СОЦИАЛЬНЫЕ ПРИЧИНЫ И ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ КОРНИ ТЕРРОРИЗМА

Э. Г. ЛАВРИК, Е. И. ЗАДОРОЖНЮК

МОСКВА

Ольшанский Д. В. Психология терроризма. СПб.: Питер, 2002. 288 с.

Наступившая эпоха глобализации вызывает неприятие у многих обществ и масс населения. Несущие миру много преимуществ, процессы глобализации порождают или по крайней мере усиливают такой опасный феномен, как массовый терроризм. Доктор политических и кандидат психологических наук, директор Центра стратегического анализа и прогноза Д. В. Ольшанский рассматривает социальные причины этого феномена. В первую очередь он акцентирует внимание на психологии современного терроризма, а именно, с одной стороны, на структуре личности террориста конца ХХ - начала ХХI в., а с другой - на психологии террора, которая насаждается террористами в обществе; она выражается в страхе, ужасе, агрессии и апатии.

Первая часть книги посвящена определению того, что такое террор. Автор с более чем достаточными основаниями утверждает, что в трактовке понятий "террор", "терроризм", "террористический акт" и т. п. до сих пор не учитывается их глубинная психологическая составляющая. После появления массового терроризма (относящегося к последней четверти ХХ в.), завершающего цепочку "индивидуальный - групповой - локальный терроризм", игнорировать эту составляющую невозможно. Он пишет: "...становясь по-настоящему массовыми, терроризм и террористы противопоставляют себя слишком большому числу людей и поэтому постепенно уходят за грань по-человечески приемлемых способов борьбы... Это порождение особой психологии, которая нуждается в специальном рассмотрении" (с. 56-57). Эта психология отражает в первую очередь страх и ужас, охватывающие массы людей. Социальный смысл современного террора как террора именно массового - устрашение всех или достаточно большого числа людей.

Сами приведенные выше определения, на наш взгляд, фиксируют момент расширения масштабов террористического воздействия. Конечно, индивидуальный террористический акт также мог иметь широкие социальные последствия, но после его осуществления, как показывает история, люди скорее возмущались, а уж затем устрашались - и постоянно думали: как жить дальше. При массовом же терроре они в первую очередь устрашаются (порою это их единственная реакция), а задумываются лишь о том, как выжить. То, что автор выделил и дал психологический анализ этого положения на фоне широких социальных процессов - несомненное достоинство книги. Хотелось бы, однако, отметить, что приводимые им словарные определения (с. 15-16) немного устарели. В частности, автор утверждает, что значения понятия "террор" так, как они трактуются в известных словарях, откровенно сужают его, но при этом сам исчерпывающего определения не дает.

В словаре "Политология" (М.: Изд-во Моск. коммерч. ун-та, 1993. С. 373) читаем:

09.10.2012


131

"В современный условиях наблюдается эскалация террористической деятельности экстремистских организаций, усложняется их характер, возрастает изощренность и антигуманность террористических актов". Специализированная "Российская юридическая энциклопедия" (М.: ИНФРА-М, 1999.

132

С. 968-970) в трех статьях "Терроризм", "Международный терроризм", "Террористический акт" приводит многие психологические термины: "угроза", "намерение", "устрашение" и т. п.; интересно с психологической точки зрения, например, следующее определение: "Субъективная сторона террористического акта характеризуется прямым умыслом и целью прекратить государственную или иную политическую деятельность лица либо мотивом мести за такую деятельность" (С. 970). Но повторим еще раз, книга Д. В. Ольшанского концентрирует внимание всех исследователей (юристов, социологов, криминологов) как раз на психологии террора, и еще более резко - на психологии массового террора (таково название второй части книги). В этом ее не только научное, но и общественное значение.

Автор правомерно определяет смысл и цель террора - устрашение людей ради получения власти над ними. Во второй части книги он отмечает: психологические механизмы такого устрашения - сам Страх Или постоянное его ожидание как негативная эмоция особой интенсивности; Ужас Как крайняя степень страха - эмоция, констатирующая неизбежность бедствия и ведущая либо к оцепенению, либо к неудержимому бегству; Паника, связанная с дефицитом или избыточностью информации о непонятной ситуации и вынуждающая к массовому неконтролируемому поведению; Агрессия Как массовые враждебные действия ("Это тоже террор, только с другой стороны: террор массы, подчас направленный против террористов, которые вызвали страх, ужас и панику массы" - с. 108). Итог - психическое и социальное Истощение, именуемое "болезнью колючей проволоки", которая разделяет общество на палачей и жертв, подозреваемых и подозревающих, похитителей и заложников...

В третьей части анализируется психология террориста и структура террористической деятельности. Исследуя ее личностные компоненты, автор концентрирует внимание на ее психопатологической составляющей и акцентуациях, особо отмечая ущербность социального статуса и извращенные потребности террориста. Это обязательно личность Деиндивидуализированная, даже если она мнит себя в качестве некоего "героя", противостоящего другим людям, государству, всему миру, ставящего перед собой "надличностные" цели. Фактически такие "личности" сливаются в некую функционально эффективную, но социально стертую группу, цели которой задаются извне; в ее рамках неизбежна предельная деиндивидуализация. Правда, такой личности присущи неадекватная самооценка, психическая неустойчивость, отчужденность от социального окружения. Поэтому она узнаваема, отмечается в книге, что и делает возможным построение успешной тактики борьбы с массовым терроризмом.

