя-супервизора (С) и наблюдателя-субвизора (с). Иначе говоря, наряду с эмпирически зафиксированными внешними триалогами можно постулировать в качестве гипотетических конструктов внутренние триалоги как существенные личностные характеристики всех участников психотерапевтического консультационного общения. Таким образом, полная схема ситуации психотерапии-09.10.2012


3 10

Консультирования может быть представлена совокупностью двух внешних и четырех внутренних триалогов (рис. 2).

Четыре внутренних триалога (психотерапевта-консультанта, пациента-клиента, наблюдателя-супервизора и наблюдателя-субвизора) образуют интрапсихическую структуру психотерапии-консультирования и создают в самой этой ситуации основные направления и градиенты, которые собственно и ответственны за саму возможность, направленность и интенсивность позитивной личностной динамики. Вертикальный градиент образует несовпадение инстанций внутренних триалогов наблюдателя-супервизора (Сн–Ск–Ст) и наблюдателя-субвизора (сн–ск–ст), а горизонтальный градиент — несовпадение инстанций внутренних триалогов психотерапевта-консультанта (Тн–Тк–Тт) и пациента-12

ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ И ПСИХОТЕРАПИЯ: ТРИАЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД

Клиента (Кн–Кк–Кт). При этом мы исходим из того, что основным дифференцирующим параметром является степень персонализации-персонификации личностных структур участников психотерапевтического консультативного общения [11]. Данный параметр распределен в континууме предельных значений от cN До СN, так что любое психотерапевтическое консультативное взаимодействие К–Т оказывается частью этого континуума.

Вместе с тем такое частное взаимодействие представляет собой отражение и выражение (воплощение) наиболее принципиальных оппозиций, существующих в данной области, оппозиций между cN И СN, между предельно персонализированной личностью и

09.10.2012


3 11

6 Предельно персонифицированной личностью. Сами эти личности можно постулировать

Двояко. Можно полагать их существующими Реально И самим своим присутствием

13

Задающими данную оппозицию, подобно самоактуализирующимся личностям (по А. Маслоу) в отличие от нереализованных личностей. Можно полагать их в качестве Гипотетических конструктов, подобно полноценно функционирующему человеку (по К. Роджерсу) и его «двойнику» со знаком минус (некоему предельно частично функционирующему человеку).

В любом случае внутренние триалоги этих двух индивидов будут представлять собой качественно различные, противоположные состояния и процессы. В случае предельного наблюдателя-супервизора (СN) его внутренний терапевт (СN Т) выступает как актуально существующая, открытая и пассивная позиция, субъект бытия (проживания)

Или ценностного процесса (по К. Роджерсу), как готовность и способность к

7 Эмфилическому контакту с другим человеком, к конгруэнтному самовыражению и

Выражению другого человека посредством символических образов и состояний.

Внутренний клиент такого предельного наблюдателя-супервизора (СNК) является

Актуально существующей открытой и активной позицией, субъектом эмпатического

Переживания, готовностью и способностью эмпатировать другому человеку и самому

Себе с помощью сигнального языка тела. Внутренний наблюдатель предельного

Наблюдателя-супервизора (СNН) проявляется как активная, актуально существующая,

Открытая позиция безусловного позитивного принятия-изживания Другого, готовность и

8 Способность к эмлогическому контакту, принятию и позитивному изживанию другого и

Самого себя с помощью рационального знакового языка.

Все эти три позиции внутреннего триалога предельного наблюдателя-супервизора (СN) сосуществуют, свободно взаимодействуют, образуют единый аутокоммуникативный контур и, одновременно, могут быть свободно выражены вовне, в пространство межличностной коммуникации. Такой внутренний триалог — это предельно развитый, завершенный процесс персонификации, т. е. персонификация как конечное состояние.

