СОВЕТСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ НАКАНУНЕ 1936 ГОДА

С. А. БОГДАНЧИКОВ

В середине 1930-х гг. советскими психологами был осуществлен обширный цикл теоретических, экспериментальных и прикладных исследований. Основное внимание в статье уделяется трем фундаментальным работам — «Мышление и речь» Л. С. Выготского (1934), «Память и мышление» П. П. Блонского (1935) и «Основы психологии» С. Л. Рубинштейна (1935). Делается вывод о высоком теоретическом и методологическом уровне, достигнутом советской психологией накануне Постановления ЦК ВКП(б) «О педологических извращениях в системе наркомпросов» (1936). В заключение указывается на негативные последствия данного постановления для дальнейшего развития всей советской психологии.

Ключевые слова: История советской психологии, институционализация, деинституционализация, марксизм, идеологизация, «особая» наука.

Одним из переломных моментов в истории советской психологии стал, как известно, июль 1936 г., когда вышло Постановление ЦК ВКП(б) «О педологических извращениях в системе наркомпросов». О том, с чем подошла советская психология к этой дате, и пойдет речь в данной статье. Начать следует с общего представления о механизме институционализации науки.

СОВЕТСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ В БОРЬБЕ ЗА СУЩЕСТВОВАНИЕ

Институционализация науки представляет собой процесс, в ходе которого «формируется социальный институт науки с присущей ему системой ценностей и норм», а также «устанавливается соответствие между этой системой и нормативно-ценностной системой, характерной для общества в целом» [47; 88]. Для истории отечественной науки советского периода, по Б. Г. Юдину, характерен феномен «вторичной институционализации», тесно связанный с разрушительной тенденцией (деинституционализацией): «Процесс деинституционализации науки по своей протяженности, конечно, не ограничивается периодом с 1917 по 1927 г. Разрушение основополагающих норм научного этоса, скажем, продолжалось и в последующие годы. Уже в этот период, однако, начинается процесс вторичной институционализации, во всяком случае, дают о себе знать его главные действующие силы. Этот процесс в конечном счете и привел к созданию такого социального образования, как советская наука» [47; 99].

На «особом пути» [31; 227], по которому была вынуждена идти советская психология, ее ждал перманентный идеологический прессинг в сочетании с периодически накатывающимися волнами репрессий [31; 229]. Для доказательства права на существование и дальнейшее развитие советским психологам было необходимо помимо (а иногда даже и вместо) собственных проблем решать проблемы совсем другого рода — идеологические, политические, партийные. Иначе было не выжить. Психология в СССР неотвратимо

157

29.09.2012


156

2


Идеологизировалась и политизировалась, чтобы в итоге стать особой, идеологизированной наукой, представляющей собой сплав научных (собственно психологических) и вненаучных, идеологических по своей сути признаков [12].

В начале 1930-х гг. уже можно было подводить некоторые итоги.

ХРОНИКА ПАДЕНИЯ

О ситуации, сложившейся в самом начале 1930-х гг. в советской психологии, красноречиво свидетельствует резолюция собрания партийной ячейки Института психологии [22], посвященная итогам так называемой реактологической дискуссии, поставившей жирную точку в судьбе реактологии («марксистской психологии») К. Н. Корнилова.

В резолюции с большевистской прямотой констатируется: «К проблеме психологических кадров и роли самой психологии существует пренебрежительное

Отношение как со стороны соответствующих отделов Наркомпроса и президиума

1 РАНИМПа, так и руководителей многих вузов. Например, в программах Наркомпроса

Совершенно отсутствуют психология и психотехника; психологические кафедры

Пытаются ликвидировать даже в таких передовых педвузах, как Академия

Коммунистического воспитания или Институт им. Либкнехта, причем психология и

Психотехника рассматриваются как часть педологии, и их преподавание или совершенно

Исключается, или же сокращается ниже всяких минимумов… В Институте психологии,

Педологии и психотехники заканчивают аспирантуру в этом году лишь три человека по

Психологии, из них ни одного по психотехнике, а в следующем году выпуску подлежат

Всего-навсего один психотехник и один психолог» [22; 8].

