ГЛАВА 4 ПСИХОДИАГНОСТИКА ЧЕРТ ЛИЧНОСТИ
Психодиагностика - Общая психодиагностика

ГЛАВА 4 ПСИХОДИАГНОСТИКА ЧЕРТ ЛИЧНОСТИ

Иерархическое многомерное определение черты. Подавляющее большинство психодиагностических методов, применяемых на прак­тике, использует по отношению к человеку язык описания, аналогич­ный принятому в естественных науках. Человек, как и объект в есте­ственных науках, предстает в этом языке в виде набора параметров, который еще с начала XX в. принято называть профилем личности (Россолимо Г. И., 1910).

В применении к задаче прогнозирования поведения человека в обыденных ситуациях каждый отдельный показатель из профиля обыч­но называется чертой. В разных ситуациях, предъявляющих разные требования к индивиду, актуализируются разные черты: ситуации, требующие особой тщательности и внимания, провоцируют проявле­ние черт «внимательный - невнимательный», «аккуратный - небреж­ный»; ситуации встречи или знакомства людей друг с другом прово­цируют проявление черт «общительность - замкнутость», «отзывчи­вость — черствость» и т. п.

Чтобы получить возможность прогнозировать поведение челове­ка в максимально широком классе возможных ситуаций, психологи стремятся измерять так называемые универсальные, или базовые, черты. Эти черты относятся, как правило, к наиболее общим струк­турно-динамическим характеристикам стиля деятельности и описы­ваются в функциональных понятиях «свойств темперамента» (Мер­лин В. С., 1973) или в субстанциональных понятиях «свойств нервной системы» (Теплов Б. М, 1961; Небылицын В. Д., 1966).

К более узким классам ситуаций относятся черты, предопреде­ленные социальной и предметно-профессиональной средой развития индивида (способы наказания или поощрения в семье, жесткий конт­роль или либерализм социального окружения в учебной или профес­сиональной деятельности, опыт решения практических наглядно-дей­ственных, образных или отвлеченно-теоретических задач и т. п.). На этом уровне выделяется более широкий спектр черт характера (Леви­тов Н. Д., 1969; Ананьев Б. Г., 1980), описывающих человека как со­циального индивида, имеющего определенный опыт социально-ро­левого поведения.

На уровне конкретных ситуаций поведение человека в значи­тельной степени зависит не только от его конституции и социаль­но-нормативного опыта, но и от собственной субъективной актив­ности по категоризации условий, смыслообразованию и проекти­рованию целей на основе самооценки. Добиться полного прогноза поведения без учета рефлексивного «Я», актуализируемых лично­стных смыслов в конкретной ситуации, психолог не может (Ле­онтьев А. Н., 1975).

Таким образом, опираясь на уже известные и принятые в литера­туре различения трех уровней психической регуляции: организмичес-кого, индивидного и личностного (Столин В. В., 1983), - сформули­руем рабочее определение черты.

Черта - это описательная переменная, фиксирующая интеграль­ную диспозиционную стратегию поведения человека, складывающу­юся под действием системы организмического, социального и лич­ностного уровней регуляции. Таким образом, традиционно по проис­хождению и сфере приложения выделяются три компонента черт:

конституциональные - обусловлены свойствами организма и за­дают ограничения для максимально широких классов ситуаций;

индивидные - обусловлены опытом жизнедеятельности в опреде­ленных относительно широких социально-нормативных ситуациях;

личностные - обусловлены внутренней «работой» личности по анализу и проектированию собственного поведения. Это рефлексив­но-ситуационные черты личности.

Обычно три типа черт рассматриваются строго иерархически (Cattell R. et al., 1970; Мельников В. М., Ямпольский Л. Т., 1985). Однако более убедительной на сегодня можно считать континуаль­но-иерархическую модель черт личности: 1) черты не представля­ют собой дискретные образования, т. е. возможен непрерывный пе­реход из одной черты в другую (например, в результате плавной пе­рестройки функциональной системы на новый класс ситуаций или изменения направленности оценок); 2) выделенные выше три под­системы можно представить как сосуществующие подпространства, входящие в отношения гибкой иерархии, что обусловливает пере­ход «ведущего уровня» управления из одной подсистемы в другую (Бернштейн И. А., 1966).

Таким образом, выделяемые и эмпирически регистрируемые чер­ты не распределены по указанным уровням строго однозначно. Мно­гие черты сочетают в себе в определенных пропорциях большую или меньшую долю конституционального, индивидного или личностного компонента.

Это принципиальное положение, к сожалению, долгое время не учитывалось психологами, разрабатывавшими методики психоди­агностики черт, что породило чрезмерную противоречивость теоре­тических позиций, неоправданно резкое размежевание разных ме­тодологических направлений (Психология индивидуальных разли­чий. М., 1982; Carlson R., 1971; Marceil J., 1977; Kenrick D., String-field D., 1980).

Рис. 18 поясняет, в какой мере тестовый показатель, отражающий отдельную черту, зависит от влияния подсистем разного уровня.

Рис. 18. Концептуальный куб, иллюстрирующий континуальную модель черты личности

Рис. 18. Концептуальный куб, иллюстрирующий континуальную модель черты личности

Один и тот же тестовый балл (точка на векторе X) может быть получен при разном соотношении уровней регуляции (подсистем) О, S, Р - организмического, социального и личностного. Один и тот же балл X’ получают все индивиды, изображенные точками в «плоско­сти безразличия», перпендикулярной оси X. Это и обусловливает слож­ность теоретической интерпретации тестовых баллов; на практике нет «чистых» методик, способных учитывать влияние только одной ка­кой-либо подсистемы. Черта, которая измерялась бы такой «чистой» методикой, на рис. 18 изображалась бы вектором, совпадающим с од­ной из осей. Более того, на практике нет методик, которые бы учиты­вали влияние только двух каких-либо подсистем (на рис. 18 вектор, изображающий такую черту, лежал бы в одной из граней куба).

Методики, с которыми работают психологи, измеряют черты, скла­дывающиеся под влиянием всех трех подсистем. Однако это влияние для каждой конкретной черты структурировано по-разному, представ­лено в разных пропорциях.

Концепт куба в данной модели - не более чем графический при­ем. Под каждой осью О, S, P следует подразумевать многомерное пространство со следующими порядками числа измерений: О - еди­ницы, S - десятки, Р - сотни.

Прогностическая эквивалентность многомерных систем. Прежде чем приступить к описанию конкретных методик, необходимо разве­сти два, часто рассматриваемых вместе критерия: прогностическую эффективность и теоретическую (или онтологическую) релевантность систем тестовых шкал. Утверждение, что прогностическая эффектив­ность может служить мерилом теоретической релевантности много­мерных тест-опросников, по-видимому, неверно.

