ТЕРРИТОРИАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ КАК СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН

И. С. САМОШКИНА

На основании теоретического анализа и данных эмпирического исследования, проведенного с помощью разработанной автором методики, предложено системное описание феномена территориальной идентичности как одного из видов социальной идентичности. В качестве единицы анализа территориальной идентичности рассматривается место проживания — район большого города. Эмпирические данные получены с помощью проективных методик: сочинения «Мой район», метода неоконченных предложений, метода «10 качеств района» и психологического рисунка на тему «Мой район». Результаты качественного анализа данных позволили выделить в феноменологии территориальной идентичности общие свойства социальной идентичности, специфические особенности и функции территориальной идентичности.

Ключевые слова: Территориальная идентичность, феноменология идентичности, социальная идентичность, структура личности.

В условиях социальных изменений мобильность становится привычным атрибутом жизни, что предполагает трансформацию связи индивида с местом проживания. Социальные изменения и градостроительные преобразования видоизменяют часть образа Я, относящуюся к месту проживания, — территориальную идентичность. Несмотря на то что она является важной составляющей образа социального мира [1], в психологических исследованиях описание феноменологии территориальной идентичности фрагментарно и непоследовательно.

Цель Данного исследования — составить системное описание феномена территориальной идентичности и обосновать его значимость для социальной психологии.

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ

Предположительно, территориальная идентичность является одним из видов социальной идентичности. Соответственно, она имеет трехкомпонентную структуру, которая представлена когнитивным, аффективным и ценностным компонентами, связанными между собой [1], [19], [20].

О наличии когнитивного компонента территориальной идентичности свидетельствуют данные исследований «образа города» [4], [5], [11]. Образ места формируется в процессе социализации в ходе постепенного освоения территории, сначала внутри жилища, потом — двора, улицы, района [6], [7], [9].

Наибольшее количество исследований, представленных в литературе, может служить подтверждением существования эмоционального аспекта территориальной идентичности. Это, прежде всего, изучение идентификации с местом и описание специфических чувств, связанных с различными местами, среди которых особо выделяют переживания уединения и скопления (см. подробнее [2], [14], [23]).

Свидетельства о ценностном компоненте территориальной идентичности представлены в исследованиях, посвященных психологической значимости определенных мест для детей, подростков и взрослых [7], [18], [21]. Наибольшее значение

29.09.2012


99

Имеет место, в котором индивид

100

Проживал с детства: сравнение с ним происходит на эмоциональном, а не на когнитивном уровне [11]. В исследовании, проведенном в Лиссабоне, жители сносимых домов переселялись на время реконструкции в новые дома в другом районе, и им было предложено на выбор либо продолжить проживать в них, либо вселиться в новостройки в своем районе после его реконструкции [13]. Те, кто захотели остаться, оценивали новое место жительства очень высоко, у них легче прошла адаптация и сформировалась устойчивая привязанность к нему. Те, кто стремился вернуться, находили в новом районе недостатки по сравнению со своим районом, и в своем обновленном районе адаптация после возвращения у них занимала длительное время. Установлено, что оценка места определяет эмоциональные состояния, которые человек чаще переживает в данном месте, а также чувства и переживания, которые окрашивают воспоминания об этом месте [3], [12], [17], [18].

Л. Б. Коган выделяет следующие общие черты городского образа жизни: дифференцированность, «центральность», мобильность, разнообразие, выбор, интегрированность [3; 31—44]. В историографическом анализе развития городов как средства становления субъектности, проведенном Э. В. Сайко [10], отмечается влияние развития городских поселений на разделение общества и выделение в нем новых социальных групп, а также на процессы социализации, индивидуализации, идентификации субъектов.

Исследования динамической составляющей территориальной идентичности ([22], [23]) опираются на модель Г. Бреквел [15]. Согласно этой модели, социальная идентичность включает в себя четыре процесса: процесс непрерывности, поддержание самооценки, процесс самоэффективности и процесс различения. Процесс непрерывности идентичности во времени предполагает конструирование образа группы не только в настоящем, но и в прошлом, и в будущем. Поддержание самооценки состоит в осмыслении того, каким образом групповое членство способствует поддержанию высокой самооценки личности. Самоэффективность предполагает деятельность индивида в качестве члена группы, использование группового членства в качестве критерия в повседневном взаимодействии. Процесс различения — это межгрупповое сравнение и выделение отличительных признаков группы. Эти процессы являются основанием сохранения территориальной идентичности во времени и при изменении окружающей среды [22].