Внутренний триалог предельного наблюдателя-субвизора (cN) — это, напротив, предельно развитый процесс персонализиции. Внутренний терапевт (сNТ) в таком триалоге не существует, никак не проявляется, отсутствует, закрыт и скрыт от индивида, который лишен готовности и способности к эмфилии, лишен возможности символического самовыражения и выражения другого, лишен образов воображения, фантазии, интуиции. Внутренний клиент такого предельного наблюдателя-субвизора (cNК) также не существует, и вследствие этого индивид лишен готовности и способности к эмпатии как в отношениях с другими людьми, так и в отношении с самим собой. Его тело мертво, лишено языка самовыражения. Внутренний наблюдатель (cNН) — активная инстанция самоизживания в беспокойной и безудержной деятельности, полного непринятия себя и других, неготовности и неспособности к элементарному эмлогическому контакту, полное безумие и распад знакового языка. Каждая из этих трех позиций внутреннего триалога сN Существует изолированно и негативно как пустота, «черная дыра», это остановившийся, умерший триалог, предельно развитый, завершенный процесс персонализации — конечное состояние персонализации.

14

09.10.2012


3 12

Все прочие личности, включенные в восходящую и нисходящую иерархии, образованы промежуточными внутренними триалогами по отношению к внутренним триалогам СN И сN. При этом интраперсональное пространство внутренних триалогов всех этих индивидов можно рассматривать как наполненное разными соотношениями интроектов (интраперсональных представителей наблюдателей-субвизоров) и экстроектов (интраперсональных представителей наблюдателей-супервизоров). В качестве таких интро-экстроектов могут выступать и знаки (например, имя человека), и сигналы (например, чувства), и символы (например, символы веры).

Вернемся, однако, к рассмотрению внешних триалогов. Отношения, существующие между четырьмя различными позициями внешних триалогов в практике психотерапии-консультирования, можно проиллюстрировать с помощью следующей аналогии (которая, впрочем, как всякая аналогия, не является, естественно, вполне адекватным иллюстративным средством). Такой аналогией могут быть отношения, существующие между участниками (сторонами) другой, профессионализированной еще в античности и поэтому чрезвычайно развитой, дифференцированной и регламентированной практики межличностного общения. Мы имеем в виду юридическую практику или, точнее, практику судопроизводства. Основными отношениями между действующими сторонами (позициями) в этой практике являются: подсудимый — судья, обвиняемый — адвокат, судья — прокурор, подсудимый — прокурор, обвиняемый — свидетель, адвокат — свидетель. Эти позиции и отношения также можно представить в виде двух совмещенных внешних триалогов (рис. 3).

Аналогом позиции пациента-клиента являются в практике судопроизводства позиции подсудимого и обвиняемого. Фактически совмещенные в одном индивиде в практике психотерапии-консультирования две эти позиции обнаруживают себя в таких оппозициях, как психогнозис (психодиагностика) — психопраксис (психотерапия), патология — норма, внешний — внутренний идентифицируемый клиент. Аналогия позволяет более отчетливо увидеть амбивалентность, двойственность, противоречивость позиции пациент-клиент, всю ту систему отношений и самоотношений, которая реально существует для человека, находящегося в данной позиции.

-

09.10.2012



ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ И ПСИХОТЕРАПИЯ: ТРИАЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД

Аналогом позиции психотерапевта-консультанта в юридической практике также являются две автономные позиции судьи и адвоката. Если в практике психотерапии-консультирования эти позиции также совмещены в одном лице, то в более развитой и дифференцированной практике судопроизводства эти позиции распределены и закреплены за двумя различными лицами (сторонами). При этом судья, пребывая под прокурорским надзором, находится в отношении с подсудимым, а адвокат, использующий показания свидетеля, находится в отношении с обвиняемым. Здесь также

15

Аналогия позволяет более отчетливо видеть систему внутренних оппозиций, противоречий, содержащуюся в самой позиции психотерапевта-консультанта.

Аналогом позиции наблюдателя-субвизора в практике судопроизводства является позиция прокурора, выступающего, с одной стороны, в качестве лица, которое осуществляет судебный надзор за соблюдением норм закона и судопроизводства, а с другой — в качестве обвинителя в отношении подсудимого.

Аналог позиции наблюдателя-супервизора — позиция свидетеля, функцией которого в рамках практики судопроизводства является, с одной стороны, дача свидетельских показаний, т. е. свидетельствование как привнесение и утверждение правды, элементов Оправдания В отношении обвиняемого, а с другой — партнерство с адвокатом в интересах учета и защиты интересов обвиняемого.