Прогностическая эквивалентность. Если построено какое-то про­странство, достаточное для обеспечения хорошего прогноза, то сис­тема любых осей в этом пространстве будет одинаково прогностичной, если сохранено число измерений. Справедливость этого утверж­дения следует из того, что само пространство при этом не меняется, а в нем проводятся разные системы осей (например, различные типы вращения факторов). Следовательно, мы вольны избирать любую си­стему осей в данном пространстве для целей прогноза. В этом прояв­ляется непрерывность перехода черт из одной в другую.

На этом основаны процедуры «пересчета» из системы шкал од­ного опросника в систему шкал другого опросника, показывающие статистически значимую эквивалентность таких многомерных тестов, как 16PF Р. Кеттелла, теста Гилфорда, MMPI (об эмпирических по­казателях возможности прогноза профиля по одному тесту с помо­щью профиля по другому тесту и особых связующих коэффициентов см.: Cattell R. et al., 1970; Ямпольский Л. Т., 1981).

Разработчики тестов часто находятся в ситуации, когда в теории они «становятся рабами» отобранных по тем или иным критериям вопросов и скоррелированных, объединенных в факторы в результа­те популяционно-специфических особенностей выборки шкал (Шме­лев А. Г., Похилько В. И., 1985).

При корректном подходе к разработке и интерпретации много­мерных тест-опросников необходимо учитывать следующую психо­метрическую максиму: можно (с большим или меньшим трудом) при­думать такой вопрос (а значит, и множество вопросов), который при многомерном анализе матрицы данных даст вектор, проходящий в окрестности любой наперед заданной точки многомерного, простран­ства черт. Из этого следует, что любой локус пространства черт (в том числе и разреженный - такой, который не дает группировки пунктов на данном конкретном перечне, не дает шкалы) можно заполнить груп­пой скоррелированных вопросов и получить новую шкалу, измеряю­щую нечто промежуточное тому, что измерял опросник в своем ис­ходном варианте.

Выбор той или иной системы шкал (черт) во многом определяется замыслом разработчика или исходным перечнем, которым он располагает.

Следовательно, теоретическая релевантность системы шкал дол­жна определяться в данном случае не прогностичностью (эта ситуа­ция является в чем-то парадоксальной для традиционных представ­лений о научности, что и порождает множество дискуссий и противо­речивых точек зрения), а чем-то другим -теоретической моделью или исторически сложившимися в данный момент в данной культурной популяции «опорными» (популярными) измерениями, которые выде­ляются и обосновываются эмпирически на уровне обобщений обы­денного сознания.

Дня каждой из трех подсистем, выделенных выше, необходим особый подход. Так, в первой подсистеме - конституциональной -предпочтение той или иной системы черт основывается на базе ней­рофизиологических теорий (например, типов нервной системы или взаимоотношений между различными функциональными отделами ЦНС и др.).

Для второй подсистемы - социально-обусловленных черт - вы­бор предпочитаемых систем шкал может определяться на основе ка­кой-либо теории (например, Леонгард К., 1981 — теория акцентуаций; Личко А. Е., Иванов М. Я., 1981 –опросник ПДО), а может быть выб­ран и эмпирически (Cattell R. et al., 1970). Однако при этом необходи­мо учитывать влияние популяции. В разных популяциях могут быть преобладающими различные системы оценок. Перенос на новую по­пуляцию (например, с американской на русскоязычную) не может быть выполнен автоматически, посредством простого перевода (даже ква­лифицированного). Для каждой популяции при эмпирическом выбо­ре системы шкал необходимо проводить и эмпирическую работу, вы­являющую преобладающие в данной популяции системы черт лично­сти и способы их рефлексии.

Для третьей подсистемы подходят только индивидуально ориен­тированные экспериментальные методы. Люди различаются по тому, какую именно систему собственных субъективных параметров (кон­структов) они используют для оценки и предсказания своего поведе­ния и поведения других людей, для оценки объектов и отношений. Невозможно построить теорию, которая бы охватывала все индиви­дуальные системы (имеющие часто и уникальные измерения).

Конкретность прогноза, структура выборки и класс ситуа­ций. Начиная с середины 60-х годов в психологии поднялась волна экспериментальной критики «чертографических» подходов с точ­ки зрения представителей интеракционизма (Kenrick D., Stringfield D., 1980). Одним из самых сильных экспериментальных аргументов, призывающих к отказу от тест-опросников, является следующий. Показано, что опросники позволяют предсказывать всего лишь 4-9 % дисперсии экспериментальных данных по пред­сказанию поведения конкретных людей в конкретных ситуациях при варьировании социального контекста. Максимальная доля дис­персии приходится на взаимодействие ситуационных и личност­ных факторов (там же).

Эта критика справедлива, но роль ее - не отрицать применение тест-опросников, а предостерегать пользователей от чрезмерного оп­тимизма в использовании таких тестов, как 16 PF Р. Кеттелла и дру­гих подобных методик, для индивидуальной диагностики.

Из континуально иерархической модели черт личности следует, что ситуации, для которых строится прогноз, должны быть согласо­ваны с возможностями инструмента и с теми целями, для которых он предназначен.

В этой области действует следующая закономерность: чем более разнородная выборка необходима для получения внутренне консис­тентной шкалы, тем более общим (менее конкретным) может быть прогноз и тем больше времени необходимо, чтобы проявилась та или иная черта.

По этому параметру каждая из выделенных подсистем имеет свои особенности.

Как показывает множество исследований, первая подсистема -конституциональная - не является культурно- и популяционно-специфической, т. е. для получения шкалы не нужна обязательно раз­нородная выборка, отражающая все классы и группы людей. Поэто­му шкалы этой подсистемы могут быть приложимы как к конкрет­ным ситуациям и людям (с поправкой на ситуативные и личностные особенности, поскольку чистых шкал не бывает), так и для постро­ения обобщенных прогнозов.

Вторая и третья подсистемы подчиняются закономерности «конк­ретность прогноза». Например, большинство разработчиков многомер­ных тест-опросников стремятся строить такие системы шкал, которые воспроизводятся на предельно разнородных выборках. Поэтому они хорошо работают в тех случаях, когда требуется обобщенный прогноз на длительное время (например, в профотборе), и оказываются совер­шенно непригодными для предсказания поведения конкретных людей в конкретных ситуациях при варьировании социального контекста. Другими словами, для того чтобы проявилась такая черта, которую из­меряет опросник этого типа, необходимо много наблюдателей, нужно сложить суммарные оценки множества людей в разных ситуациях. Это те оценки, влияние которых сказывается на социально-ролевом пове­дении человека в течение длительных промежутков времени.