Анализ литературы подтверждает наше предположение о существовании таких компонентов структуры территориальной идентичности, как когниции (образ места, образ себя в данном месте), эмоции (отношение к месту, идентификация с ним, чувства и переживания, связанные с местом), мотивация (намерения по отношению к месту и его ценность). Однако до настоящего времени структурные и процессуальные аспекты территориальной идентичности не рассматривались авторами одновременно, что необходимо для формирования системного представления о феномене территориальной идентичности.

Поскольку исследование постановочное, в качестве Гипотезы Выступает представление о территориальной идентичности как системном феномене, составной части социальной идентичности. Структурно она включает в себя когнитивный, аффективный и ценностный компоненты. Процессуально она неразрывно связана с

29.09.2012


99

Территориальным поведением и сопровождается процессами сравнения (различения по Г. Бреквел), поддержания самооценки, осознания непрерывности во времени и самоэффективности. Территориальная идентичность претерпевает изменения с возрастом, в ходе градостроительного изменения района проживания и при перемене места жительства. Проявления территориальной идентичности в соответствии с выделенными структурными компонентами исследовались с помощью проективных методов.

101

МЕТОДИКИ ИССЛЕДОВАНИЯ

Для изучения каждого из структурных компонентов территориальной идентичности с учетом их динамичности четыре проективных методических приема модифицировались в соответствии с предметом исследования.

1. Сочинение на тему «Мой район» позволяет получить информацию об образе
района (когнитивной составляющей территориальной идентичности), а также о чувствах
и переживаниях, связанных с местом проживания (аффективном компоненте
территориальной идентичности). Сочинение предполагает свободный рассказ о своем
районе проживания, составленный из 10—15 предложений.

2. Метод неоконченных предложений содержит вопросы об аффективной и
ценностной составляющих территориальной идентичности, а также об особенностях
территориального поведения (образа жизни).

3. Метод «10 качеств района» дополняет полученную информацию о когнитивном и ценностном компонентах территориальной идентичности. Испытуемым предлагается перечислить 10 качеств своего района и 10 качеств идеального места проживания.

4. Психологический рисунок «Мой район» направлен на уточнение неосознаваемых аспектов когнитивного, аффективного и ценностного компонентов идентичности. Испытуемым предлагается нарисовать свой район проживания, как они его себе представляют.

Обработка полученных результатов с помощью сетки контент-анализа позволяет выделить параметры, соответствующие трем компонентам территориальной идентичности, проанализировать связи между ними, а также описать территориальное поведение, соответствующее данной территориальной идентичности.

В исследовании приняли участие 210 жителей Москвы и Днепропетровска (Украина) в возрасте от 17 до 65 лет, проживающих в разных районах своего города от нескольких месяцев до нескольких десятков лет: жителей Москвы — 77, Днепропетровска — 133 человека (мужчин — 65, женщин — 145).

Выбор испытуемых определяется намерением максимально охватить феноменологическое разнообразие территориальной идентичности, которое задается различиями между районами внутри одного города и спецификой каждого из городов, рассмотреть общие закономерности территориальной идентичности и ее специфические особенности. Включение в исследование другого города, расположенного в России, не позволило бы исключить влияние Москвы как экономического и культурного центра: территориальная идентичность жителей российских городов обязательно предполагает сравнение с москвичами.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ И ИХ АНАЛИЗ

29.09.2012


99

4


Основное содержание когнитивного компонента территориальной идентичности составляет описание расположения района по отношению к другим районам города и «когнитивная карта района». Такое содержание свидетельствует об адаптационной и ориентировочной функциях территориальной идентичности. Образ района для испытуемых выступает как образ места конкретной жизнедеятельности — совершение покупок, воспитание детей, отдых. Расположение района по отношению к месту работы/учебы, транспортная доступность обеспечивают адаптацию, отражают статус района в глазах испытуемых. Упоминание удобного расположения района и «хорошей экологии» характерны для положительного отношения к району, а неудачного расположения или наличия экологически неблагоприятных объектов — косвенно свидетельствуют о неудовлетворенности районом, его негативной эмоциональной оценке. Важнейшим психологическим следствием приобретения индивидом положительной территориальной идентичности является

102

Поддержка его внутреннего равновесия, психологического благополучия. В значительной мере это обеспечивается свойствами самого района, который в контексте территориальной идентичности выступает в качестве «группы принадлежности».