Используя данную аналогию, можно сказать, что:

• психотерапевт-консультант, испытывающий противоречивые влияния наблюдателя-
субвизора и наблюдателя-супервизора, балансирует между позициями судьи и адвоката,
между обвинением и оправданием в отношении с пациентом-клиентом; это
балансирование во многом объясняет многообразие разновидностей психотерапии-
консультирования, распределенных в континууме «психотерапевтоцентрированная —
клиентоцентрированная психотерапия»;

• пациент-клиент, также испытывающий эти противоречивые влияния наблюдателя-
09.10.2012


3

Субвизора и наблюдателя-супервизора, балансирует между позициями пациента и клиента, обвиняемого и оправдываемого в отношениях с психотерапевтом-консультантом; данный баланс представлен континуумом позиций «пациент» — «клиент»;

• наблюдатель-субвизор является, с одной стороны, прокурорской, обвиняющей инстанцией, привносящей чувства вины и зависимости в жизнь пациента-клиента, а с другой — надзирающей инстанцией, которая самим своим существованием курирует психотерапевта-консультанта, требует от него соблюдения конвенциональных норм, ограничивает его деятельность сферой конвенционального; влияния наблюдателя-субвизора в практике психотерапии-консультирования проявляются тем самым как персонализирующие (патогенные) формы взаимоотношений с пациентом-клиентом, как «негативная психология» (А. Менегетти) и как консервативные тенденции в деятельности психотерапевта-консультанта;

• наблюдатель-супервизор, напротив, является, с одной стороны, инстанцией, свидетельствующей и утверждающей субъективную правду и автономию в жизни пациента-клиента, а с другой — такой инстанцией, само существование которой терапевтично для психотерапевта-консультанта и актуализирует в нем потребность следовать своей субъективной правде в отношениях с пациентом-клиентом; влияния наблюдателя-супервизора в практике психотерапии-консультирования обнаруживают себя, в свою очередь, как персонифицирующие (терапевтичные) формы взаимоотношений с психотерапевтом-консультантом, как «позитивная психология» и как либеральные тенденции в жизни пациента-клиента.

Таким образом, осуществление собственно психотерапевтических

Консультационных функций предполагает в деятельности психотерапевта-консультанта минимизацию субвизорских влияний, всякого рода суждений (оценочных, рассудочных, гипотетических и т. п.) наряду с активным использованием ресурсов супервизора, учетом интересов пациента-клиента на всех уровнях (поведенческом, эмоциональном, семантическом) его существования.

В логике и системе представлений триалогического подхода к психотерапии-консультированию можно дать два следующих определения самой этой практики.

16

Психотерапию-консультирование можно определить как внешний триалог (Т–К–Н), как персонифицирующее межличностное общение, создаваемое и предлагаемое психотерапевтом-консультантом для персонализированной личности пациента-клиента. О том, что психотерапевтическое консультационное общение является персонифицирующим, свидетельствуют такие его специфические особенности, как безоценочность, эмпатичность, конгруэнтность, примат слушания над говорением и эмоционального содержания (переживаний и чувств) над когнитивным содержанием (сведениями, информацией). Для конвенционального, персонализирующего общения, напротив, характерны оценочность, аэмпатичность, инконгруэнтность, примат говорения над слушанием и когнитивного содержания над содержанием эмоциональным.

Психотерапию-консультирование можно определить также как систему взаимодействующих внутренних триалогов, в которой для внутреннего триалога пациента-клиента характерна динамика переходов Кн®Кк®Кт или персонификация как процесс, а для внутреннего триалога психотерапевта-консультанта характерна стабильность позиций Тн–Тк–Тт или персонификация как состояние.