В тех случаях, когда требуется предсказание поведения конкретных людей в конкретных ситуациях, необходимо иметь возможность рекон­струировать их собственные (индивидуально-определенные) системы рефлексивно-ситуативных черт (конструктов). Именно эти факторы бу­дут играть доминирующую роль в предсказании оценок и отношений, самооценок и поведения конкретных людей в конкретных ситуациях.

Психодиагностика конституциональных диспозиций (темпера­мент). В своем «Очерке теории темперамента» В. С. Мерлин писал: «Противоречивость признаков темперамента у различных авторов столь велика, что еще А. Бэн (1866) считал темперамент ненужной традицией старой и нелепой выдумки. А. Ф. Лазурский (1917), согла­шаясь с Бэном, утверждал, что учение о темпераментах в настоящее время действительно уже отжило свой век (цит. по: Мерлин В. С., 1973, с. 3-1).

Тем не менее успехи дифференциальных психофизиологических исследований XX в., поставившие феноменологию на твердую почву нейрофизиологии, дали свой результат. Появились диагностические методики как аппаратурного, так и психометрического типа, имею­щие неплохие эмпирические показатели надежности - устойчивости и достаточно определенную теоретическую базу.

Ниже в этом разделе книги описаны разные тест-опросники. Не­смотря на риск субъективных искажений (под влиянием фальсифика­ции), психолог-практик, не имея возможности применять аппаратур­ные методики, очень часто прибегает к тест-опросникам. Но при их использовании он не должен забывать, что в силу особого характера процедуры получения результатов получаемый тестовый показатель по этим методикам имеет весьма значительные проекции (см. рис. 18) в области иррелевантных подсистем индивидных и личностных черт. Дело усложняется также и тем, что кроме этого «артефакта инструмен­та» действуют объективные тенденции, обусловленные взаимосвязями между уровнями регуляции деятельности и выражающиеся в появле­нии различных «компенсаторных» эффектов: генетически заданная конституция преломляется приобретенными чертами эмоционально-волевой регуляции, так что черты темперамента заведомо не могут быть локализованными в «плоскости» одной лишь конституции. На тесто­вый балл, определяемый по различным методикам, существенное ис­кажающее влияние может оказать неадекватная самооценка. Модель, приведенная на рис. 18, поясняет, что тестовый балл - это не единствен­ная точка, а целое множество точек, помещенных на одном уровне. В силу этого можно наглядно представить себе, как индивид, обладаю­щий слабым типом нервной системы, но имеющий неадекватное пред­ставление о себе как о «сильном человеке», получает по тест-опросни­ку весьма высокий балл.

Тест-опросник Стрвляу. Видный современный польский психо­лог Ян Стреляу на основе дифференциально-психофизиологической концепции Павлова-Теплова разработал тест, направленный на изме­рение трех основных характеристик нервной деятельности: уровня процессов возбуждения, уровня процессов торможения, уровня под­вижности (Стреляу Я., 1982).

Тест-опросник реализован в виде перечня из 134 вопросов, пред­полагающих один из трех возможных вариантов ответа: «да», «?», «нет». Для проведения опроса достаточно иметь тестовый буклет со стандартной инструкцией и перечнем вопросов, а также стандартный ответный лист, в который рядом с номером пункта заносятся крести­ки в одну из трех возможных позиций, соответствующую варианту ответа. При групповом письменном заполнении в ответный лист мо­жет вносить ответы сам испытуемый.

Каждый вопрос отнесен автором теста к одной из трех шкал: 45 вопросов - к первой шкале, 44 - ко второй, 45 - к третьей. Большин­ство вопросов по каждой шкале являются «прямыми» - в пользу вы­сокого балла по шкале говорит ответ «да», но есть также и «обратные вопросы». В последнем случае перед номером шкалы стоит знак «-». При подсчете суммарного балла удобно использовать трафаретку с прорезями, которая накладывается на стандартный ответный лист (рис. 19). При попадании крестика в прорезь в крайней позиции («да» или «нет») начисляется балл «2», при попадании в позиции «?» начис­ляется балл «1». Такая техника является общей для всех тест-опрос­ников, описываемых в данной главе.

«Сырой» балл, подсчитанный таким образом, сравнивается с диаг­ностическими статистическими границами, полученными на выборке стандартизации. На русскоязычной популяции стандартизационное исследование было проведено Н. Н. Даниловой (1985). Компьютерный анализ данных провел А. Г. Шмелев. В нормативную выборку вошли московские студенты и инженерно-технические работники. Диагнос­тическая ситуация при выборе норм - смешанная (часть испытуемых обследовалась на добровольных началах, часть - в административном порядке).

При диагностической оценке следует дифференцированно под­ходить к испытуемым разного пола (применять соответствующие нор­мы). Ниже приводится интерпретация результатов.

 Рис. 19. Ручной способ подсчета тестового балла с помощью наложения трафаретки с прорезями на стандартный ответный лист

Рис. 19. Ручной способ подсчета тестового балла с помощью наложения трафаретки с прорезями на стандартный ответный лист

1а. Высокий балл по первой шкале (выше границы - сред­нее плюс стандартное отклонения) отражает высокий уровень силы возбуждения; испытуемые - с сильной реакцией на внешние раздра­жители, способностью к осуществлению эффективной деятельности в ситуациях, требующих энергичных действий: нервная система вы­держивает длительное и часто повторяемое возбуждение, не обнару­живая признаков запредельного торможения.

16. Низкий балл по первой шкале (ниже границы ) - ука­зывает на слабость возбуждения, быстрое достижение запредельно­го торможения.

2а. Высокий балл по второй шкале отражает силу нервной систе­мы по отношению к процессам торможения, быстрое и прочное уста­новление тормозных условных рефлексов, способность к отказу от активности в условиях запретов.

26. Слабость процессов торможения вызывает затруднение в раз­витии тормозных рефлексов, возможна склонность к неадекватным импульсивным действиям в ситуациях, требующих отказа от актив­ности.

За. Высокая подвижность отражает способность нервной систе­мы к быстрой переделке знаков раздражителей (из возбуждающего рефлекс в тормозной и наоборот), способность к быстрой перестройке при столкновении с новой ситуацией, готовность и желание взаи­модействовать с новыми предметами и явлениями,

36. Низкая подвижность указывает на высокую инертность не­рвной системы в переделке знаков раздражителей, для индивида зат­руднен переход к новым навыкам, он часто избегает новых ситуаций.

Очевидно, что возможности прогнозирования поведения с помо­щью результатов по тесту-опроснику Стреляу зависят от того, насколь­ко указанные понятия теории Павлова - Теплова могут быть коррект­но применены к заданному классу ситуаций.