Чувство принадлежности к району проживания наблюдается у 2/3 испытуемых, остальные испытывают чувство отчуждения. Данное соотношение одинаково для москвичей и для жителей Днепропетровска.

Наличие чувства принадлежности (идентификации с районом проживания) свидетельствует о сформированности территориальной идентичности. Выраженная идентификация с районом проживания представлена следующими признаками: описание района как своего («Мой дом находится в этом районе», «Я здесь прописан»); указание на длительность своего проживания («Я здесь живу всю жизнь», «Здесь прошло мое детство»); чувство дома («Я ощущаю себя здесь дома»); привязанность к району («Здесь все родное», «Я люблю этот район, он важен для меня»). На отчуждение, отсутствие идентификации с районом указывают следующие признаки: ссылка на временность своего проживания (общежитие, съемное жилье); непродолжительность проживания («Еще не все знаю», «Живу недавно»); отсутствие чувства дома («Ощущаю себя как везде», «Мой район такой же, как другие», «Чувствую себя здесь чужим»); отсутствие привязанности, навязанный выбор («Моим родителям дали здесь квартиру», «Так сложились обстоятельства», «Я не выбирал, где мне жить, у меня нет выбора»).

Идентификация с районом близка к переживанию потребности в безопасности, проявляющемуся в описании района как уютного, комфортного, безопасного места, связана с переживанием интенсивных положительных эмоций и описанием своего района как близкого к идеальному месту проживания. На мотивационном уровне проявляется нежелание покидать свой район и переезжать в другой. Характерное для идентификации с районом поведение — находиться в районе, возвращаться в район.

Значимым также является переживание чувства непрерывности, связи с прошлым, представленное в воспоминаниях о детстве или о других значимых для испытуемых событиях прошлого, которые произошли в районе проживания:

«Мой район всегда будет моим первым домом, где я росла, взрослела, где прошла моя Молодость и лучшие, а главное, самые веселые, годы моей жизни» (девушка 18 лет, Москва). «Это место имеет очень важное значение в моей жизни. Здесь я родилась и

29.09.2012


99

Выросла. Провела все свое детство, нашла своих друзей и знакомых. …Вся моя жизнь связана с ним!» (девушка 18 лет, Москва). «Здесь прошла лучшая часть моей жизни, особенно пока дочь не выросла» (женщина 48 лет, Днепропетровск). «Я прожила в этом доме все свои 20 лет, знаю всех жильцов, и со многими сложились теплые, доверительные отношения. Все свое детство я провела с друзьями в своем дворе» (девушка 20 лет, Днепропетровск).

Как емко отмечает молодой житель Днепропетровска, «Место проживания — это не только территория, но и определенное окружение, воспоминания, связанные с прошлым». Эти данные во многом перекликаются с результатами исследований автобиографической памяти: место, в котором произошло событие, является организующим для автобиографического воспоминания [8], [22]. Переживание непрерывности идентичности, связи с прошлым способствуют формированию территориальной идентичности во временно~й протяженности, т. е. не только в настоящем, но и в прошлом, и в будущем. Оно представляет то, что в модели Г. Бреквел называется «процессом непрерывности» [15].

Базовыми для эмоционального компонента территориальной идентичности являются позитивные переживания комфорта и безопасности. Они переживаются как радость и удовольствие, соразмерность

103

Среде и соответствие ей («Я здесь на своем месте»), как ощущение фундамента и защищенности. На эти базовые переживания накладываются более сложные чувства: гордость, ощущение уникальности своего района, чувство преемственности и истории. Базовые чувства могут различаться по интенсивности — от спокойной умиротворенности до экзальтированного «райского наслаждения». Более сложные переживания встречаются в более насыщенной среде — в месте, где произошли основные, наиболее значимые события жизни данного конкретного человека, его семьи, либо там, где можно «прикоснуться к истории» (в нашем случае это центр города).

