О СООТНОШЕНИИ ФИЗИЧЕСКИХ И СМЫСЛОВЫХ ПАРАМЕТРОВ КОММУНИКАТИВНОГО ПРОСТРАНСТВА

О. Н. АРЕСТОВА, И. А. ПАХОМОВ

Пространственная организация общения является существенным компонентом коммуникативного процесса. С одной стороны, она фиксирует эмоциональные и смысловые компоненты взаимоотношений, а с другой — оказывает влияние на интенсивность, характер и ход их развития. В исследовании авторов показано, что пространственные, эмоциональные и смысловые параметры коммуникативного процесса могут актуально не совпадать, но наблюдается тенденция к их сближению, существуют гендерные различия в пространственной организации общения.

Ключевые слова: Пространственная организация общения, эмоционально-смысловые отношения, коллективный смысл, коммуникативное пространство.

Несовпадение параметров физического и ментального пространства субъекта отмечается во многих исследованиях [2], [3], [5]. Ментальное пространство рассматривается нами как результат индивидуального восприятия физического пространства и времени, формирующийся в единстве мотивационных, смысловых, эмоциональных и когнитивных процессов субъекта восприятия. Индивидуальные ментальные пространства отдельных людей не совпадают по своим параметрам, растягиваясь и сжимаясь по сравнению с физическим пространством. Однако в ходе осуществления практической деятельности люди взаимодействуют, и эта деятельность протекает в единой системе временныґх и пространственных координат. Поэтому возникает необходимость сопряжения параметров индивидуальных ментальных пространств.

Существует специализированная система средств, основной функцией которых и служит сопряжение этих пространств. К таким средствам относятся, например, часы и другие измерительные приборы. Психологическая их функция — унификация параметров индивидуальных ментальных пространств, приведение их к единому эталону, целью которого является создание практических условий для совместной деятельности [18].

Несовпадение физического и смыслового полей субъекта в психологии было отмечено уже довольно давно. Так, У. Джемс впервые вывел пространство человеческой личности за пределы его физического тела [9]. В понятиях «Я-физическое» и «Я-социальное» фиксируется принадлежность к личности человека внешних по отношению к его физическому телу предметов и социальных взаимосвязей. Вынос границ Я за пределы физической личности породил интерес психологов к исследованию организации субъективного пространства как личностного свойства. Это, в свою очередь, поставило вопрос о соотношении пространственных и смысловых структур личности.

Целью такого соотнесения было стремление придать объективный характер изучению человеческого поведения и психических процессов. Очевидно, одним из первых это попытался сделать К. Левин, вместивший в понятие жизненного пространства как субъекта с его мотивацией, а значит, и смыслами, так и объекты внешнего мира [28], [29]. Жизненное пространство в понимании К. Левина обладает двумя различными

113

09.10.2012


112

2


Измерениями — собственно пространственным (и временныґм) и субъективным, смысловым. Взаимодействие и взаимопереход этих измерений К. Левин выразил в понятиях валентности, сил связывания и отталкивания. Поведение субъекта детерминируется целостностью личности и ее психологического окружения.

Идея целостности пространственных и смысловых характеристик феноменального поля получила своеобразное преломление в работах гештальтпсихологов, исследовавших законы перцептивной организации. Согласно представлениям ведущих гештальтпсихологов [11], [27], пространственное расположение элементов является ведущим фактором образования гештальта. Важное значение при этом приобретают близость элементов друг к другу, замкнутость, симметричность.

На основе идеи К. Левина о том, что пространственное расположение объектов в физическом мире влияет на характеристики феноменального поля в его смысловом аспекте, были проведены экспериментальные исследования. Так, С. Фаянс [23] показала различия в степени фрустрации и активности по направлению к цели в зависимости от физического расстояния от желаемого объекта. Чем меньшее расстояние было между ребенком и игрушкой, тем активнее он стремился ее достичь, тем более выраженной была фрустрация и тем быстрее она наступала в случае неуспеха. Оказалось, что валентность цели возрастает по мере физического приближения к ней. Аналогичные данные о взаимодействии пространственных и эмоциональных факторов в формировании агрессивного поведения получены в работах Ф. Зимбардо [31] и С. Милгрэма [30]. Согласно этим данным, расстояние до жертвы существенно влияет на степень выраженности агрессивного поведения. Так, уменьшение этого расстояния снижает степень агрессивности, а увеличение, напротив, увеличивает ее. Опыты С. Фаянс и результаты Ф. Зимбардо и С. Милгрэма продемонстрировали механизм прямого взаимодействия пространственного, эмоционального и смыслового полей. Пространственное расположение объектов внешнего мира существенно влияет на их представленность в смысловом и эмоциональном полях субъекта.