На нормативной выборке А. Г. Шмелевым проведен компьютер­ный анализ пунктов опросника по величине корреляции с суммар­ным баллом каждой шкалы. Подтверждена на высоком уровне стати­стической значимости внутренняя валидность большинства вопросов. Ряд вопросов, не получивших значимых корреляций с релевантной шкалой, будут переформулированы в новой версии методики. Уро­вень надежности - согласованности для первой русскоязычной вер­сии теста можно признать удовлетворительным. Альфа-коэффициент Кронбаха по шкалам равен: 0,82 (первая шкала), 0,84 (вторая шкала), 0,81 (третья шкала). Косвенные экспериментальные сведения по про­верке валидности методики для данной версии получены в работе Н. Н. Даниловой (1985).

Тест-опросник Айзенка. При корреляционном анализе пунктов тест-опросника Стреляу была выявлена высокая скоррелированность двух концептуально независимых (согласно теории Павлова-Тепло-ва) измерений: уровня возбуждения и уровня подвижности. Большин­ство пунктов, являвшихся прямыми по одной шкале, оказывались пря­мыми и по другой. Таким образом, в сознании испытуемых эмпири­ческие ситуационно-поведенческие проявления силы и подвижности оказались, по существу, «склеенными».

Этот факт можно понимать двояко:

различения силы и подвижности на уровне социально-норматив­ного обыденного сознания не происходит;

система базисных черт конституциональных свойств существен­но двумерна.

Вторая точка зрения опирается на многолетние разнообразные эмпирические исследования с применением факторного анализа пси­хофизиологических и опросниковых данных, проведенных, в частности, английским психологом Г. Айзенком (Eysenk H., 1967). Пытаясь соединить воззрения И. П. Павлова и К, Юнга, Г. Айзенк предложил в качестве базисных два параметра индивидуальности: «экстравер­сию - интроверсию», «нейротизм - эмоциональную стабильность». Эта дифференциальная концепция основана на эмпирическом выде­лении двух типов невротических заболеваний: истерического невро­за, который свойствен лицам холерического темперамента («неста­бильным экстравертам»), и невроза навязчивых состояний, который свойствен лицам меланхолического темперамента («нестабильным ин­тровертам»). На рис. 20 представлена схема Айзенка, отображающая базисные факторы индивидуальности и их соответствие типам тем­перамента по Гиппократу (соответствие задано самим Айзенком).

Рис. 20. Схема Айзенка

Рис. 20. Схема Айзенка

В работе «Биологические основы индивидуальности» Г. Айзенк предложил такую нейрофизиологическую интерпретацию своих фак­торов: высокий балл по шкале «нейротизм» соответствует снижению порога активации лимбической системы (в этом смысле повышенная «эмоциональная нестабильность» - это реактивность в ответ на со­бытия во внутренней среде организма, в ответ на колебания организ-мических потребностей и состояний), в то же время высокий балл по шкале «интроверсия» соответствует снижению порога активации ре­тикулярной формации (в этом смысле «интроверты» испытывают бо­лее высокую активацию в ответ на экстеро-цептивные раздражите­ли). Эти представления в какой-то степени соответствуют тому ак­центу на «уровне активации», который был сделан и русскими психо­физиологами (Небылицын В. Д., 1976).

Феноменологически в поведении «экстраверты» и проявляют себя как возбудимые и подвижные, а «интроверты» - как заторможенные и инертные. Нестабильность - результат неуравновешенности про­цессов возбуждения и торможения.

По тест-опроснику Айзенка проведено много психометрических исследований. С помощью инструкции на имитацию идеального «Я» было показано, что шкала «нейротизм» линейно связана с социаль­ной желательностью (желателен полюс - «стабильность»), а шкала «экстраверсия» - нелинейно (желателен медианный балл). Таким об­разом, в ситуации экспертизы балл по шкале «нейротизм» будет сме­щен в сторону к «стабильности», а по шкале «экстраверсия» - к ме­дианному, среднему баллу.

В настоящее время разработаны две параллельные формы (А и В) адаптированного русскоязычного варианта тест-опросника Айзенка.

Данный вариант теста подготовлен А. Г. Шмелевым на основе психометрического анализа пунктов по критерию внутренней валидности (надежности - согласованности - см. раздел 3.2). В каждой из форм из 57 вопросов были заменены 12, не обладающих необходи­мой значимой корреляцией с суммарным баллом по релевантной шка­ле (за основу был принят массив из 114 вопросов, переведенных с англоязычного варианта Г. Айзенка ленинградскими психологами, до­полненный 46 новыми вопросами, составленными А. Г. Шмелевым для замены «не работающих» переводных вопросов).

Каждый из 57 вопросов формы относится к одной из трех шкал (первым назван полюс, соответствующий высокому баллу по шкале):

1. Экстраверсия - интроверсия (24 вопроса),

2. Нейротизм -стабильность (24 вопроса),

3. Ложь - откровенность на грани цинизма (9 вопросов).

Более подробную содержательную интерпретацию шкальных по­казателей читатель сможет уточнить по обширной литературе (см. в частности, Кулагин Б. В., 1984).

Пользователю следует учесть, что этот вариант обладает извест­ными недостатками: кроме несбалансированности относительного век­тора «социальной желательности» (см. раздел 3.3) шкала «нейротизм» не защищена от систематической ошибки вследствие возможной пози­ционной тактики ответа испытуемого (все 24 вопроса - прямые). Эти недостатки присущи и исходному тест-опроснику Айзенка.

Универсальность двухмерной системы черт «экстраверсия» и «нейротизм» подтверждена не только исследованиями самого Ай­зенка, но и другими исследованиями с применением факторного анализа широких наборов вопросов на больших популяциях. При так называемом «вторичном» факторном анализе шкал 16PF в ка­честве наиболее весомых факторов выделяются постоянно (в раз­личных исследованиях разных авторов) родственные факторы «эксвия - инвия» и «тревожность» (Cattell R. et al., 1970; Ямпольс-кийЛ. Т., 1981).

Указанные факторы можно получить не только как комбинацию шкал, но и как комбинацию первичных индикаторов — самих вопросов опрос­ника. На материале русскоязычного варианта 16PF впервые такая факто­ризация была произведена в 1983 г. в исследованиях В. И. Похилько и А. Г. Шмелёва. Факторы «тревожность» и «экстраверсия» были вос­произведены также при факторизации пунктов MMPI (Ильин В. И., Похилько В. И., 1983). Эти факторы - наиболее интегральные черты индивидуальных особенностей психической регуляции деятельнос­ти. Их существование эмпирически объясняется статистическим вза­имодействием между чертами индивидного и личностного уровней. Эти черты не являются статистическими (функционально независи­мыми), а объединяются в интегральные образования, которые и ока­зываются факторами темперамента. Этому механизму есть вполне содержательное объяснение: при суммировании черт поведения, свой­ственных узко специфическим классам ситуаций, то особенное их содержание, которое различается от одного класса ситуаций к друго­му, как бы взаимоуничтожается, нивелируется, в результате чего про­является общий, неспецифический компонент, присутствующий в определенной дозе в любой черте высокого уровня, - компонент темперамента (проекция на ребро «Конституция» в концептуальном кубе возрастает). Но факторы темперамента, хоть и универсальны, недостаточно прогностичны. Их учет дает лишь небольшое превы­шение точности прогноза над случайным уровнем. На сколько-ни­будь значительных выборках (более 100 человек) и при наличии свы­ше сотни разнообразных эмпирических индикаторов факторы «тре­вожность» и «экстраверсия» не объясняют свыше 10 % общей дис­персии - суммы диагональных элементов матрицы интеркорреляций (Харман Г., 1972).