Интересно авторское наблюдение относительно склонности к

Протеррористическому поведению "стоиков" и "эпикурейцев". В философском смысле среди террористов почти "не встретишь эпикурейцев, зато огромное их большинство представляют собой стоиков" (с. 154). Однако стремление последних стать над обществом не значит, что они игнорируют общество или противопоставляют себя ему. Скорее, они его своеобразно структурируют, стремясь представить себя носителями безальтернативной власти. Но "благородный" мотив их деятельности легко изымается из

09.10.2012


131

Структуры их мотивации; террористами довольно успешно манипулируют провокаторы. Пример тому можно найти в отечественной истории: на наш взгляд, именно психологическая склонность к террору погубила партию эсеров, даже если у нее и были конструктивные социальные цели. Кроме того, она послужила неплохой ширмой для террора большевиков (наиболее ярых террористов из партии эсеров они как раз и привлекли в ВЧК).

Автор выделяет современных террористов как носителей Синдромов "зомби", "Рембо", "камикадзе-шахидов" И т. п. Первый проявляется в состоянии постоянной боеготовности, он присущ боевикам низшего уровня; носитель второго не может (хотя и умеет) убивать "просто так", а должен делать это во имя чего-то высокого; третий постоянно готов к зачастую бесцельному самопожертвованию. На наш взгляд, вряд ли уместно сопоставлять его мотивы с обстоятельствами гибели летчика Н. Ф. Гастелло, как это делает автор, (с. 149) - вероятно, в ходе войны действуют другие механизмы. Сталин поддерживал героев, давал аттестаты их семьям и т. п., но ведь были и горы неполученных наград, не говоря уже о незафиксированных подвигах! В связи с этим книга Д. В. Ольшанского - побуждение исследовать не только протеррористическое, но и просто экстремальное, в том числе и героическое поведение. Это следует делать, ибо нужно выделять новообразования в феномене терроризма.

133

Социальные, точнее - социально-психологические предпосылки возникновения терроризма анализируются в четвертой части книги. Социальной подоплекой психологии террора может служить революционное нетерпение (например, в книге намечена линия контент-анализа революционных песен: действительно, почему они насыщены агрессивностью и мстительностью?), но куда чаще ею служит манипулятивная и кровожадная политика.

Терроризм, отмечает автор, часто взращивается в Радикальных умах, требующих быстрых и всеохватывающих перемен. Он проявляется в Экстремистских действиях, которые не обязательно приводят к насилию. Ему способствует Фанатизм, характеризуемый предельно суженным восприятием действительности, неприятием любых отличающихся от "единственно верных" взглядов, истовой верой. Фанатизм можно подразделить на религиозный, идейный, политический, патриотический, националистический. Комбинации этих элементов и формируют атмосферу современного массового терроризма. Идеологическим же венцом массового террора является фундаментализм с его антиглобалистскими, антимодернистскими и антизападными установками.

В пятой части книги Д. В. Ольшанский дает психологические портреты исламских фундаменталистов. Одна из их целей - возведение терроризма "в ранг большой политики" (с. 216). Естественно, наибольший интерес вызывает фигура Усамы бен-Ладена. Личная встреча с бен-Ладеном позволила автору определить некоторые "психологические узлы" йеменца из Саудовской Аравии (тогда еще не достигшего 30-летнего возраста) (см. с. 233), а в данной книге дать, пожалуй, наиболее полный и достоверный его психологический портрет. Согласно метким и доказательным наблюдениям Д. В. Ольшанского, бен-Ладена отмечают сочетание истовой религиозности и качеств жесткого бизнесмена; воинственность; неуязвимость, обеспечиваемая не только постоянной готовностью обойти препятствия, но и большими деньгами. Бен-Ладен ощущает постоянную поддержку ближайшего социального окружения, в первую очередь

09.10.2012


131

"афганского братства" - Недовоевавших, по слову автора (рискнем добавить: скорее перманентно недовоевывающих индивидов, обремененных иллюзией собственной исключительности.) Мы хотели бы подчеркнуть: конфликты, подобные афганскому или чеченскому, исключительно опасны как раз сколачиванием такого рода индивидов в террористические группы. И когда автор доказательно утверждает, что современный исламский терроризм и его лидеры - "во многом порождение Запада. Это естественное следствие тех процессов часто почти насильственной модернизации по западному образцу, к которой стремился Запад, но к которой оказался не готов Восток" (с. 252), - к нему надо прислушаться и не сеять ветер, чтобы не пожать бурю, первые натиски которой ощущались в Москве и в Нью-Йорке....

В заключительной части автор не столько излагает, сколько закладывает основы для узнавания и интерпретации феномена террора обычными людьми. В силу этого особенно продуктивны его рекомендации в заключительном разделе "Школа выживания". Мы трактуем его как подтверждение парадоксальной истины, изрекаемой записными остряками: "Спасение утопающих - дело рук самих утопающих"... В авторской трактовке это значит, что "если соблюдать хотя бы минимальные правила безопасности, то вероятность стать жертвой террористического акта сразу же снизится в несколько десятков раз" (с. 280).

В целом книга - первая на русском языке работа, исследующая психологическую природу террора и терроризма, причины и следствия нового, но уже ставшего глобальным явления массового террора. И 11 сентября 2001 г., и захват заложников в Московском концертном зале в октябре 2002 г., и действия, направленные на устрашение народов Ближнего Востока, и постоянные угрозы в других частях света - свидетельства того, что специалистам следует изучать психологию терроризма, а всем людям - учиться противостоять психологии террора.

Акты террора происходили и ранее: достаточно вспомнить убийство самого молодого президента США, истребление олимпийской команды Израиля в Мюнхене в 1972 г., акты захвата самолетов. Но шок от именно массового террора - достояние нашего времени. Международный терроризм распространяется быстрее, чем компьютерная революция, превращая плоды последней в собственные преступные средства.

Этому новому - и одновременно старому - злу необходимо научиться противостоять.

09.10.2012


132

132 НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