Обратный процесс влияния смысловых систем на параметры субъективного представления пространства можно усмотреть в работах, посвященных исследованию различного рода искажений восприятия (феномены перцептивной защиты, перцептивной слепоты и т. д.) [19]. В исследованиях восприятия показано влияние смыслового фактора на воспринимаемое пространственное расположение и физические размеры объектов [4]. Еще ярче такое влияние проступает при анализе изобразительного творчества, например, при проведении экспериментов с применением различного рода рисуночных тестов (несуществующее животное, рисунок семьи, человека и т. д.). Так, изображая собственную семью, ребенок выражает степень смысловой значимости ее членов, придавая их фигурам различный размер. Психодиагностическое значение имеет также пространственная удаленность изображений людей, которая служит индикатором их смысловой слитности в представлении ребенка [25].

Особое внимание вопросу взаимодействия пространственных и смысловых факторов уделяется в психологии общения. Ситуация общения предполагает активизацию и порождение особого рода смысловых процессов — коллективной ментальности, группового смыслового поля, коллективных смыслов [13]. Эти процессы могут иметь как конструктивный характер, например, в случае совместной деятельности, так и деструктивный — поведение толпы. Так, в работах З. Фрейда отмечается непреодолимость, фатальность действия толпы на смысловые процессы человека. По мнению автора, в толпе человек перестает быть самим собой, он становится автоматом,

09.10.2012


112

Не обладающим собственной волей [21], [22].

114

Показано также, что активность и характер процессов смыслопорождения и смыслодвижения в ситуациях общения зависит не только от индивидуальных особенностей человека, но и от фактора пространственной организации общения — скученность, хаотичность или размеренность, упорядоченность, свобода или регламентированность. Влияние пространственного фактора на коммуникативное поведение человека стало предметом специального изучения в особой отрасли социальной психологии — проксемике, или пространственной психологии (Э. Т. Холл) [26]. Это направление обобщает этологические и антропологические данные, касающиеся пространственной организации общения и поведения животных и человека. Э. Т. Холл разработал методику оценки качества общения на основе пространственной структуры коммуникации. В экспериментах Т. Ньюкома и М. Сигала [7] показано влияние пространственного расположения субъектов общения на формирование эмоциональных отношений между людьми. Пространственная организация проживания оказалась фактором, способствующим или препятствующим формированию аттракции. В исследовании Д. Хоманса отмечается, что влияние пространственного фактора на формирование аттракции опосредствовано частотой взаимодействий между людьми [7].

Влияние типа организации пространства на коммуникативные процессы стало предметом специального анализа в работах Г. Осмонда [24]. Автор выделяет пространственную организацию так называемого социопетального и социофугального типа, побуждающую и препятствующую развитию межличностных отношений. По его мнению, пространственная организация коммуникации определяет и ее смысловую структуру.

В работах Р. Соммера исследовалось влияние гендерного фактора на пространственную организацию коммуникативного процесса [20]. Этот факт может быть также интерпретирован с точки зрения смысловых нюансов, вносимых в коммуникацию гендерными различиями.

Имеются многочисленные кросскультурные исследования в области организации коммуникативного пространства. Они берут свое начало в работах Э. Т. Холла, изучавшего специфику организации коммуникативного пространства лиц, принадлежащих к различным культурам [1].

Появление и развитие компьютерных сетей обостряет проблему соотнесения смыслового и физического факторов в человеческой коммуникации. Сетевая коммуникация при сохранении и даже расширении смыслового единства происходит в условиях отсутствия пространственного коммуникативного единства. Как показывают наблюдения, этот факт порождает многочисленные коммуниктивные и личностные проблемы — отчуждение, неуверенность, непредсказуемость партнера. Соответствующие исследования подтверждают гипотезу о функциональном единстве пространственного и смыслового полей в коммуникации людей [8].