Третий универсальный фактор, который характерен для универ­сальных перечней эмпирических индикаторов, - это, по-видимому, фактор «кортикального контроля». Этот фактор, не предусмотрен­ный концепцией Г. Айзенка, стабильно выделяется на разных вы­борках при факторном анализе тестов 16PF, MMPI и, по-видимому, любого универсального перечня. Р. Кеттелл указывает на этот фак­тор как на третий в списке ведущих «вторичных» факторов и интер­претирует его как «чувствительность» (техническое название: «кортерция - патемия»). В этот фактор со значимыми нагрузками входят пункты из «первичных» факторов: —А, +С и +Q3 теста 16PF, а также из шкал Pd, Pa, Ма теста MMPI. Индивиды с высоким баллом по этому фактору в поведении отличаются педантичностью, деловито­стью, строгим следованием принятым правилам и поставленным целям. Лица с низким баллом отличаются высокой сенситивностью, эмоциональностью, впечатлительностью, импульсивностью, образ­ным складом мышления. В обыденной (житейской) психологии эти различия чаще всего описываются в терминах «рациональность -эмоциональность». В. С. Мерлин (1973) подобные черты объединя­ет преимущественно в таком свойстве темперамента, как «ригид­ность». По-видимому,- эта интегральная черта имеет также некото­рую конституциональную, нейрофизиологическую основу: если «нейротизм» отражает активность базальных отделов головного мозга, «интроверсия» - активность ретикулярной формации (обус­ловливающей низкие пороги к экстероцептивной формации), то «кор­тикальный контроль» - активность новейших отделов коры голов­ного мозга, и прежде всего лобных долей, которые, как это известно из нейрофизиологии и нейропсихологии, отвечают за торможение импульсивных поведенческих реакций (обеспечивают нисходящее тормозное воздействие на центральные и базальные отделы голов­ного мозга), т.е. за осуществление волевой регуляции (Хомская Е. Д., 1972; Лурия А. Р., 1973).

Четвертый вторичный фактор 16PF -«конформизм» -также под­тверждает свою универсальность при факторном анализе матриц ин­теркорреляций пунктов. Этот интегральный фактор для подсистемы индивидных (социальных) черт личности указывает на степень под­верженности индивида давлению групповых (социальных) норм и группового мнения (в противоположность самостоятельности, ориентации на собственные «системы отсчета» в оценке ситуации и при­нятии решения). Этот фактор объединяет разнообразный круг фено­менов «внушаемости». Исследования когнитивного стиля (Witkin H. et al., 1974) показали, что существует определенный конституциональ­но предопределенный фактор «внушаемости» - это «полезависимость», низкий уровень «психологической дифференциации», выра­жающийся в связанности процессов интеллектуального (второсигнального) и эмоционально-образного (первосигнального) отражения действительности. Показано, что психологическая дифференциация снижается при любых отклонениях от оптимального, уравновешен­ного уровня активированности общих неспецифических (тонических) регулирующих систем мозга. Казалось бы, напрашивается следую­щая упрощенная схема соответствия основных универсальных кон­ституциональных диспозиций: это трехмерная система «эмоциональ­ный тонус (нейротизм) - экстероцептивный тонус (интроверсия) -кортикальный тонус (самоконтроль)», при этом «конформизм» дос­тигается на периферии сферы (при максимальных отклонениях от оптимума - начала координат системы).

Однако подобный схематизм (как и большинство других подоб­ных универсальных схем) оказывается оправданным не в большин­стве, а в меньшинстве типичных случаев. В большинстве случаев соотношение конституциональных черт не отражается в поведении непосредственно, помимо многообразных компенсирующих (и сверхкомпенсирующих) комбинаций черт более высоких уровней. Показано, что «индивидуальный стиль деятельности» (Климов Е. А., 1969) достигает устойчивости благодаря не столько «ярко выражен­ной» конституциональной специфике, сколько устойчивости стра­тегий поведения, складывающихся на социально-ролевом и лично­стном уровнях.

Измерение социально обусловленных диспозиций (характер). По­веденческие черты, доступные для регистрации внешнему наблю­дателю, в значительной степени отражают содержание исторически сложившихся социально-ролевых предписаний к деятельности лю­дей в стандартных классах ситуаций. В результате общественного разделения труда люди фактически живут в разных мирах с точки зрения предметного содержания задач (целей и условий деятельно­сти), с которыми им приходится иметь дело. Опыт решения этих задач и предопределяет во многом «фиксацию» определенных стра­тегий поведения. Счетовод обычно более расчетливо ведет свой до­машний бюджет, чем артист, но не потому, что его отличает консти­туционально более высокий «кортикальный контроль», а главным образом потому, что он применяет в обыденной практике сложив­шиеся навыки профессиональной деятельности, освоенные в рам­ках профессиональной роли. Однако и трансляцией навыков и стра­тегий, сложившихся в ходе исполнения ведущей социальной роли, не объяснишь все многообразие поведения индивида в различных социальных ролях, которые ему .приходится выполнять практичес­ки одновременно в разных общностях. Можно назвать немало при­меров тому, как «одержимые программисты» вместо того, чтобы демонстрировать высокую организованность и приверженность планосообразному поведению, демонстрируют крайнюю стихийность и хаотичность в своей обыденной жизни (Вейценбаум Дж., 1982); возможно, весь «запас» способности к «кортикальному контролю» расходуется во время работы на компьютере (модель ограниченных ресурсов).

Применяя тест-опросники характера типа 16PF, психолог не дол­жен забывать, что респондент-профессионал преднамеренно или бес­сознательно может стремиться давать такие ответы, которые будут обосновывать его профессиональные притязания, - ответы, норма­тивно соответствующие требованиям профессии, соответствующие скорее желаемому «Я», чем действительному. Построение на основе таких ответов усредненных «типичных профилей» для лиц опреде­ленной профессиональной группы может приводить к серьезным ар­тефактам. Конечно, черты характера (уже сложившиеся в детстве и юности) влияют на выбор профессии, но и приобретенный профес­сиональный опыт тоже видоизменяет характер.