Но это был только 1931 г., и авторы резолюции еще могли строить далеко идущие

Планы, уповая на всемогущий партийный ресурс: «Ближайшими необходимыми

Практическими мероприятиями в отношении подготовки кадров в области психологии и

Психотехники является нижеследующее: а) обратить внимание на скорейшую ликвидацию

Прорыва в создании коммунистических кадров психологов и психотехников путем

Плановой вербовки аспирантов из оканчивающих соответствующие вузы партийцев,

Выделения определенного процента из парттысячников, организации специального

Психоневрологического отделения при Институте Красной профессуры естествознания и

Философии, а также объединения имеющихся разрозненных психологов, работающих в

Различных других областях; б) поставить вопрос об организации специального вуза для

Подготовки психологов, психотехников и педологов; в) необходимо включить в

Программы вузов, особенно педагогических, психологию и психотехнику как

Обязательные предметы, отводя на них нормальное количество часов; г) необходимо

Организовать при вузах самостоятельные психологические кафедры, с тесной увязкой их с

Работой кафедр смежных дисциплин; д) подготовку аспирантов психологов и

Психотехников необходимо проводить с непрерывной производственной практикой, с

Закреплением определенных баз для психологической и психотехнической работы на

Крупных заводах, совхозах, колхозах, в учебных заведениях, издательствах, учреждениях

2 Военного ведомства ; е) необходимо пересмотреть квалификацию работников

Психологических кафедр в вузах и техникумах с точки зрения их подготовки в области

Марксистско-ленинской методологии, причем назначение заведующих кафедрами не

Должно проводиться без санкции компетентного

29.09.2012


156

3


158

Партийного методологического центра» [22; 9].

В общем, и здесь «хотели как лучше». В реальности все получалось намного проще и страшнее. После первого (оказавшегося и последним) Всесоюзного съезда по изучению поведения человека (1930) следующий психологический съезд в СССР — I съезд Общества психологов СССР — состоялся только в 1959 г.; даже если датой возобновления считать 1952 г. (когда состоялось Первое Всесоюзное совещание по психологии), то все равно срок получается немалый. После 1931 г. в СССР перестали проводиться съезды по педологии и психотехнике. В 1932 г. были закрыты (очевидно, за ненадобностью) журналы «Психология» и «Педология», в 1934 г. перестал выходить журнал «Советская психотехника». С 1929 по 1954 г. советские психологи не принимали участия в международных психологических конгрессах. В 1935 г. были репрессированы А. П. Нечаев (1870—1948), Г. Г. Шпет (1879—1937) и И. Н. Шпильрейн (1891—1937).

В содержательном плане в результате беспощадной и непрерывной борьбы «со всякими антимарксистскими, антиленинскими теориями» [22; 1] к 1933 г. в СССР не стало не только сумасбродной «теории новой биологии» Э. Енчмена, но и традиционной эмпирической психологии, а затем и реактологии К. Н. Корнилова, рефлексологии В. М. Бехтерева, концепции М. Я. Басова, социальной психологии, психоанализа. Совсем немного оставалось жить угасавшему в безвестности В. А. Вагнеру (1849—1934) — основоположнику сравнительной психологии в России. А на очереди уже стояли педология и психотехника, «психология с точки зрения материалиста» советского бихевиориста В. М. Боровского [27], [36], культурно-историческая теория Л. С. Выготского [35] и другие теории, отрасли и подходы, которые появились уже в послереволюционную эпоху и должны были, по идее, на все сто процентов олицетворять собой новую — марксистскую, советскую — психологию.

ТВОРЧЕСКИЕ ДОСТИЖЕНИЯ

На этом фоне кажется почти чудом, что середина 1930-х гг. в истории российской психологии ознаменовалась выходом в свет целого ряда работ, свидетельствующих о больших достижениях советских психологов в решении фундаментальных и прикладных проблем. К наиболее значимым работам, вышедшим накануне постановления о педологии (в 1934— 1935 гг. и первой половине 1936 г.), прежде всего относятся работы П. П. Блонского — монографии «Память и мышление» [9], «Развитие мышления школьника» [10] и «Очерки детской сексуальности» [8], учебник «Педология» [6], [11], статьи в журналах «Педагогическое образование» и «Народный учитель». Кроме того, в 1935 г. под редакцией П. П. Блонского вышел сборник «Эйдетизм и школьный возраст» [46], основу которого составило выполненное Г. Фейманом под руководством П. П. Блонского экспериментальное исследование эйдетизма [46; 13—66]. В этом сборнике П. П. Блонский был автором «Введения» [46; 5—6] и статьи «Э. Йенш как психолог» [46; 7—12].

