Конец 20-х — начало 30-х гг. XX в. в антропологии — период споров о соотношении психологии и культурологии, которые не приводили к созданию теории, сохраняющий баланс между психологическими и культурологическими крайностями. Вне рамок же сугубо умозрительных споров отчетливо ощущалась потребность в рабочей теории, которая, вопреки мнению Боаса о необходимости для антропологов коллекционирования этнографического материала с дальней перспективой на выведение индуктивным методом глобальной антропологической теории, уже сейчас могла бы служить опорой антропологам в их полевых исследованиях. Такая теория должна была вобрать в себя основные идеи Боаса, которые пользовались в американской антропологии широкой популярностью, но, являясь систематизацией этих идей, получалась дедуктивной, а кроме того, неизбежно получала психологический крен как следствие увлечения Боаса и его последователей психологической проблематикой. Идея Боаса, что полевые исследования могут до поры до времени вестись вне каких бы то ни было концептуальных рамок, как объективное описание обширного этнографического материала, годилась для кабинетных дискуссий, но была абсолютно неприменима в работе антропологов-практиков, включая и самого Боаса. На место отвергнутых им антропологических теорий должны были встать новые, синтезирующие и углубляющие боасовские подходы к изучению полевого материала. Первой такую теорию предложила одной из студенток Боаса — Рут Бенедикт (Benedikt, 1887— 1948), автор классической в области психологической антропологии книги «Модели культуры».