Фактор пространственной организации общения оказывает влияние на формирование частной разновидности коллективного смысла — феномена конформности. Конформность может быть определена как смысловое давление, захват индивидуальной смысловой динамики групповыми процессами смыслодвижения, утрата субъектом смысловой и поведенческой самостоятельности. Феномен конформности впервые был продемонстрирован в экспериментах С. Аша [1]. С их помощью было

09.10.2012


112

Обнаружено, что при решении различных задач ответы испытуемых зависели от того, достигалось решение индивидуально или же в ситуации группового давления. Как оказалось, 37 % испытуемых в ситуации общения сдвигали свое мнение в сторону мнения группы. Это явление С. Аш назвал конформным поведением.

115

В своем собственном исследовании [16] мы проанализировали характер влияния, которое фактор организации коммуникативного пространства оказывает на проявление конформного поведения. Результаты эксперимента показали, что этот фактор является весьма существенным. Так, при вынужденном размещении испытуемого в ограниченном пространстве увеличивается вероятность конформного поведения. В ограниченном пространстве 44 % испытуемых проявили конформное поведение. При размещении группы в более свободном пространстве процент конформности составил около 28 %. Таким образом, наличие свободного пространства выступает как предпосылка смысловой самостоятельности субъекта, снижает вероятность проявления конформного поведения, ослабляя смысловое давление группы — основной фактор формирования феномена конформности.

По-видимому, пространственные характеристики общения влияют на актуальное состояние сознания субъекта в плане соотношения индивидуальных и групповых (коллективных) смысловых его составляющих. Модель конформного поведения является удачным примером для демонстрации динамики смысловых образований по оси индивидуализации– коллективности. В теоретическом контексте эта проблема обсуждается как вопрос о соотношении значения и смысла в индивидуальном сознании субъекта. В принципе, соотношение коллективных и индивидуализированных смысловых образований в сознании субъекта может быть рассмотрено как частный аспект этой более широкой проблемы.

Данный аспект получил оригинальное преломление в работах представителей французской социологической школы. Л. Леви-Брюль [12], Э. Дюркгейм [10] Обосновывали существенность связи между жизненным единством примитивной группы и неразделимым смысловым единством сознаний составляющих ее индивидов. Важной характеристикой примитивного сознания Э. Дюркгейм считал доминирование коллективных представлений над индивидуальными. Аналогичную мысль высказал Л. Леви-Брюль в своем исследовании первобытного сознания [12]. Преобладание коллективных смыслов над индивидуальными представлениями на стадии становления сознания имело своей целью создание психологических возможностей для совместной деятельности. Утратив свою абсолютную, подавляющую роль, формирование коллективных смыслов, совместное смыслодвижение сохраняет свою функциональную значимость как необходимое условие всякой совместной деятельности.

С этой точки зрения исследование взаимоотношения пространственных и смысловых составляющих процессов коммуникации приобретает значение в контексте еще одного кардинального теоретического вопроса — вопроса о генетически исходном внешне-социальном, предметно воплощенном статусе высших психических функций. Согласно идеям П. Жане и Л. С. Выготского [6], в ходе развития сознания внешние, материально-предметные отношения между людьми, всегда разворачивающиеся в реальном времени и пространстве, становятся базисом строения индивидуального сознания. При этом орудийные, коммуникативные, а также пространственные параметры социальных взаимодействий неизбежно оказывают влияние на характеристики

09.10.2012


112

Складывающихся психологических отношений. Будучи далеки от попытки прямого, линейного соотнесения пространственных и смысловых компонентов формирующихся коммуникативных процессов, отметим тем не менее тесную генетическую и функциональную взаимосвязь и единство этих компонентов.

Одной из основных исходных предпосылок совместной деятельности людей является мотивационное единство — общность мотивационно-потребностных

116

Диспозиций субъектов совместной деятельности. На этой основе в ходе складывающейся совместной деятельности формируются коллективные смысловые образования, реализующие и отчасти презентирующие ее результаты.