В 1934—1935 гг. был опубликован ряд важных работ Л. С. Выготского (почти все они

Вышли уже посмертно): монография «Мышление и речь» [19], сборник статей

3 «Умственное развитие детей в процессе обучения» [20] , учебное пособие «Основы

Педологии» [14], [18], статья «Проблема развития в структурной психологии» [15], тезисы

Доклада «Психология и учение о локализации психических функций» [16], предисловие к

Книге Ж. И. Шиф [45] (исследование было выполнено под руководством Л. С. Выготского),

Сборник «Умственно-отсталый ребенок» под редакцией Л. С. Выготского и И. И.

29.09.2012


156

4


Данюшевского [44].

159

К работам С. Л. Рубинштейна, опубликованным в 1934—1936 гг., относятся «Основы психологии» [41], теоретическая статья «Проблемы психологии в трудах К. Маркса» [37], а также несколько статей, посвященным вопросам преподавания психологии в вузе [38][40], [42].

Среди наиболее значимых публикаций других авторов следует назвать работы: «Психология педагогической оценки» Б. Г. Ананьева [4], «Психическая деятельность животных» В. М. Боровского [13], учебник «Психология» К. Н. Корнилова [23], «Глаз и его работа» С. В. Кравкова [24], «Практикум по экспериментальной психологии» П. С. Любимова [26], «Цвет в архитектуре» Б. М. Теплова (с соавторами) [3]. К этому же ряду непосредственно примыкают два сборника экспериментальных исследований: «Зрительные ощущения и восприятия» [21] (со статьями Б. М. Теплова, С. В. Кравкова, А. А. Смирнова, В. А. Артемова, А. И. Богословского и других) и два тома «Психологических исследований» — «Инстинкты, навыки» [33] и «Рефлексы, инстинкты и навыки» [34], ведущими авторами в которых выступили В. М. Боровский и Н. Ю. Войтонис.

Впечатляющий список, особенно если учитывать разнообразную — теоретическую, экспериментальную, прикладную, учебную — направленность всех этих работ!

По-видимому, совсем не случайно к середине 1930-х гг. относится пик творческой активности Харьковской школы (А. Н. Леонтьев, В. И. Аснин, П. Я. Гальперин, Т. О.

Гиневская, А. В. Запорожец, П. И. Зинченко, Г. Д. Луков, О. М. Концевая, К. Е. Хоменко и

4 Другие) . Примечательно, что в 1936 г. кандидатами наук среди них стали А. Н. Леонтьев

(без защиты), А. В. Запорожец (диссертация «Роль элементов практики и речи в развитии

Мышления ребенка») и П. И. Зинченко («О забывании и воспроизведении школьных

Знаний»).

Для полноты картины следует также указать на большое количество переведенных на русский язык и изданных к тому времени работ — Ж. Пиаже, Дж. Уотсона, А. Гезелла, К. Бюлера, В. Келера, К. Коффки, Э. Торндайка, В. Штерна, З. Фрейда, К. Юнга и других выдающихся представителей зарубежной психологии.

Столь же показательными для проводимого «хронологического среза» являются сведения о работах, написанных в середине 1930-х гг., но изданных значительно позже или вообще так и оставшихся неизданными. Именно тогда была написана выдающаяся работа Н. А. Бернштейна [5]. До сих пор остается неизданной большая работа «Сравнительная психология. Область ее исследования и предмет», подготовленная В. А. Вагнером в последние годы жизни. Также в рукописи осталась работа П. Я. Гальперина «Система исторической психологии Л. С. Выготского» (1935). В 1934—1936 гг. повышенный интерес к проблемам психологии проявлял И. П. Павлов, в беседах со своими учениками и сотрудниками затрагивая вопросы, находящиеся на стыке психологии и физиологии (эксперименты В. Келера и Э. Торндайка, теоретические положения и методы интроспективной психологии, бихевиоризма, гештальтпсихологии и т. д.) [30].

ТРИ ВЕРШИНЫ

Из всей совокупности публикаций середины 1930-х гг. в первую очередь заслуживают внимания три новаторские, фундаментальные во всех отношениях работы: «Мышление и речь» Л. С. Выготского [19], «Память и мышление» П. П. Блонского [9] и «Основы

29.09.2012


156

5


Психологии» С. Л. Рубинштейна [41].