Негативные переживания скорее характерны для испытуемых с негативной или несформировавшейся территориальной идентичностью. Они во многом противопоставлены базовым положительным эмоциям — вместо комфорта и безопасности человек переживает дискомфорт, беспокойство и стресс. Место проживания осознается как чужое — одно из многих, такое, где одиноко и неприятно. Вместо прилива энергии, активности человек ощущает скованность и отсутствие выбора. Негативные переживания характерны для испытуемых, проживающих в своем районе недавно, проходящих процесс адаптации, но встречаются и у тех, кто проживает в своем районе 10 лет и более. Во втором случае дискомфорт и беспокойство являются индикатором не столько негативной территориальной идентичности, сколько переживанием психологического неблагополучия в целом. Примером такого неблагополучия является рисунок одного из испытуемых: он изобразил свой район в виде фонаря, который отбрасывает пятно света: «Вот здесь, где свет, — это мой дом, моя семья, а там, где темно, — там все чужое, там грязь, мусор, серость».

Важно, что испытуемые, имеющие положительную территориальную идентичность, полагают, что они проживают в уникальных, особенных районах (т. е. относят себя к группе с высоким статусом). Это определяет их самоощущение и самооценку, формирует положительную территориальную идентичность и вносит вклад в психологическое благополучие.

29.09.2012


99

«Многие люди, узнав, где я живу, очень удивляются, ведь мой район— один из самых престижных. Ощущаю себя частью огромного мегаполиса» (девушка 18 лет, Москва). «В Нашем районе живет солидная, интеллигентная публика и нет рынка у метро» (женщина 52 лет, Москва). «В моем районе я ощущаю себя полноправным гражданином» (женщина 43 лет, Днепропетровск).

Согласно модели Г. Бреквел [15], причастность к своему району, внимание к происходящим в нем изменениям способствует поддержанию высокой самооценки личности. Изменения, происходящие в их районах, отмечают испытуемые с выраженной положительной территориальной идентичностью: «Это Таганка. Один из старейших и известных районов города. Он не остался там, в ХVIII— ХIХ в., а постоянно развивается, строится… сохраняя очарование старой Москвы» (девушка 18 лет, Москва). «Вокруг все становится с каждым годом все красивее, чище и современнее. Центр реконструируется, строят новые здания, которые впечатляют своим дизайном, архитектурным решением фасадов» (женщина 48 лет, Днепропетровск).

Для испытуемых, Длительно живущих в своем районе, характерно:

На когнитивном уровне — констатация архитектурных и культурных
достопримечательностей, изменений, происходящих в районе;

• преобладание позитивных эмоций над негативными;

• чувство принадлежности;

• отсутствие страха, беспокойства;

• отсутствие стремления проживать в загородном доме.

Испытуемым, которые имеют Значительный опыт переезда (и соответственно, больше возможностей для сравнения районов между собой), свойственно более частое упоминание дискомфорта, неприязни,

104

Стресса скопления. Для испытуемых, которые проживают в своем районе недавно, объяснение может состоять в том, что они не успели привыкнуть к новому месту проживания. Однако стресс и неприязнь также переживают и длительно проживающие в своем районе испытуемые, которые переехали в свой район из отдаленных городов или из деревни. Возможными объяснениями являются слишком большая разница между местами проживания (город и деревня), влияние привязанности к старому месту, а также общее чувство психологического неблагополучия [16], [22].

Москвичам свойствен более объемный, детальный образ своего района, а жители Днепропетровска ограничивают образ своего района несколькими штрихами, чаще акцентируя внимание на семье и близких. Для объяснения этих различий можно обратиться к идее К. Линча [4] о пространственных локусах, которые служат средством ориентировки в пространстве. В Москве такие локусы имеются в каждом районе: это и высотки, и парки (Кузьминки, Сокольники), и архитектурные «акценты», торговые центры. Эти объекты узнаваемы в пространстве города, они несут отпечаток истории и, возможно, культурный миф.

Москвичам свойственно говорить о достопримечательностях района и изображать локусы в рисунках: институт, «в котором снимался сериал “Студенты”», здание Газпрома и Воронцовский парк, высотка МГУ и здание Останкинской телебашни. Локусы в рисунках, как правило, расположены по центру или занимают значительную площадь, что свидетельствует об их высокой значимости для испытуемых.

Среди жителей Днепропетровска заметно меньше тех, кто упоминает и изображает

29.09.2012


99

Историко-культурные достопримечательности, что, возможно, связано с меньшим количеством таких объектов. В то же время в их рисунках встречаются преимущественно природные, а не архитектурные локусы: изображения реки Днепр, которая для горожан является и местом проведения досуга, и природным объектом, парка им. Шевченко. Из архитектурных объектов жителями Днепропетровска были упомянуты Дворец студентов (Потемкинский дворец), здание Троицкой церкви.