09.10.2012


3

Резюмируем основные Психологические Положения триалогического подхода перечнем его постулатов; это:

• внутренняя триалогичность каждой из личностных позиций в практике
психотерапии-консультирования (рассмотрение психотерапевта-консультанта, пациента-
клиента, наблюдателя-супервизора и наблюдателя-субвизора как внутренних триалогов,
каждый раз образуемых внутренними наблюдателями, клиентами и терапевтами);

• формальное равенство позиций внешних триалогов — позиций психотерапевта-консультанта и пациента-клиента, наблюдателя-супервизора и наблюдателя-субвизора (рассмотрение каждой из этих позиций как триалогических структур или форм);

• содержательное неравенство позиций внешних триалогов — психотерапевта-консультанта и пациента-клиента, наблюдателя-супервизора и наблюдателя-субвизора (рассмотрение каждой из этих позиций как образуемых различными по своему содержанию и степени персонификации-персонализации внутренними инстанциями);

• содержательное сближение позиций психотерапевта-консультанта и пациента-клиента в процессе психотерапии-консультирования (рассмотрение содержательных изменений внутреннего триалога пациента-клиента в направлении большей персонификации всех его внутренних инстанций);

• содержательное расхождение позиций наблюдателя-субвизора и пациента-клиента в процессе психотерапии-консультирования (рассмотрение содержательных изменений внутреннего триалога пациента-клиента в направлении большей персонификации всех его внутренних инстанций);

• содержательное противостояние позиций наблюдателя-супервизора и наблюдателя-субвизора в процессе психотерапии-консультирования (рассмотрение принципиальной конфронтации всех инстанций внутренних триалогов наблюдателя-супервизора и наблюдателя-субвизора);

• безусловное позитивное принятие психотерапевтом-консультантом всех инстанций внутреннего триалога пациента-клиента (их особенностей, способов выражения, степеней выраженности и т. д.);

• эмлогическое следование психотерапевта-консультанта за внутренним
наблюдателем пациента-клиента (Кн);

• эмпатическое понимание психотерапевтом-консультантом внутреннего клиента
пациента-клиента (Кк);

• эмфилическое и конгруэнтное выражение психотерапевтом-консультантом
внутреннего терапевта пациента-клиента (Кт);

17

• недопустимость советов (формулировок на языке Кн) и допустимость рекомендаций
(формулировок на языке Кк и Кт) в речи психотерапевта-консультанта;

• различение психологических и внепсихологических (квазипсихологических —
гуманитарных и естественнонаучных, протопсихологических — религиозных, и
парапсихологических — оккультных) языков, описывающих психическую реальность
(например, различные интраперсональные инстанции).

Психотехническое Оснащение триалогического подхода обусловлено системой его теоретических представлений об интраперсональных содержаниях, структурах и процессах, составляющих суть психотерапевтической консультационной работы. Этот инструментарий состоит из техник, прорабатывающих отдельные инстанции внутреннего триалога пациента-клиента (Кн, Кк, Кт) и основные коммуникации между ними (Кн–Кк,

09.10.2012


3

Кк–Кт, Кт–Кн).

Техники такой направленности десятки лет создавались прежде всего в человекоцентрированной психотерапии (К. Роджерс и другие), экспрессивной психотерапии (Н. Роджерс и другие) и онтотерапии (А. Менегетти и другие). Этот технический арсенал представлен такими техниками, как пассивное и активное эмпатическое слушание, отражение переживаний и сверка пониманий [14], язык принятия и я-высказывание [20], фокусирование [19], выразительные рисунок, поза, движение, лепка, вокализация, коллаж, медитация и творческая связь экспрессивных искусств [22], интерпретация сновидных и имагогических образов [9].

Каждая из этих техник имеет свой собственный четкий адресат, является операционализированным способом контактирования с одной из инстанций внутреннего триалога пациента-клиента, способом персонифицирующего (все более точного, конгруэнтного) говорения этой инстанции на ее собственном языке — знаковом языке внутреннего наблюдателя (Кн), сигнальном телесно-чувственном языке внутреннего клиента (Кк), символическом языке внутреннего терапевта (Кт).

Многообразие техник, используемых в рамках триалогического подхода, нужно рассматривать не как проявление модного психотерапевтического эклектизма и инструментализма; на наш взгляд, это результат осознанного стремления психотерапевта-консультанта говорить на языке пациента-клиента с учетом интраперсонального многообразия его языков. Владение «тремя диалектами души» — непременное условие не только установления контакта с тремя инстанциями внутреннего триалога пациента-клиента, но и проговаривания-осознания этих инстанций пациентом-клиентом и, следовательно, реинтеграции этих инстанций на основе внутреннего терапевта (Кт) или, другими словами, — условие процесса персонификации. Вне и без такой экстериоризации инстанций внутреннего триалога нет возможностей для позитивных личностных изменений пациента-клиента, т. е. реорганизации его персонализированной личностной структуры, интегрированной на основе внутреннего наблюдателя (Кн).