В предисловии Л. С. Выготский так оценивал значение своей работы: «Новое в нашем исследовании может быть сведено к следующим пунктам: 1) экспериментальное установление того факта, что значения слов развиваются в детском возрасте, и определение основных ступеней в их развитии; 2) раскрытие своеобразного

160

Пути развития научных понятий ребенка по сравнению с его спонтанными понятиями и выяснение основных законов этого развития; 3) раскрытие психологической природы письменной речи как самостоятельной функции речи и ее отношения к мышлению; 4) экспериментальное раскрытие психологической природы внутренней речи и ее отношения к мышлению» [19; 2—3].

Не менее важным проблемам была посвящена монография П. П. Блонского «Память и мышление» [9]. Согласно предложенной П. П. Блонским генетической теории памяти четыре вида памяти — моторная, аффективная, образная и вербальная — являются этапами и уровнями в развитии памяти (в филогенезе и онтогенезе). При этом П. П. Блонский не упускал из виду и обратные процессы (забывание, различные расстройства памяти) и даже сформулировал «закон деградации памяти из высшего вида в низший» [9; 337], когда «по мере забывания начинает более заметно выступать деятельность памяти низшего с генетической точки зрения уровня» [9; 254]. В связи с этим некоторые психопатологические явления П. П. Блонский предлагал рассматривать по механизму регрессии мышления к памяти или воображению. Работе П. П. Блонского присущи теоретическая глубина, тщательность теоретического и историографического (начиная с самых древних времен) анализа, широкое использование иностранных источников, свободное обращение как с классическими, так и с современными, относящимися к первой трети XX в. работами (Ф. Бартлетта, К. Бюлера, В. Вундта, П. Жане, Э. Торндайка, З. Фрейда и других), привлечение дополнительных — философских, лингвистических, литературоведческих — источников, скрупулезный анализ эмпирических данных, в том числе результатов собственных экспериментов и наблюдений, включая интроспективные данные.

Работа С. Л. Рубинштейна «Основы психологии» [41] вышла с грифом «пособие для

Высших педагогических учебных заведений», но прежде всего это фундаментальная

5 Исследовательская работа. Между тем только в монографии [2] рассматриваются

Отдельные (хотя и, безусловно, важные) аспекты работы С. Л. Рубинштейна, хотя тезис о

Том, что «Основы психологии» явились важным этапом на пути к «Основам общей

Психологии», вряд ли требует особых доказательств. Уже в «Основах» 1935 года С. Л.

Рубинштейн недвусмысленно заявлял: «Единство сознания и объективной деятельности

Является методической основой в построении психологии» [41; 52]. «Преобразованное

Понимание психики и деятельности вскрывает подлинное внутреннее единство между

Ними… Психология изучает психику через посредство деятельности и тем самым

Психологические особенности деятельности» [41; 53].

Большую ценность работа С. Л. Рубинштейна представляет и как учебное пособие, как хорошо продуманный и удобный для использования источник сведений по различным вопросам психологии. Не стоит забывать и о том, что именно за «Основы психологии» С. Л. Рубинштейну в 1937 г. была присуждена ученая степень доктора педагогических наук (по психологии).

Примечательно, что каждый из авторов хорошо осознавал методологическую новизну

29.09.2012


156

6


И принципиальную значимость своего исследования.

Коротко и ясно свой общий замысел охарактеризовал С. Л. Рубинштейн: «Настоящая книга представляет собой попытку дать целостную систему психологии, охватывающую основной экспериментальный материал и проникнутую единством методологической концепции. Осуществление этого замысла является лишь первым шагом на том пути, на который советская психология только вступает» [41; 6].

161

Л. С. Выготский, определяя проблему мышления и речи как «узловую проблему всей психологии человека, непосредственно приводящую исследователя к новой психологической теории сознания» [19; 3], подчеркивал, что «систематическая экспериментальная разработка этой проблемы, сколько нам известно, вообще не предпринималась еще никем из исследователей… Помимо экспериментальных исследований мы неизбежно должны были обратиться к теоретическому и критическому исследованию» [19; 1].

В том же духе высказывался и П. П. Блонский: «Проблема “память и мышление” — одна из самых трудных в психологии» [9; 335]. «До сих пор в специальной психологической литературе эта проблема, как таковая, не подвергалась систематическому исследованию… Свое исследование я стремился строить на эксперименте и историко-лингвистических данных» [9; 118].