ЦЕЛЬ И ГИПОТЕЗЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Первичность, исходность мотивационно-эмоциональных процессов по сравнению с более «когнитивными», объективированными смысловыми процессами позволяет сделать предположение о том, что пространственная близость или удаленность в ситуации общения влияет на смысловые образования не прямым, непосредственным, а опосредствованным образом. «Посредником» между пространственным расположением субъектов общения и взаимными процессами смыслодвижения выступают процессы эмоционального, невербального плана, для «запуска» и функционирования которых пространственное расположение субъекта играет особую роль.

Целью исследования было изучение наличия и характера связи между пространственными, смысловыми и эмоциональными компонентами коммуникативного процесса.

МЕТОДИКА ЭКСПЕРИМЕНТА И ОБРАБОТКА РЕЗУЛЬТАТОВ

Эксперимент состоял в следующем. Ассистент экспериментатора приближался к испытуемому с расстояния 6 м. Испытуемому давалась инструкция: «К Вам приближается человек. Остановите его поднятием руки тогда, когда посчитаете нужным».

В качестве ассистентов и испытуемых выступали ученики старших классов школы-лицея. Одни и те же люди (30 человек) участвовали в эксперименте в качестве испытуемых и ассистентов попеременно.

На полу класса были предварительно нанесены пометки, обозначающие расстояние до испытуемого. Эти пометки находились вне поля зрения испытуемого и ассистентов. Расстояние, на котором испытуемый останавливал ассистента, обозначалось как коммуникативная дистанция. Пометки разбивали пространство между испытуемым и ассистентом на несколько зон, или коммуникативных дистанций [17], [24]: Интимная (0–50 см) составляет личное пространство человека, Персональная (50– 120 см) — пространство близкого общения, Социальная (120–350 см) — пространство делового достаточно поверхностного общения, все еще персонифицированного, и Общественная (более 350 см) — пространство деперсонифицированного общения (например, публичные выступления, лекции).

После проведения основного эксперимента испытуемых просили оценить степень внешней привлекательности, общительности как личностного свойства ассистента и степени эмоциональной близости с испытуемым каждого из ассистентов по 10-балльной

09.10.2012


112

6


Шкале. Эти показатели рассматривались нами как параметры смыслового пространства коммуникации. Затем коммуникативная дистанция по отношению к каждому ассистенту сопоставлялась с полученными в результате оценивания показателями привлекательности, эмоциональной близости отношений и общительности ассистента по оценке испытуемого.

Результаты обсчитывались как по всей выборке, так и дифференцированно с учетом половой принадлежности испытуемых, а также с учетом принадлежности испытуемого и ассистента к одному учебному классу.

РЕЗУЛЬТАТЫ ЭКСПЕРИМЕНТА И ИХ ОБСУЖДЕНИЕ

Результаты эксперимента были проанализированы с точки зрения наличия корреляционных зависимостей между основными параметрами коммуникативного процесса (коммуникативная дистанция,

117

О СООТНОШЕНИИ ФИЗИЧЕСКИХ И СМЫСЛОВЫХ ПАРАМЕТРОВ КОММУНИКАТИВНОГО ПРОСТРАНСТВА

Эмоциональные отношения с партнером, привлекательность партнера, оценка общительности партнера). Полученные коэффициенты корреляции отражены в таблице.

Анализ групповых данных показывает значимые корреляции между эмоциональными отношениями и коммуникативной дистанцией. Обнаруженная зависимость имеет обратный характер: чем выше оценивали испытуемые ассистентов по шкале эмоциональных отношений, тем меньше была коммуникативная дистанция. Коэффициент корреляции между исследуемыми параметрами у разных испытуемых колеблется от –0,5 до ό–0,7; его среднее значение по группе составило –0,64. Оценка значимости корреляции производилась с использованием критерия Стьюдента, вероятность ошибки 5 %.

Между показателями привлекательности и коммуникативной дистанции также существует обратная зависимость (чем выше оценка привлекательности, тем меньшую коммуникативную дистанцию выбирает испытуемый); R=–0,62.

Корреляция между оценкой общительности ассистента и коммуникативной дистанцией чрезвычайно высока (όR=–0,89) и имеет обратный характер. Общительные по оценке испытуемого ассистенты допускаются им на меньшее расстояние. Положительная корреляция между оценками общительности и привлекательности (R=0,58) говорит о том, что коммуникативно активные подростки оцениваются сверстниками как более привлекательные. Эти данные соотносятся с результатами В. Н. Лозоцевой [15], согласно

09.10.2012


112

Которым аутсайдеры в классе оцениваются одноклассниками как менее общительные.