ПсихоПрактика Триалогического подхода — это такое общение, в котором психотерапевт-консультант решает задачу установления, поддержания и укрепления психологического контакта с пациентом-клиентом одновременно на поведенческом, эмоциональном и семантическом уровнях его существования. Подобная практика предполагает предварительную проработанность и актуальную активизированность всех инстанций внутреннего триалога психотерапевта-консультанта.

Личностная проработанность психотерапевта-консультанта обеспечивается, в свою очередь, такими необходимыми элементами его профессиональной подготовки, как психологическое образование

18

(основы триалогического подхода), психотехнический тренинг (основные техники, используемые в рамках триалогического подхода) и психопрактический опыт (освоение основных позиций внутреннего триалога: позиции пациента-клиента в практике личной психотерапии, позиции психотерапевта-консультанта в практике работы с пациентами-клиентами, позиции наблюдателя-супервизора в практике супервизий и интервизий). Совокупность всех этих различных форм внутренней работы психотерапевта-консультанта позволяет, с одной стороны, создать комплекс необходимых и достаточных условий для осмысленной и осознанной проработки (культивирования, рафинирования) инстанций внутреннего триалога психотерапевта-консультанта, а с другой — получить

09.10.2012


3

Необходимый личный опыт персонифицирующей (позитивной) активизации, осознания и выражения этих инстанций.

Актуальная активизированность инстанций внутреннего триалога психотерапевта-консультанта в рамках психотерапевтической консультативной сессии означает, что Все Формы внешней и внутренней активности психотерапевта-консультанта являются адресованными одновременно Всем Трем инстанциям внутреннего триалога пациента-клиента. При этом для пациента-клиента Одновременная Обращенность субъективно обнаруживает себя как Последовательная Обращенность психотерапевта-консультанта (а в действительности — самого пациента-клиента) к его внутреннему наблюдателю, внутреннему клиенту и внутреннему терапевту. Иначе говоря, для пациента-клиента психотерапевтический консультационный процесс развивается как последовательность, складывающаяся из трех основных этапов: 1) принятие психотерапевтом-консультантом моих мыслей и представлений; 2) сочувственное (эмпатическое) понимание моих эмоций, переживаний и чувств; 3) конгруэнтное выражение моих интуиций и образов.

Последовательная проработка отдельных инстанций внутреннего триалога пациента-клиента обнаруживает себя своеобразной ротацией и, одновременно, рафинированием данных инстанций, когда нарушаются исходные связи, существующие между инстанциями и соответствующими территориями и языками самовыражения. Так, при первичной ротации данных инстанций существующий на территории изживания-действия и говорящий на знаковом рациональном языке внутренний наблюдатель уступает свое «место» внутреннему клиенту, который теперь обнаруживает себя не только сигнальным телесным языком, но и в речи; внутренний клиент при этом перемещении уступает свое «место» внутреннему терапевту, выходящему теперь из зоны молчания и обнаруживающему себя на языке тела; внутренний терапевт, в свою очередь, освобождает свое место «великого немого» для ранее очень разговорчивого внутреннего наблюдателя, который при этом умолкает и слепнет. Вторичная ротация инстанций внутреннего триалога пациента-клиента приводит к тому, что место «спикера» занимает теперь внутренний терапевт, внутренний клиент умолкает и успокаивается, а внутренний наблюдатель, осваивая телесный язык, становится «внутренним сигнальщиком» [1].

Актуальная и одновременная активизированность всех инстанций внутреннего триалога психотерапевта-консультанта обеспечивает особое качество его Присутствия В психотерапевтической ситуации, особое, целостное Участие В жизни пациента-клиента и особую возможность трансперсональной встречи, утоляющей «боль одиночества и клиента, и терапевта» (К. Роджерс).