Немаловажно было и то, что это были работы, созданные уже по новому, советскому образцу. Точнее говоря, в той мере, в какой они использовали понятийный аппарат и проблематику марксистской философии и были проникнуты большевистским духом, они сами волей-неволей претендовали на роль такого образца в области психологии. Эти работы были советскими и марксистскими не только географически и политически, но и на самом деле, содержательно. И для Л. С. Выготского было вполне естественно сказать, подводя итоги исследования: «Мы стремились экспериментально изучить диалектический переход от ощущения к мышлению и показать, что в мышлении иначе отражена действительность, чем в ощущении, что основной отличительной чертой слова является обобщенное отражение действительности» [19; 318].

Еще более категорично о роли марксизма высказывался П. П. Блонский: «Основная мысль, красной нитью проходящая через всю книгу, та, что проблема “память и мышление” разрешается лишь на почве Диалектического Рассмотрения ее» [9; 118]. «Проблема может быть разрешена только на почве диалектического Материализма, и необходимо использовать имеющиеся по этому вопросу указания Маркса, Энгельса и Ленина. Автору в своем исследовании постоянно приходилось обращаться к философским работам основоположников марксизма и находить в них ключ к решению вопроса. В противоположность ошибочным и бесплодным идеалистическим конструированиям психологических процессов ленинская теория отражения является основой того, как надо исследовать данную проблему. Только при полном проведении ее проблема может быть разрешена» [9; 119].

Аналогично С. Л. Рубинштейн, завершая в «Основах психологии» главу, посвященную истории психологии, подчеркивал: «Перед советской психологией стоит в настоящее время большая и ответственная задача: освоив весь добытый в предшествующем развитии психологической науки материал, реализовать в психологии марксистско-ленинскую методологию с тем, чтобы на этой новой основе разворачивать экспериментальное исследование, направленное на разработку основных теоретических проблем психологии

29.09.2012


156

7


И на разрешение важнейших вопросов, которые ставит перед психологией практика социалистического строительства» [41; 37].

При общей оценке работ П. П. Блонского, Л. С. Выготского и С. Л. Рубинштейна не стоит сбрасывать со счетов и такие информативные количественные показатели, как объем в печатных листах и солидный — даже по тем временам — тираж каждого из изданий (десять тысяч экземпляров). Сегодня мы должны по достоинству оценить и то обстоятельство, что эти работы при всей своей оригинальности и критичности ни в коей мере не претендовали на монопольное владение истиной и могли уживаться друг с другом в тесном пространстве марксистской идеологии.

В целом можно без преувеличения сказать, что данные работы стали не только широким обобщением и непосредственным

162

Продолжением, но и Вершиной Всего того, что было создано, накоплено, критически осмыслено и усвоено (включая традиции и достижения русской дореволюционной психологии, а также богатого зарубежного опыта) отечественными психологами в области фундаментальных исследований за пятнадцать мирных лет, т. е. уже в новых социальных условиях, за годы советской власти.

Судя по всему, к 1935 г. советские психологи в лице своих лучших представителей наконец-то, несмотря ни на что и вопреки всему, вышли (по крайней мере, в плане публикаций, в области теории) на оптимальное сочетание самых различных интересов, факторов, источников и тенденций (идеологических и научных, традиционных и новаторских, отечественных и зарубежных, теоретических и практических), столь необходимое для выживания и функционирования науки в условиях тоталитарного государства. С этой точки зрения вполне объяснимо, что после того как в 1934 г. было

Опубликовано постановление Советского правительства «Об ученых степенях и званиях»

6 (отмененных в 1917 г.), докторами педагогических наук (по психологии) без защиты, по

Совокупности работ и заслуг, в 1935 г. стали П. П. Блонский, В. М. Боровский и К. Н.

Корнилов, в 1936 г. — А. П. Болтунов. Кандидатами наук в это же время стали Б. М. Теплов

(1935) и А. А. Смирнов (1936), а также, как указывалось выше, «харьковчане» А. Н.

Леонтьев, А. В. Запорожец и П. И. Зинченко.

ВЕЛИКИЙ ПЕРЕЛОМ

Однако сразу за достигнутой вершиной вместо новых сияющих высот и захватывающих дух перспектив перед советскими психологами неожиданно открылась пропасть: нелегкий процесс вторичной институционализации, в идеологическом плане находивший выражение в превращении всей психологии в СССР в особую, идеологизированную науку — советскую психологию, в июле 1936 г. был самым кардинальным образом прерван Постановлением ЦК ВКП(б) «О педологических извращениях в системе наркомпросов» [28], [29].