Анализ завершений неоконченного предложения «Я бы переехал оттуда, где я живу сейчас, если бы…» позволяет выделить следующие мотивировки переезда по частоте встречаемости: изменение обстоятельств, внешняя угроза, опасность (более 20 и 12% у москвичей и жителей Днепропетровска соответственно); улучшение жилищных условий или равноценная замена (20 и 30%); собственное желание и возможности (по 20%); финансовое положение (18 и 9%); отказ, нежелание переезжать (6 и 15%); изменение семейного положения или семейной ситуации (4 и 7%); смена места работы (по 4%); эмиграция (по 2%).

Эти мотивировки являются отражением ценностей, на которых основывается привязанность к району проживания, что позволяет их рассматривать как проявления ценностного компонента территориальной идентичности.

Для анализа ценностного компонента в ответах испытуемых были выделены упоминания различных Потребностей, которые удовлетворяются в районе проживания. Чаще других упоминались следующие четыре:

• потребность в отдыхе, расслаблении;

• потребность в комфорте, уюте, безопасности;

• потребность в самовыражении, сопричастности к чему-то большему;

• потребность в уединении.

Такой набор потребностей объясняется, вероятно, функциями территориальной идентичности. Сопричастность большему может быть рассмотрена как потребность в аффилиации, и, таким образом, более чем для половины испытуемых район (прежде всего тех, кто в нем проживают) выступает в качестве «группы принадлежности».

105

Потребность в комфорте и безопасности как одна из базовых потребностей является основой личностной стабильности. Одновременно уют и комфорт являются основным условием формирования позитивных эмоций (в частности, по отношению к району проживания), т. е. условием психологического благополучия, гарантирует позитивную территориальную идентичность. Потребность в комфорте и безопасности способствует формированию представления о районе как о приватном пространстве. Приватное пространство позволяет «снять маску» и быть самим собой — именно это ощущение описывают испытуемые с положительной территориальной идентичностью: «Здесь все свои», «Здесь я могу выйти на улицу ненакрашенная и в домашних тапочках».

Потребность в отдыхе представлена в ответах испытуемых как потребность совершать конкретные действия: полежать на любимом диване, устроиться в кресле с книгой, прогуляться по району, походить по магазинам. Удовлетворение потребности в отдыхе, таким образом, способствует идентификации, формированию чувства принадлежности и в то же время является составной частью территориального поведения как поведенческого проявления территориальной идентичности.

Полученные в исследовании данные позволяют, вслед за другими исследователями, говорить о двух основных категориях описываемого территориального поведения в

29.09.2012


99

Районе проживания: «устойчивость границ» (присутствие, возвращение, прогулки) и «персонификация и маркировка» (манипуляции с предметами, оформление пространства по своему вкусу) (см. также [13], [16]). Возможно, именно через персонификацию и маркировку осуществляется самовыражение человека как жителя района, или самоэффективность, как этот процесс назван в модели Г. Бреквел [15].

На основании полученных данных составлены портреты человека с выраженной территориальной идентичностью и человека с отсутствующей территориальной идентичностью.

Первый позитивно оценивает свой район (с тенденцией к его идеализации), дает ему эмоциональное описание, район связывается с семьей. Такой человек привязан к району, стремится находиться в нем чаще и дольше, он внимателен к происходящим в районе изменениям, отмечает архитектурные и природные особенности района. С районом связаны разнообразные положительные эмоции, такие как ощущение «своего», чувство защищенности и уюта, интерес и гордость. Характерным признаком является расширение границ приватного пространства: «В моем районе я ощущаю себя дома».

Человек, у которого отсутствует территориальная идентичность, переживает в своем районе ощущения дискомфорта, чужеродности, опасности. Он описывает район в негативных характеристиках, по контрасту с идеальным местом проживания, проводит в таком районе как можно меньше времени, ощущает себя одиноким и вместе с тем раздражен присутствием вокруг «чужих людей». Вот пример, сочинение 26-летнего жителя Днепропетровска: «Мой район мне еще не встретился. Есть много мест, где я могу комфортно жить, но эти места я не могу назвать “своим” районом… В моем районе я ощущаю себя гостем». Свое состояние поиска, неопределенности он выразил и в рисунке, изобразив перекресток (без каких-либо признаков своего района).