В заключение отметим, что специфику триалогического подхода в психотерапии-консультировании мы видим прежде всего в том, что этот подход Интегрирует:

• интерперсональные и интраперсональные, структурные и динамические аспекты
данной практики;

19

• многообразие уровней, форм и техник психотерапевтической консультативной работы;

• имперсональные варианты психологической рефлексии данной практики в виде симптомов, проблем, процессов, функций, установок, структур и т. п. в такой вариант этой практики, где «действующими лицами» являются реальные индивиды и гипотетические персонажи (позиции, инстанции);

• практику психотерапии-консультирования и практику супервизии, традиционно

09.10.2012


3

18


Существовавших отдельно и в пространстве, и во времени; при этом в саму ситуацию психотерапии-консультирования вводится актуально присутствующий наблюдатель-супервизор, который не становится ко-терапевтом-консультантом, но занимает и удерживает свою специфическую позицию. Отличительной особенностью ее является полная противоположность конвенциональной позиции наблюдателя-субвизора: если наблюдатель-субвизор Говорит (когда говорит внутренний наблюдатель пациента-клиента — Кн), Увеличивает Дистанцию и Ослабляе т Контакт (когда говорит внутренний клиент пациента-клиента — Кк) и Молчит (когда говорит внутренний терапевт пациента-клиента — Кт), то наблюдатель-супервизор, напротив, Молчит (когда говорит внутренний наблюдатель пациента-клиента — Кн), Сокращает Дистанцию и Усиливает Контакт (когда говорит внутренний клиент пациента-клиента — Кк) и Говорит (когда говорит внутренний терапевт пациента-клиента — Кт); тем самым наблюдатель-супервизор обращает (по А. Н. Леонтьеву) логику присутствия субвизора в жизни пациента-клиента.

1. Байярд Р., Байярд Дж. Ваш беспокойный подросток. М.: Семья и школа, 1995.

2. Бахтин М. М. Проблемы поэтики Достоевского. М.: Наука, 1963.

3. Варга А. Я., Кадыров И. М., Холмогорова А. Б. Предисловие // Основные направления современной психотерапии. М.: Когито-Центр, 2000. С. 3–12.

4. Влияние современной американской психологии на практическую психологию в России / Под ред. М. Котэ, А. Г. Лидерса. М.: Фолиум, 1998.

5. Джейкобс Д., Дэвид П., Мейер Д. Супервизорство. Техника и методы корректирующего консультирования. СПб.: Б. С.К., 1997.

6. Калмыкова Е. С., Кэхеле Х. Психотерапия как объект научного исследования // Основные направления современной психотерапии. М.: Когито-Центр, 2000. С. 15–43.

7. Копьев А. Ф. Психологическое консультирование: опыт диалогической интерпретации // Вопр. психол. 1990. № 3. С. 17-24.

8. Копьев А. Ф. Диалогический подход в психотерапии и проблемы психологической клиники // Моск. психотерапевт. журн. 1992. № 1. С. 33–49.

9. Менегетти А. Учебник по онтопсихологии. М.: Славянская ассоц. Онтопсихологии, 1997.

10. Мэй Р. Искусство психологического консультирования. М.: Независимая фирма «Класс», 1994.

11. Орлов А. Б. Психология личности и сущности человека: парадигмы, проекции, практики. М.: Логос, 1995.

12. Орлов А. Б. Человекоцентрированное консультирование как область практики и учебная дисциплина: триалогический подход // Развивающаяся психология — основа гуманизации образования / Под ред. В. Я. Ляудис, Н. Н. Корж. М.: РПО, 1998. С. 172–173.

13. Основные направления современной психотерапии. М.: Когито-Центр, 2000.

14. Ро джерс К. Р. Человекоцентрированный/ клиентоцентрированный подход в психотерапии // Вопр. психол. 2001. № 2. С. 48–58.

15. Романов И. Ю. Психоанализ: культурная практика и терапевтический смысл. Введение в теорию, практику и историю психоанализа. М.: Интерпракс, 1994.

16. Сосланд А. И. Фундаментальная структура психотерапевтического метода, или как создать свою школу в психотерапии. М.: Логос, 1999.