Постановление обозначило собой ту грань, за которой говорить о существовании в СССР психологической науки стало весьма проблематично — причем во всех смыслах. И один из этих смыслов состоял в том, что вскоре после публикации работы «Память и мышление» П. П. Блонского, «Мышление и речь» Л. С. Выготского и «Основы психологии» С. Л. Рубинштейна оказались повисшими в воздухе, раскритикованными и надолго забытыми.

29.09.2012


156

8


Ни одна из этих выдающихся (каждая — по-своему, в своей «номинации») работ уже не могла быть опубликованной после постановления о педологии. Так, второе издание работы Л. С. Выготского «Мышление и речь» вышло только в 1956 г., второе издание работы П. П. Блонского — в 1964 г., а попытка С. Л. Рубинштейна выпустить в 1939 г. второе (как нетрудно предположить, исправленное, и причем значительно) издание «Основ» закончилась неудачей: «С. Л. Рубинштейн предполагал в 1939 г. опубликовать второе издание своих “Основ психологии” (1935), но это произошло лишь год спустя, и книга вышла под измененным названием “Основы общей психологии”. Причина задержки, по его словам, была та, что К. Н. Корнилов с двумя другими крупными психологами написали резко отрицательную рецензию на рукопись “Основ…” 1939 г.» [1; 281]. В результате в вышедших в 1940 г. «Основах общей психологии» С. Л. Рубинштейну пришлось уже на первых страницах работы всячески открещиваться от своих «Основ» образца 1935 г. и затем уже стараться не вспоминать о них, — «пронизанных», если верить самому С. Л. Рубинштейну, какими-то невероятными грехами в виде «созерцательного интеллектуализма» и «традиционного абстрактного

163

Функционализма» [43; 3]. До сих пор книга С. Л. Рубинштейна «Основы психологии» является, как это ни парадоксально, наименее проанализированной из всех его работ.

Подводя общие итоги, следует подчеркнуть, что У нас есть все основани я середину 1930-х гг. в истории советской психологии считать пиком творческой активности, беспрецедентным по своей силе и результативности решительно во всех областях — в теории, эксперименте, на практике. И только из-за совершившегося 4 июля 1936 г. «великого перелома» этот процесс был прерван самым кардинальным образом. Выше в статье мы уже отмечали отсутствие публикаций Харьковской школы, приводя в сноске соответствующую цитату из статьи А. А. Леонтьева, Д. А. Леонтьева и Е. Е. Соколовой. Здесь есть смысл привести эту цитату целиком, так как она прекрасно символизирует, как нам думается, общую ситуацию в советской психологии после постановления о педологии: «Научная история Харьковской группы еще не написана. Более того, лишь ничтожная часть выполненных ею исследований доступна в виде публикаций. Основная их масса либо не предназначалась для печати, либо публикация не была осуществлена по вненаучным причинам (после постановления ЦК ВКП(б) от 4 июля 1936 г. “О педологических извращениях в системе наркомпросов” в Харькове был рассыпан набор уже готового к печати сборника статей), либо результаты исследований публиковались в малотиражных, совершенно недоступных сейчас материалах местных конференций» [25; 16].

В наше время приходится по крупицам и обломкам собирать многое из «рассыпанного» (запрещенного, утраченного, вытесненного, недосказанного) в те годы, но задача эта не такая уж безнадежная, как может показаться на первый взгляд. Не все еще потеряно, и многое еще предстоит вспомнить. Ведь прошлое зависит и от нас — разумеется, в той мере, в какой оно является частью нашего настоящего, частью нас самих.

1. Абульханова-Славская К. А., Брушлинский А. В. Исторический контекст и современное значение

Фундаментального труда С. Л. Рубинштейна // С. Л. Рубинштейн. Основы общей психологии: В 2 т. Т. 2. М.: Педагогика, 1989. С. 250—283.

2. Абульханова-Славская К. А., Брушлинский А. В. Философско-психологическая концепция С. Л.

Рубинштейна:к 100-летию со дня рождения. М.: Наука, 1989.

29.09.2012


156

9


3. Алексеев С. С., Теплов Б. М., Шеварев П. А. Цвет в архитектуре. М.: Госстройиздат, 1934.

4. Ананьев Б. Г. Психология педагогической оценки. Л.: Ин-т мозга им. В. М. Бехтерева, 1935.

5. Бернштейн Н. А. Современные искания в физиологии нервного процесса / Под ред. И. М.

Фейгенберга, И. Е. Сироткиной. М.: Смысл, 2003.