Обнаружена прямая зависимость между параметрами привлекательности и эмоциональной близости партнеров (R=0,87), а также между параметрами общительности и эмоциональной близости (R=0,69). Ассистенты, оцениваемые более высоко по параметру эмоциональной близости, одновременно воспринимаются более привлекательными. Эмоциональная близость субъективно трактуется как позитивность коммуникативной диспозиции.

Оценка партнера как общительного, коммуникативно активного также положительно коррелирует с близостью эмоциональных отношений. Эта точка зрения соотносится с данными Л. Я. Гозмана [7], согласно которым при интенсификации общения рост симпатии превышает рост враждебности. По мнению автора, частое предъявление объекта само по себе формирует положительную установку на него. Кроме того, социальные нормы предписывают более положительное отношение к знакомым людям, в то время как незнакомые люди вызывают чувство настороженности.

Обнаруженные корреляционные зависимости позволяют интерпретировать коммуникативную дистанцию как

118

Психодиагностический параметр, презентирующий степень эмоциональной близости и оценку привлекательности партнеров по общению. Выбор коммуникативной дистанции партнерами по общению определяет желаемую степень персонификации коммуникативного процесса. Степень персонифицированности общения, в свою очередь, определяет характер взаимодействия его смысловых и эмоциональных компонентов, направленности и взаимности связанных с ними процессов.

Так, при деперсонифицированном общении (лекция, публичное выступление) преобладают асимметричные процессы смыслодвижения — преимущественно трансляция смысла выступающим. Получаемая выступающим обратная связь имеет не столько смысловой, сколько эмоциональный характер. Процесс смыслодвижения в сознании слушателя при этом реконструируется, гипотетически воспроизводится лектором по косвенным эмоциональным признакам.

При персонифицированном общении характер смыслодвижения меняется, последнее становится двусторонним, взаимным. В нем принимают участие как смысловые, так и эмоциональные процессы в их двустороннем единстве. Процесс приобретает характер обмена смыслами и эмоциями.

Таким образом, пространственная структура общения задает функциональное соотношение между смысловыми и эмоциональными компонентами коммуникативного процесса. Персонифицированное и деперсонифицированное общение различаются по параметрам этого соотношения. Основное различие состоит в характере встречных процессов, в виде обратной связи — эмоциональной или смысловой.

Психологическая персонификация общения включает в себя признание ценности, уникальности партнера и принципиального его подобия себе (в том числе смыслового и эмоционального). Персонификация партнера не зависит от знака эмоционального отношения в ходе коммуникации.

Деперсонификация — обезличивание партнера — предполагает отказ в уникальности и «подобности себе». Соответственно, деперсонификация является субъективным основанием формирования асимметричных отношений «Я– другой», что связано с отрицательным или безразличным эмоциональным отношением.

09.10.2012


112

Можно предположить следующую функциональную взаимосвязь между пространственными, смысловыми и эмоциональными компонентами общения в реальном коммуникативном акте, инициированном пространственной близостью партнеров. Пространственная близость интенсифицирует эмоциональную включенность в коммуникативный процесс. «Эмоциональный знак» ее пока неизвестен, что требует его определения в ходе смыслового соотнесения в процессе коммуникации. Происходит определение степени смыслового соответствия и знака эмоционального отношения. В свою очередь эмоциональная близость вызывает следующую пространственную динамику коммуникативного процесса:

1) эмоциональная близость → персонификация партнера → изменение параметров коммуникативного пространства (сближение);

2) эмоциональный конфликт или безразличие → деперсонификация → изменение параметров коммуникативного пространства (удаление).

Роль смыслового обмена в ходе коммуникации состоит в доопределении, коррекции знака эмоционального отношения. Формирующееся эмоциональное отношение влияет на динамику коммуникативной дистанции.

Предложенный механизм взаимодействия пространственных, эмоциональных и смысловых компонентов коммуникации может объяснять, например, процесс и результат смыслового и эмоционального «гештальтирования», проявления феномена избирательной персонификации членов группы.