Приведем для иллюстрации некоторые отдельные профессиональ­ные портреты, полученные коллективом Р. Кеттелла для таких кате­горий испытуемых, как «продавцы», «полицейские», «психологи-кон­сультанты» и «психологи-диагносты». Портреты приводятся в форме так называемых уравнений эффективности: весовые коэффициенты перед сокращенными техническими обозначениями факторов 16PF указывают на вклад фактора в прогноз эффективности соответствую­щей профессиональной деятельности.

«Эффективный продавец» = 0,44А - 0,33L- 0,44Q2 + 0,22h - 0,22E - 0,22Q4

«Психотерапевт» = O72A + 0,29В + 0,29H + 0,29,N

«Психодиагност» = 0,31A + 0,78В + 0,47N

«Полицейский» = - 0,47A - 0.35F - 0,35I + 0,23Q2 + 0,23Q3.

Читателю предоставляется возможность самостоятельно проин­терпретировать эти профили, пользуясь табл. 7, содержащей краткую интерпретацию указанных факторов 16PF.

Тест-опросник 16PF. История создания и методы, лежащие в основе 16PF, изложены в достаточно обширной литературе (Мель­ников В. М., Ямпольский Л. Т., 1985; наиболее подробное пособие, самое полное англоязычное руководство: Cattell R. et al., 1970). Обыч­но процедура теста предполагает проведение двух сеансов-обсле­дований: вначале с использованием одной формы теста (А, С, Е - по уровню образования), затем, как правило, в другой день - соответ­ствующей параллельной формы (В, D, Г). Наиболее часто применя­емые формы А и В включают перечень из 187 вопросов, отнесенных к одному из 16 факторов. В письменном варианте для проведения требуются комплект тестовых буклетов с инструкцией испытуемо­му и списком вопросов, стандартные ответные листы, позволяющие применять ключи в виде трафаретки. Один сеанс, как правило, от­нимает у испытуемого не менее 50 мин. А психодиагносту требует­ся еще 10-15 мин для подсчета 16 тестовых баллов, их перевода в стены и подсчета 4 вторичных факторов. Оперативность подсчета значительно повышается с применением компьютера на линии тес­тирования.

Несмотря на то что российскими психологами накоплен боль­шой опыт исследовательского и практического применения теста 16PF, до недавнего времени пункты опросника не подвергались пол­ной психометрической адаптации. Одна из первых попыток полной компьютеризации и психометрической адаптации этого теста была осуществлена А. Г. Шмелевым и В. И. Похилько. В результате при­менения компьютерной программы анализа корреляций ответов (на пункт) с суммарным баллом были выявлены 45 вопросов исходной переводной версии 16PF (переводчики -И. М. Палей, М. С. Жамкочьян), которые не обладали значимой корреляцией с релевантным фактором ни в одной из использованных для анализа выборок (сту­денты разных специальностей, больные, работники транспорта, спортсмены, пожарники и др.). Строго говоря, ключ по этим вопро­сам был некорректным.

К исходным 187 были добавлены специально разработанные 97 вопросов, предназначенных для компенсации недостающих пунк­тов в соответствующих шкалах. Под нашим руководством А. Соло­вейчиком было обследовано 120 человек в анонимной ситуации (ис­пытуемые вводили с клавиатуры псевдоним или произвольный циф­ровой код) и 170 человек -в административной ситуации (студенты МГУ вводили в память компьютера номер зачетной книжки или студбилета).

Испытуемые в ходе обследования имели высокую мотивацию, ибо после опроса получали немедленную обратную связь - сообщения об особенностях их характера по сравнению с другими. Это очень силь­но стимулировало самоотдачу и аккуратность испытуемых. Оказалось, что в компьютерном варианте из 45 вопросов, не обладающих диск-риминативностью в брошюрном варианте, 15 вопросов обнаружили удовлетворительную (статистически достоверную на уровне р<0,01) дискриминативность - значимую корреляцию с суммарным баллом по релевантной шкале (табл. 7).

По результатам обследования с помощью статистического анали­за пунктов среди дополнительных 97 удалось выявить 30 пунктов, обладающих необходимыми корреляциями с теми шкалами, для ко­торых не хватало психометрически корректных вопросов.

Пользователям, желающим применить методику 16PF в разрабо­танном варианте, необходимо учесть следующее:

1) психометрическая адаптация с расчетом ключей и норм про­изводилась на популяции студентов при использовании компью­теризованного варианта методики с интерпретирующей обратной связью;

2) профиль характера по 16 факторам, построенный с помощью одной формы А, дает основания только для выдвижения диагности­ческих гипотез, нуждающихся в проверке с помощью независимого диагностического инструмента (работа над психометрической адап­тацией формы В в настоящее время продолжается);

3) для уточнения профиля полученные стены следует корректи­ровать с помощью особой машинной процедуры поправок с учетом связей между шкалами.

Таблица 7

Таблица 7

Следует помнить о том, что первичные 16 личностных факторов не являются статистически независимыми: имеют место значимые статис­тические корреляции между факторами. Например, испытуемый, полу­чивший высокий балл по фактору О («интропунитивность», «проницае­мость границ Эго»), в 75 % случаев должен получить и высокий балл по фактору Q4 («напряженность базальных потребностей»). Это обусловлено тем, что данные факторы с высокими нагрузками входят в интег­ральную черту темперамента «тревожность» или «нейротизм». Точно так же «доминантность» (+E) коррелирует со «смелостью» (+H/), «сила Суперэго» (+G) - с «самоконтролем» (+Q3)> «чувствительность» (+I) -с «меч­тательностью» (+М), «консерватизм» (-Q1) - с «конформизмом» (-Q2). Все эти корреляции обусловлены существованием описанных выше ба­зисных черт, интегрирующих индивидные черты в определенные бло­ки - вторичные факторы.

Полная система поправок представляет собой матрицу коэффи­циентов линейной регрессии 16x16 между всеми факторами, а скор­ректированный балл по i-му фактору рассчитывается подстановкой на место переменных Х1, Х2 ..., Х16, в уравнении множественной рег­рессии стенов по соответствующим факторам:

Y=?1x1+?2x2+ …+?ixi+?16x16s

где у - скорректированный балл;

?i - регрессионные веса, вычисленные на компьютере.

Применение такой процедуры поправок требует 16-кратного вы­числения правой части в приведенном уравнении. Это обстоятельство требует от пользователя тестов применения компьютера для коррект­ного построения многомерного профиля черт. Если примитивный спо­соб подсчета баллов еще может быть использован в ходе консультатив­ной индивидуальной работы с испытуемым (тест 16PF в этом случае -не более, чем подспорье в выдвижении и проверке эвристических ги­потез, основанных на материалах беседы и наблюдения), то при по­пытках принятия каких-либо программ вмешательства, основанных только на баллах теста и количественном числовом прогнозе эффек­тивности, необходимо выполнять все требования психометрики.