6. Блонск ий П. П. Педология: Учебник для высших педагогических учебных заведений. Допущен

Наркомпросом РСФСР. М.: Учпедгиз, 1934.

7. Блонск ий П. П. Несколько критических замечаний к книге Торндайка HumanLearning // Э.

Торндайк. Процесс учения у человека. М.: Учпедгиз, 1935. С. 3—9.

8. Блонск ий П. П. Очерки детской сексуальности. Л.; М.: Издание Центрального ин-та охраны

Здоровья детей и подростков, 1935.

9. Блонск ий П. П. Память и мышление. М.; Л.: Соцэкгиз, 1935. (Наркомпрос. Государственный

Научно-исследовательский институт психологии. Психологические исследования. Т. III / Под ред. В. Н. Колбановского.)

10. Блонский П. П. Развитие мышления школьника. М.: Учпедгиз, 1935.

11. Блонск ий П. П. Педология: Учебник для высших педагогических учебных заведений. 2-е изд.

М.: Учпедгиз, 1936.

12. Богданчиков С. А. К вопросу о термине «советская психология» // Вопр. психол. 2006. № 2. С.

80—88.

13. Боровский В. М. Психическая деятельность животных. М.; Л.: Биомедгиз, 1936.

14. Выготский Л. С. Основы педологии. М.: Издво 2-го Моск. мед. ин-та, 1934.

15. Выготский Л. С. Проблема развития в структурной психологии // К. Коффка. Основы

Психического развития. М.; Л.: Соцэкгиз, 1934. С. IX—LVI.

16. Выготский Л. С. Психология и учение о локализации психических функций // Первый

Всеукраинский съезд невропатологов и психиатров: Тезисы докладов. Харьков, 1934. С. 34—41.

17. Выготский Л. С. К вопросу о развитии научных понятий в школьном возрасте // Ж. И. Шиф

164

Развитие научных понятий у школьника. М.; Л.: Учпедгиз, 1935. С. 3—17.

18. Выготский Л. С. Основы педологии. Л.: Издво Ленингр. пед. ин-та, 1935.

19. Выготский Л. С. Мышление и речь. Психологические исследования / Под ред. и со

Вступительной статьей В. Н. Колбановского. М.; Л.: Государственное социально-экономическое издательство, 1934.

20. Выготский Л. С. Умственное развитие детей в процессе обучения: Сб. ст. М.; Л.: Учпедгиз,

1935.

21. Зрительные ощущения и восприятия / Под ред. С. В. Кравкова, Б. М. Теплова. М.; Л.: Соцэкгиз,

1935. (Психологические исследования. Т. II / Под ред. В. Н. Колбановского.)

22. Итоги дискуссии по реактологической психологии (Резолюция общего собрания ячейки ВКП(б) Государственного института психологии, педологии и психотехники от 6.6. 1931 г.) // Психология. 1931. Т. IV. Вып. 1. С. 1—12.

23. Корнилов К. Н. Психология: Учебник для высших педагогических учебных заведений. М.: Учпедгиз, 1934.

24. Кравков С. В. Глаз и его работа. М.; Л., 1936.

25. Леонтьев А. А., Леонтьев Д. А., Соколова Е. Е. Ранние работы А. Н. Леонтьева и его путь к

Психологии деятельности // А. Н. Леонтьев. Становление психологии деятельности: Ранние работы / Под ред. А. А. Леонтьева, Д. А. Леонтьева, Е. Е. Соколовой. М.: Смысл, 2003. С. 3—24.

26. Любимов П. С. Практикум по экспериментальной психологии / Под ред. и с предисл. проф.

К. Н. Корнилова. М.: Учпедгиз, 1936.

27. Ма ляров В. Вульгарный материализм и идеализм под вывеской диалектического материализма

[Рец. на кн.: Боровский В. М. Психология с точки зрения материалиста. Изд. 1-е. 1929] // Психология. 1931. Т. IV. Вып. 1. С. 150—159.

28. О педологических извращениях в системе наркомпросов. Постановление ЦК ВКП(б) // Правда.

29.09.2012


156

10


1936. № 183. 5 июля.

29. О педологических извращениях в системе наркомпросов. Постановление ЦК ВКП(б) // КПСС в

Резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК (1898—1986). Т. 6. 1933—1937. 9-е изд., доп. и испр. М.: Политиздат, 1985. С. 364—367.