119

Пространственные, эмоциональные и смысловые параметры коммуникативного процесса могут актуально не совпадать, но в ходе развития, формирования они обнаруживают тенденцию к совмещению, гармонизации. Однако степень динамичности, изменяемости разных аспектов различна. Одни из них могут иметь малую степень свободы (например, вынужденность пространственного размещения, смысловая или эмоциональная ригидность). В последнем случае эта ригидность может сопровождаться снижением динамичности и других составляющих коммуникативного пространства.

Так, например, эмоциональная ригидность (злопамятность) вынужденно сопряжена с соответствующей консервативностью, фиксированностью пространственных характеристик коммуникации (необходимость держаться подальше от предмета аффекта). Напротив, неустойчивость смысловых и эмоциональных установок сопряжена с пространственной коммуникативной «всеядностью», вместимостью близких коммуникативных зон субъекта по отношению к эмоционально и смыслово чуждым персонажам. Таким образом, интенсивная тенденция к пространственной близости при коммуникации может выступать как компенсаторный, замещающий механизм в случае смысловой и эмоциональной неустойчивости и несамостоятельности индивида.

В норме существует определенное соотношение пространственных, смысловых и эмоциональных параметров общения, а основу коммуникативной динамики составляет тенденция к их гармонизации, соответствию. В случаях нарушения личностного и коммуникативного становления человека меняется и характер соотношения этих компонентов общения: вместо гармонического взаимодействия они приобретают взаимно компенсаторный характер.

Пространственные параметры общения оказывают специфическое активизирующее влияние на невербальные и эмоциональные компоненты складывающегося коммуниктивного процесса. Формирующиеся при этом эмоциональные взаимосвязи

09.10.2012


112

Выступают в качестве фактора образования, развития и смещения коллективных смыслов. Функциональное значение пространственной организации в процессе общения имеет сложный характер. С одной стороны, пространственная организация общения фиксирует сложившиеся в процессе коммуникации эмоциональные и смысловые взаимоотношения. С другой стороны, она оказывает влияние на интенсивность, характер и ход развития эмоциональных и смысловых компонентов коммуникативных процессов. Пространственные характеристики общения значимо влияют на эмоциональные процессы, включенные в коммуникативный контекст. Эмоциональные невербализованные и часто неосознаваемые отношения субъектов общения становятся существенным фактором, формирующим и направляющим процесс взаимного смещения смысловых полей партнеров по общению. Одним из результатов этого процесса является движение смысловых составляющих сознания субъектов общения в сторону смыслового расхождения (смысловой эмансипации) или, напротив, формированию коллективных (групповых) смысловых образований, переходу к совместному смыслообразованию.

Функциональное значение пространственной организации общения меняется на разных стадиях коммуникации и совместной деятельности. С одной стороны, пространственная организация общения является результатом сложившихся эмоциональных и смысловых итогов коммуникации и совместной деятельности. Она как бы закрепляет достигнутые в ходе общения итоги, выступая как наблюдаемый извне «срез» эмоционально-смыслового коммуникативного статуса членов группы. Пространственная организация группы людей, будучи устойчивой и стереотипизированной,

120

Может служить диагностическим показателем, презентирующим сложившиеся в группе эмоциональные и смысловые отношения. Например, опытный преподаватель интуитивно оценивает степень потенциальной лояльности учеников и взаимоотношения между ними по предпочитаемому ими месту в классе или аудитории. С другой стороны, актуальная пространственная организация общения, особенно в ситуации вынужденности размещения людей, становится фактором, влияющим на складывающиеся между ними процессы эмоционального и смыслового взаимодействия. Пространственное размещение субъектов общения не только запускает процессы эмоционального и смыслового формирования группы, но существенно влияет на их характер и знак.

С целью изучения гендерных различий в формировании коммуникативной дистанции результаты эксперимента анализировались в зависимости от половой принадлежности ассистента и испытуемого. Полученные результаты отражены в виде гистограмм. Рисунок показывает, что коммуникативная дистанция меняется в случае моногендерного или межгендерного общения. Коммуникативная дистанция как у женщин, так и у мужчин меньше в случае моногендерного общения по сравнению с межгендерным. Однако степень выраженности тенденции к сокращению коммуникативной дистанции в случае моногендерного общения у лиц мужского пола меньше по сравнению с женщинами. Эти данные соотносятся с наблюдениями Р. Соммера [20], согласно которым женщины располагаются в ситуации общения с незнакомыми ближе к женщинам, чем к мужчинам.