Надежность шкал 16PF существенно возрастает при использова­нии для каждого пункта многомерного «ключа-вектора». Дело в том, что большинство пунктов 16PF (как и других многомерных опросни­ков) имеет значимые корреляции не с одним, а с несколькими факто­рами. Приведем примеры, полученные по эмпирическим данным опи­санного исследования.

1. Утверждение: «Я считаю, что самую скучную повседневную работу нужно доводить до конца, даже если кажется, что в этом нет необходимости» - вызывает подтверждающий ответ у испытуемых, у которых статистически выявлены следующие факторы: +G (корреляция +0,32), -Н (-0,22), -I (-0,37), -L (-0,30), -М(-0,21), -Q2 (-0,25), + Q3 (+0,29), т. е. с ним могут согласиться испытуемые, обладающие разными чертами: «совестливостью», «робостью», «практицизмом», «доверчивой исполнительностью», «реалистич­ностью», «конформизмом», «высоким самоконтролем». На одном эмпирическом индикаторе в данном случае конвергируют 7 факто­ров - пример множественной причинности определенного пове­денческого проявления: за одним-поступком стоят разные черты у разных людей,

2. Утверждение: «Иногда совсем незначительные препятствия очень сильно раздражают меня» - коррелирует с «эмоциональной нестабильностью» (-С, корреляция -0,40), «распущенностью» (-G, -0,25), «робостью» (-H, -0,24), «подозрительностью» (+L, +0,26), «проницаемостью» (+О, +0,26), «импульсивностью» (-Q3, -0,50), «на­пряженностью» (+Q4, +0,48).

3. Утверждение: «Предчувствие, что меня ожидает какое-то нака­зание, даже если я не сделал ничего дурного, возникает у меня час­то» - коррелирует с «нестабильностью, слабостью» (—С, -0,44), «бес­совестностью» (-G, -0,32), «робостью» (-H, -0,25), «интропунитив-ностью» (+0, +0,19), «неорганизованностью» (-Q3> -0.3 5), «напряжен­ностью» (+?>4, +0,31).

Здесь, как и в предыдущем примере, вклад фактора G понимается лучше, если прибегнуть к смысловой инверсии: «совестливые» люди (+G) не говорят о том, что их раздражают «незначительные препят­ствия», что «их ожидает наказание», так как они не допускают мысли о таких поступках и возможностях. Два последних примера показы­вают вероятность довольно редкой встречи такой комбинации черт, как «совестливость» и «смелость». По отношению к этим индикато­рам более «бессовестными» оказываются «трусы». Чаще же встреча­ется обратная комбинация, как в нижеследующем примере.

4. Утверждение: «Обо мне правильнее сказать, что я скорее веж­ливый и спокойный, чем энергичный и напористый» - коррелиру­ет с «подчиненностью, ведомостью» (-Е, -0,47), «совестливостью» (+G, +0,25), «робостью» (-H, -0,45), «доверчивостью» (-L, -0,29), «консерватизмом»

(-Q, -0,23), «групповой зависимостью» (-Q2, -0,27).

Это перекомбинирование факторов в разных эмпирических ин­дикаторах иллюстрирует общую закономерность, важную для теории: точно так же и частные черты могут перекомбинироваться в рамках одних и тех же интегральных черт. Например, в одних случаях высо­кий «самоконтроль» (+Q3) может сочетаться с «радикализмом» (+Q1), в других случаях - с «консерватизмом» (-Q1,). Эта комбинация - результат взаимодействия конституциональных черт индивида, требо­ваний внешней (предметной и социальной) среды и личностного сти­ля решения проблем.

Приведенные выше примеры иллюстрируют на конкретном ма­териале отдельных вопросов факт взаимодействия отдельных шкал 16PF. Это взаимодействие и обусловливает необходимость корректи­рующих поправок с использованием матрицы регрессионных весов 16x16. Таких поправок можно избежать, если использовать более сложный (и громоздкий, так как для каждого фактора требуется от­дельная трафаретка) «вектор-ключ», позволяющий учитывать вклад ответа на один вопрос в несколько факторных шкал. В этом случае каждый фактор обеспечивается не десятью, тринадцатью, а сразу не­сколькими десятками пунктов, что резко повышает надежность. По­лученные нами результаты показывают, что в этом случае для всех шкал, кроме L, N, Q1, тета-надежность (см. формулу 3.2.11) значи­тельно превышает 0,90. Надо отметить, что и в англоязычном вари­анте теста указанные три фактора отличаются минимальной надеж­ностью-согласованностью (как и надежностью по критерию парал­лельных форм). Это обусловлено сильным сцеплением данных фак­торов в индивидуальном сознании с «социальной желательностью».

Интерпретация факторов приведенных в табл. 7 отражает моди­фицированный набор дескрипторов, употребляемых Р. Кеттеллом и его последователями и извлеченных из результатов анализа субъек­тивных оценок (Cattell R. et al., 1970; Гильяшева И. Н., 1983; Мельни­ков В. М., Ямпольский Л. Т., 1985). Модификация была направлена на максимально возможное устранение оценочного смысла. Эта ра­бота опиралась на результаты экспериментов с использованием ин­терпретирующей обратной связи (свыше 200 испытуемых). Компью­тер, подсчитав суммарные баллы по факторам, сразу после оконча­ния тестирования сравнивал баллы с границами «нормы»: если балл оказывался выше границы M+S, то на дисплее высвечивалось сообщение с позитивного полюса фактора, если балл находился в грани­цах от М-S до M+S, то сообщение по данному фактору не входило в «послание», если балл оказывался ниже границы M-S, то в «посла­ние» вводилось сообщение с негативного полюса фактора.

Относительно каждой строки «послания» (сообщение по одному фактору) компьютер задавал испытуемому вопрос: «Подходит или не подходит данное сообщение, по Вашему мнению? (введите «нет», если вы не согласны хотя бы с одной из характеристик)». Собранная стати­стика «отвержений» по каждому фактору позволяла оперативно мо­дифицировать интерпретирующие сообщения в направлении вырав­нивания процента отвержений с каждого полюса каждого фактора. В результате усовершенствованные сообщения обеспечивали статисти­чески незначимые различия в процентах «отвержений» (и минимиза­цию отвержений -меньше 50 % для каждого сообщения). Данная мо­дификация имеет принципиальное значение для использования теста 16PF для нужд консультативной практики, предполагающей со­вместное обсуждение психологом и клиентом тех внешних и внут­ренних причин, которые породили трудности клиента.