30. Павловские среды: Протоколы и стенограммы физиологических бесед: В 3 т. М.; Л.: Издво АН

СССР, 1949.

31. Петровский А. В., Ярошевский М. Г. История и теория психологии: В 2 т. Т. 1. Ростов-наДону:

Феникс, 1996.

32. Платонов К. К. Мои личные встречи на великой дороге жизни (Воспоминания старого
психолога) / Под ред. А. Д. Глоточкина, А. Л. Журавлева, В. А. Кольцовой, В. Н. Лоскутова. М.:
ИП РАН, 2005.

33. Психологические исследования / Под общ. ред. В. Н. Колбановского. Т. I. Инстинкты, навыки /

Отв. ред. В. М. Боровский. М.; Л.: Государственное социально-экономическое изд-во, 1935.

34. Психологические исследования / Под общ. ред. проф. В. Н. Колбановского. Т. II. Рефлексы,

Инстинкты и навыки / Отв. ред. В. М. Боровский. М.: Государственное социальноэкономическое изд-во, 1936.

35. Размысло в П. И. О «культурно-исторической теории психологии» Выготского и Лурия // Книга

И пролетарская революция. 1934. № 4. С. 78—86.

36. Размысло в П. И. Об ошибках тов. Боровского // Книга и пролетарская революция. 1934. №3. С.

105—107.

37. Рубинштейн С. Л. Проблемы психологии в трудах К. Маркса // Советская психотехника. 1934.

Т. 7. № 1. С. 3—20.

38. Рубинштейн С. Л. Вопросы преподавания психологии в педвузе // Педагогическое образование.

1935. № 4. С. 40—44.

39. Рубинштейн С. Л. Педагогика и психология // Педагогическое образование. 1935. № 6. С. 16—24.

40. Руб инштейн С. Л. Психолого-педагогическая характеристика учащихся начальной и средней

Школы // Вопросы педагогического образования. М., 1935.

41. Рубинштейн С. Л. Основы психологии: Пособие для высших педагогических учебных
заведений. М.: Учпедгиз, 1935.

42. Рубинштейн С. Л. О программе по психологии (переработанная стенограмма доклада от 26

Августа на совещании по педагогике и психологии) // Педагогическое образование. 1936. № 5. С. 21—29.

43. Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. М.: Учпедгиз, 1940.
44.Умственно-отсталый ребенок / Под ред. Л. С. Выготского, И. И. Данюшевского.

Психологические исследования. Вып. 1. М.: Учпедгиз, 1935.

45. Шиф Ж. И. Развитие научных понятий у школьника. С вводной статьей Л. С. Выготского. М.;

Л.: Учпедгиз, 1935.

46. Эйдетизм и школьный возраст / Редколл.: проф. П. П. Блонский, В. Н. Скосырев. Под общ. ред.

Э. Ю. Шурпе. М.: Биомедгиз, 1935.

47. Юдин Б. Г. История советской науки как процесс вторичной институционализации // Философ.

Иссл. 1993. № 3. С. 83—106.

Поступила в редакцию 26.IX 2007 г.

1 Российская ассоциация научных институтов марксистской педагогики.

2 Ввиду того, что дискуссия на педологическом фронте проходит особо и еще не закончена,

Итоги по ней будут подведены в самостоятельной резолюции, а настоящая резолюция совершенно

Не касается педологических вопросов, в том числе и подготовки аспирантов. (Примечание

Авторов резолюции. — С. Б.)

3 «Книга включает ряд статей, написанных Л. С. Выготским, а также стенограммы докладов,

Прочитанных им в различных научных учреждениях. Стенограммы не были выправлены лично

Львом Семеновичем, а обработаны уже после его смерти. Сборник подготовлен к печати Л. В.

29.09.2012


156

11


Занковым, Ж. И. Шиф и Д. Б. Элькониным» [20; 2].

4 «Научная история Харьковской группы еще не написана. Более того, лишь ничтожная часть

Выполненных ею исследований доступна в виде публикаций» [25; 16].

5 Еще в большей степени это относится к последовавшим через несколько лет «Основам

Общей психологии», где С. Л. Рубинштейн писал: «Эта книга по существу (плохая или хорошая —

Пусть судят другие) Исследовательская Работа, которая по-новому ставит целый ряд основных

Проблем» [43; 3].

6 Ученые степени кандидата и доктора психологических наук были введены в СССР только в

1966 г. [см. 32; 203].

29.09.2012


105

1


105