Обнаружилась асимметрия коммуникативной дистанции в ситуации межполового общения, когда ассистент и испытуемый — разного пола. Так, испытуемые-юноши выбирают меньшую коммуникативную дистанцию по отношению к ассистентам-09.10.2012


112

10


Девушкам, в то время как испытуемые-девушки — бОЛьшую по отношению к ассистентам мужского пола. Из гистограмм видно, что девушки при общении с юношами чаще выбирают социальную зону (120–350 см), тогда как юноши выбирают личную зону (50–120 см) при общении с девушками. Склонность испытуемых к сокращению коммуникативной дистанции может быть рассмотрена как поведенческая презентация стремления к эмоциональной близости в общении.

Полученные данные могут быть объяснены половыми различиями в степени выраженности потребности в эмоциональной близости при общении. По-видимому, эта потребность актуальна для всех испытуемых, однако степень ее выраженности в реальном общении (и в частности, в виде коммуникативной дистанции) зависит от половой принадлежности.

Наблюдения за поведением испытуемых вне эксперимента позволяют предполагать, что в мотивации поведения, связанного с малой коммуникативной дистанцией, имеется выраженный демонстративный компонент. Он может выступать в качестве не осознаваемого испытуемыми сигнала о готовности и желательности эмоционально близких отношений. Подобные демонстративные паттерны социально приемлемы для женщин, однако для мужчин они не являются таковыми, поскольку интуитивно оцениваются как признак феминности.

Соответственно готовность и потребность юношей в эмоционально близких отношениях не находит выражения в уменьшении коммуникативной дистанции при общении представителей своего пола. Этим может быть объяснена возрастная вариативность в выраженности общения при малой коммуникативной дистанции между мужчинами: если у подростков можно часто наблюдать такие случаи, то с возрастом они встречаются все реже. Это может быть связано с постепенной возрастной кристаллизацией мужских половых ролей и

121

09.10.2012


112

11


О СООТНОШЕНИИ ФИЗИЧЕСКИХ И СМЫСЛОВЫХ ПАРАМЕТРОВ КОММУНИКАТИВНОГО ПРОСТРАНСТВА

122

Соответствующих поведенческих паттернов, происходящей на основе дифференциации мужского и женского типов поведения.

Меньшая возрастная вариативность по параметру коммуникативной дистанции у испытуемых женского пола говорит о том, что женские поведенческо-коммуникативные паттерны формируются в соответствии с иным сценарием, предположительно следуя собственной независимой логике, в то время как у мужчин они складываются как антитеза женскому поведению.

09.10.2012


112

12


Эти данные согласуются с интерпретацией высокой демонстративной поведенческой маскулинности как компенсаторной реакции по отношению к внутренней психологической феминности субъекта [14].

ВЫВОДЫ

1. Пространственная организация общения выполняет в коммуникативном процессе
целый ряд функций. С одной стороны, она фиксирует сложившиеся в процессе
коммуникации эмоциональные и смысловые взаимоотношения, с другой стороны, она
оказывает влияние на интенсивность, характер и ход развития эмоциональных и
смысловых компонентов коммуникативных процессов.

2. Выбор коммуникативной дистанции партнерами по общению определяет желаемую степень персонификации коммуникативного процесса.

3. Существует индивидуальное соотношение пространственных, смысловых и эмоциональных параметров общения. Наблюдающаяся тенденция к их гармонизации, сопряженному изменению составляет основу коммуникативной динамики.

4. Пространственные, эмоциональные и смысловые параметры коммуникативного процесса могут актуально не совпадать, степень динамичности, изменяемости разных аспектов также различна.

5. Коммуникативная дистанция различна в случае моногендерного и межгендерного общения. Коммуникативная дистанция как у женщин, так и у мужчин меньше в случае моногендерного общения по сравнению с межгендерным. Однако тенденция к сокращению коммуникативной дистанции в случае моногендерного общения у лиц мужского пола менее выражена по сравнению с женщинами.