ВЫВОДЫ

В представленном эмпирическом исследовании проведен качественный анализ территориальной идентичности как целостного динамического образования. Обобщая результаты проведенного исследования, можно сделать вывод о подтверждении нашей описательной гипотезы: в феноменологии территориальной идентичности проявляются общие свойства социальной идентичности. Предположение, что территориальная идентичность

106

Основана на динамических процессах, соответствующих модели Г. Бреквел [15], нашло свое эмпирическое подтверждение. Динамические процессы формируют структуру территориальной идентичности и поддерживают ее целостность с течением времени.

Территориальная идентичность выполняет особые функции, например, участвует в структурировании воспоминаний в автобиографической памяти. Для выраженной территориальной идентичности характерно восприятие района как исключительного, непохожего на другие; стремление чаще находиться в районе и проводить в нем больше времени, желание продолжать в нем жить.

Феноменология территориальной идентичности, рассмотренная в нашем исследовании, является материалом, который может стать основой для дальнейших исследований и построения диагностического инструментария в такой новой для социальной психологии области, как психология города.

29.09.2012


99 9

1. Андреева Г. М. Психология социального познания. М.: Аспект Пресс, 2000.

2. Китаев-Смык Л. А.Стресс и психологическая экология // Природа. 1989. № 7. С. 98—105.

3. Коган Л. Б. Быть горожанами. М.: Мысль, 1990.

4. Линч К. Образ города. М.: Стройиздат, 1982.

5. Милграм С. Эксперимент в социальной психологии. СПб.: Питер, 2001.

6. Мудрик А. В. Социализация человека. М.: Academia, 2004. 7.Нартова-Бочавер С. К. Психологическое пространство личности. М.: Прометей, 2005.

8. Нурков а В. В. Свершенное продолжается: Психология автобиографической памяти личности.

М.: УРАО, 2000.

9. Осорина М. В. Секретный мир детей в пространстве мира взрослых. СПб.: Питер, 1999.

10. Сайко Э. В. Субъект: созидатель и носитель социального. М.: Изд-во Моск. психологосоциального ин-та; Воронеж: НПО «МОДЭК», 2006.

11. Семенова Т. В. Теоретические и прикладные аспекты социально-психологического исследования городской ментальности: Автореф. канд. дис. Казань, 2007.

12. Штейнбах Х. Э., Еленский В. И. Психология жизненного пространства. СПб.: Речь, 2004.

13. Bernardo F., Palma J. M. Place change and identity processes // Medio ambiente y comportamiento

Humano. 2005. V. 6. N 1. P. 71—87.

14. Bonnes M., Bonaiuto M., Ercolani A. P. Crowding and residential satisfaction in the urban
environment: A contextual approach // Environment and Behavior. 1991. V. 23. N 5. P.
531—552.

15. Breakwell G. M. Identity. L.: Thousand Oaks; New Delhi, 2003.

16. Downs J. Adapting to secondary and boarding school: Self-concept, place identity and homesickness // Self-concept research: Driving International Research Agendas. James Cook University Australia. 2002.

17. Herzog T. R., Stark J. L. Typicality and preference for positively and negatively valued environmental settings // J. of Environmental Psychology. 2004. V. 24. Iss. 1. P. 85—92.

18. Manzo L. C. For better or worse: Exploring multiple dimensions of place meaning // J. of Environmental Psychology. 2005. V. 25. Iss. 1. P. 67—86.

19. Pol E., Valera S., GuАrdia J. A study of the symbolic aspects of space using nonquantitative techniques of analysis // Quality and Quantity. 1998. V. 32. N 4. P. 367—381.

20. Proshansky H. M., Fabian A. K., Kaminoff R. Place-identity: physical world socialization of the self

// J. of Environmental Psychology. 1983. V. 3. Iss. 1. P. 57—83.

21. Spencer C. P., Woolley H. Children and the city: A summary of recent environmental psychology

Research // Child: care, health and development. 2000. V. 26. P. 1—18.

22. Twigger-Ross C. L., Uzzell D. Place and identity processes // J. of Environmental Psychology. 1996. V. 16. Iss. 3. P. 205—220.

23. Twigger-Ross C., Bonaiuto M., Breakwell G. Identity theories and environmental psychology // Bonnes M., Lee T., Bonaiuto M. (eds). Psychological theories for environmental issues aldershot. UK: Ashgate, 2003. P. 203—233.

Поступила в редакцию 21.I 2008 г.

29.09.2012


101

101