17. Ухтомский А. А. Доминанта. М.; Л.: Наука, 1966.

18. Флоренская Т. А. Диалог в работе христианского психолога // Начала христианской
психологии. М.: Наука, 1995. С. 194–204.

19. Gendlin E. Focusing. N. Y.: Bantam Books, 1981.

20. Gordon Th. Teacher's effectiveness training. N. Y.: Peter H. Wyden, 1975.

21. Kadzin A. Methodology, design and evaluation in psychotherapy research // Bergin A., Garfield S. (eds.). Handbook of psychotherapy and behavior change. N. Y.: Wiley, 1994. P. 19–71.

22. Rogers N. The creative connection: Expressive arts as healing. Palo Alto: Science, Behavior Books, 1993.

09.10.2012


3 19

Поступила в редакцию 12.X 2001 г.

1 Под «мифом» в данном контексте понимается вся система психологических представлений,

Лежащих в основе психотерапевтической практики. Например, в каждой психологической

Школе понятие личности будет иметь дополнительные смысловые акценты, позволяющие не

Только определить его по отношению к таким категориям, как «свобода» и «необходимость»,

«цель» и «ценность» и т. д., но и соотнести с другими понятиями, принятыми в данной школе.

2

Следует подчеркнуть, что мы имеем в виду лишь вневрачебную психотерапию-консультирование, поскольку в отечественной медицинской психотерапии наблюдается гораздо более благополучная ситуация в силу сохранности и преемственности традиции по линии

Бехтерев — Мясищев — Карвасарский и другие.

3 При всем уважении к автору небезызвестной деиксотерапии А. И. Феликсовой, я тем не менее

Совершенно согласен с А. И. Сосландом [15; 339–352] в том, что разработанный ею

«относительно новый» (sic!) психотерапевтический метод делает только свои первые шаги и в

Этом смысле он попросту не может рассматриваться в одном ряду с авторитетнейшим

Отечественным диалогическим подходом.

4

Я благодарен всем тем студентам факультета психологии МГУ, факультета социологии

Еврейского университета в Москве, Центра психологического консультирования TRIALOG, чье

Заинтересованное и активное внимание позволило оформить многие положения данной статьи.

Особую благодарность я выражаю Н. А. Орловой, ряд комментариев которой включен в текст

Статьи.

5 Под «изживанием» понимается любое предметное, мотивированное и ориентированное вовне

Действование, совокупность любых — поведенческих, перцептивных, мнемических,

Интеллектуальных, оценочных и прочих действий личности, всякое действование вовне как

Отреагирование; под «переживанием» — любые формы эмоционального опыта — аффекты,

Эмоции и чувства личности, а под «проживанием», или «жизнью» — любые формы

Трансперсонального опыта общения, непосредственные проявления сущности и лика человека.

6

Отметим в этой связи, что все усилия, предпринимаемые в области психотерапии-консультирования в целях построения некоей интегральной психотерапевтической системы и ориентированные при этом на поиски интегрирующего психологического знания или психотехнического метода, т. е. поиски ответа на вопрос «что?», суть заведомо безуспешные усилия. Истина в этой области, как, впрочем, и в любой другой — не ответ на вопрос «что есть истина?», но всегда ответ на вопрос «кто есть истина?». Иначе говоря, интегральная психотерапия — не интегральный объект (предмет), а интегральный субъект (Homo Totus), поиск/построение/становление такой терапии — это поиск/построение/становление такого человека.

7 Эмфилия — термин, созданный по аналогии с термином «эмпатия» и обозначающий особую

Форму любви — совпадение, контактирование с наиболее глубокими, сущностными

Проявлениями жизни другого человека; эмфилия представляет собой рафинированного

Внутреннего терапевта.

8 Эмлогия — термин, созданный также по аналогии с термином «эмпатия» и обозначающий

Совпадение, контактирование с логикой рассуждений другого человека; эмлогия представляет

Собой способность рафинированного внутреннего наблюдателя.

09.10.2012


ВОПРОСЫ ПСИХОЛОГИИ № 023 1

41 ТЕМАТИЧЕСКИЕ СООБЩЕНИЯ