1. Андреева Г. М. Социальная психология. М.: Аспект Пресс, 1996.

2. Блинникова И. В. Зрительный и пространственный опыт в мысленной репрезентации // Психол. журн. 1998. Т. 19. № 1. С. 101–115.

3. Блинникова И. В., Капица М. С., Барлас Т. В. Функциональные и эмоциональные искажения в пространственных представлениях // Вестн. МГУ. Сер. 14. Психология. 2000. № 3. С. 62–73.

4. Брунер Дж. Психология познания. М.: Прогресс, 1977.

5. Величковский Б. М., Блинникова И. В., Лапин Е. В. Представление реального и воображаемого пространства // Вопр. психол. 1986. № 3. С. 103–112.

6. Выготский Л. С., Лурия А. Р. Этюды по истории поведения. М.: Педагогика, 1993.

7. Гозман Л. Я. Психология эмоциональных отношений. М.: Изд-во МГУ, 1987.

8. Гуманитарные исследования в Интернете / Под ред. А. Е. Войскунского. М.: Можайск-терра, 2000.

9. Джемс У. Психология / Под ред. Л. А. Петровской. М.: Педагогика, 1991.

10. Дюркгейм Э. Социология и теория познания // Хрестоматия по истории психологии / Под
ред. П. Я. Гальперина, А. Н. Ждан. М.: Изд-во МГУ, 1980.

11. Коффка К. Восприятие: введение в гештальттеорию // Хрестоматия по ощущению и
восприятию / Под ред. Ю. Б. Гиппенрейтер и М. Б. Михалевской. М.: Изд-во МГУ, 1975.

12. Леви-Брюль Л. Сверхъестественное в первобытном мышлении. М.: Педагогика-Пресс, 1994.

13. Леонтьев Д. А. Психология смысла. М.: Смысл, 1999.

14. Либин А. В. Дифференциальная психология. М.: Педагогика, 2000.

15. Лозоцева В. Н. Роль учителя в преодолении конфликтов между подростками-
одноклассниками // Вопр. психол. 1986. № 1. С. 79–86.

16. Пахомов И. А., Арестова О. Н. Роль пространственного фактора в формировании
коллективного смысла// Вестн. МГУ. Сер. 14. Психология. 2001. № 3. С.15–24.

09.10.2012


112 13

123

17. Пиз А. Язык телодвижений. Новгород: Ай Кью, 1995.

18. Рехтшафен С. Мастерская времени. София: София, 1997.

19. Соколова Е. Т. Мотивация и восприятие в норме и патологии. М.: Изд-во МГУ, 1976.

20. Соммер Р. Личное пространство // Популярная психология. Хрестоматия / Сост. В. В. Мироненко. М.: Просвещение, 1990.

21. Тард Г. Общественное мнение и толпа / Пер. с франц. под ред П. С. Когана. М.: Товарищ. типогр. А. И. Мамонтова, 1902.

22. Фрейд З. Психология масс и анализ человеческого «Я» / Пер. с нем. Я. М. Когана. М.: Современные проблемы, 1925.

23. Хекхаузен Х. Мотивация и деятельность: В 2 т. М.: Педагогика, 1986.

24. Черноушек М. Психология жизненной среды. М.: Мысль, 1989.

25. Яценко Т. С., Кмит Я. М., Машенская Л. Д. Психоаналитическая интерпретация комплекса тематических психорисунков (глубиннопсихологический аспект). М.: СИП РИА, 2000.

26. Hall E. T. The hidden dimension. N. Y.: Double-day & Co., 1966.

27. Kohler W. Gestalt psychology today // Am. Psychol. 1959. V. 14. N 12. P. 17–46.

28. Lewin K. A dynamic theory of personality. N. Y., 1935.

29. Lewin K. Defining «The field at a given time» // Psychol. Rev. 1943. V. 50. N 3. P. 113–156.

30. Milgram S. Group pressure and action against the person // J. of Abn. and Soc. Psychol. 1964. N 69. P. 78–96.

31. Zimbardo P. G. The human choices: Individuation, reason and order deindividuation, impulse and chaos. Unpubl. manuscript, Stanford Univ., 1969.

Поступила в редакцию 5.VI 2001 г.

09.10.2012


113

1


113 ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