Кроме того, полученный массив данных является источником по­вышения валидности методики. Как показали исследования, более ус­тойчивыми во времени оказываются те черты, которые сам испытуе­мый подтверждает у себя в эксперименте с интерпретирующей об­ратной связью - с использованием так называемого психологическо­го фидбэка» (Kenrick D., Stringfield D., 1980).

Будущие перспективы использования теста 16PF - в получении универсальных тестовых норм, в обеспечении параллельных форм, во введении «векторных» ключей, в сопряжении (на уровне коэффи­циентов взаимного перевода) с родственными методиками. Но глав­ное направление - концептуальное углубление психологического смысла интерпретирующей системы черт.

Патохарактерологическая диагностика. Тест 16PF удобен для использования в немедицинских психологических учреждениях - он не отпугивает клиента имплицитным психопатологическим содержа­нием вопросов, не вызывает акцентированной категоризации ситуа­ции диагностики как ситуации экспертизы.

Большинство других применяемых многомерных тест-опросни­ков в большей или меньшей степени «замешано» на патохарактерологическом описании: содержание вопросов информирует испытуе­мого о возможной направленности диагностики как диагностики пси­хических нарушений.

Кратко перечислим основные методики такого типа.

MMPI (ММИЛ в модификации Березина Ф. Б., СМИЛ в модифи­кации Л. Н. Собчик) - методика многостороннего исследования лич­ности. Представляет собой стандартизацию беседы пациента с пси­хиатром (а не клиента с психологом!). Тринадцать диагностических шкал и три возможных перечня по степени надежности измерения и длительности обследования:

СМИЛ (стандартизованная методика исследования личности -Собчик Л. Н., 1971; Собчик Л. Н., Лукьянова М. Ф., 1978). Включает 566 вопросов (550 оригинальных и 16 дублированных). Дает возмож­ность диагностировать 13 основных и до 200 дополнительных шкал («Handbook for MMPI», 1970). В СССР известны компьютеризован­ные варианты СМИЛ - с использованием компьютера при обработке и интерпретации данных (см., в частности, Гильяшева И. Н., 1983). Методика наиболее близка международному стандарту MMPI. но гро­моздка и сама по себе сильно воздействует на испытуемого по типу «экспертизы психических нарушений».

ММИЛ (Березин Ф. Б. и др., 1976). Включает 377 вопросов и дает возможность надежно диагностировать 13 основных шкал. Для дан­ной модификации проведен более значительный объем работ по пси­хометрической адаптации (стандартизация, валидизация по извест­ным критериальным группам).

Минимульт (Зайцев В. П., 1981). Включает 86 вопросов и обеспе­чивает приближенную экспресс-диагностику наиболее акцентирован­ных (у данного испытуемого) шкал из основного набора в 13 шкал. Психометрическая адаптация - неполная.

Факторный анализ пунктов ММИЛ (Ильин В. И., Похилько В. И., 1984) показал наличие в этом перечне, наряду с факторами «нейротизм» и «экстраверсия», интегрального фактора «психотизм», регист­рирующего уровень «психопатизации» независимо от уровня «невропатизации». Инструкция на фальсификацию «социальной желатель­ности» изменяет балл «психопатизации» очень значительно.

ПДО - патохарактерологический диагностический опросник (Личко А. Е., Иванов Н. Я., 1976,1981). Разрабатывался на материале подростков-психопатов. Взаимосвязан с теорией акцентуированных типов личности (Леонгард К., 1981) и с теорией личности как систе­мы отношений (Мясищев В. Н., 1960). Одиннадцати шкалам соответ­ствуют эмпирически выделенные типы акцентуации: гипертимный, циклоидный, эмоционально-лабильный, астеноневротический, сен­ситивный, психастенический, шизоидный, эпилептоидный, истероидный, неустойчивый, конформный. Брошюрный вариант ПДО по перечню вопросов приближается к СМИЛ, но от испытуемого требу­ется сокращенный выбор из групп вопросов, собранных «тематичес­кими» блоками: самочувствие, настроение, отношение к спиртным напиткам, сексуальные проблемы и т. п. Нормы и ключи определены на популяции подростков в условиях клинического обследования.

ПДТ - психодиагностический тест Л. Т. Ямпольского (Мельни­ков В. М., Ямпольский Л. Т., 1985). Включает 174 вопроса, сгруппи­рованных в 14 шкал:

десять первичных шкал: невротизм, психотизм, депрессия, сове­стливость, расторможенность, общая активность, робость, общитель­ность, эстетическая впечатлительность, женственность;

четыре вторичные шкалы: психическая неуравновешенность (объединяет первичные шкалы 1,2 и 3), асоциальность (4 и 5), интроверсия (6, 7 и 8), сенситивность (9 и 10). Шкалы отобраны на основе «экстремальной группировки» пунктов по результатам совмещенно­го применения СМИЛ и 16PF на испытуемых-спортсменах. Интер­претацию шкал автор связывает со структурными моделями личнос­ти Ананьева Б. Г., 1968 и Ковалева А. Г., 1965. Следует обратить вни­мание на спорное, с нашей точки зрения, концептуальное «оборачи­вание» иерархии черт, предлагаемое Л. Т. Ямпольским: более локаль­ные черты объявляются «индивидными», более интегральные - «лич­ностными». По-видимому, это не только терминологическое недора­зумение, но результат различий алгоритмов «экстремальной группи­ровки» (Браверман Э. М., Мучник И. Б., 1983) и алгоритма факторно­го анализа полной матрицы интеркорреляций пунктов, используемо­го в исследованиях А. Г. Шмелева и В. И. Похилько (Шмелев А. Г., Похилько В. И., 1985). «Экстремальная группировка» дает относи­тельно более локальные классы на множестве пунктов, и это не позволяет исследователю увидеть глобальные факторы. Тем не менее обращает на себя внимание соответствие четырех вторичных шкал Л. Т. Ямпольского факторам: «невротическая дезадаптация», «соци­альная желательность», «экстраверсия» (как сила по возбуждению), «кортикальный контроль», рассмотренным выше. Это тем более не позволяет согласиться с интерпретацией данных факторов как лич­ностных, так как здесь проявляется скорее взаимодействие конститу­циональных свойств с ситуационно-рефлексивной тактикой выпол­нения теста (фактор «асоциальность» фактически не что иное, как шкала лжи, особенно легко фальсифицируемая испытуемыми в ситу­ациях экспертизы).

Диагностика ситуационно-рефлексивных черт личности. Основ­ной недостаток перечисленных выше методик - дефицит валидности вследствие недоучета тактики испытуемого. Тест-опросники черт, как правило, строятся на допущении квазиобъективного характера тесто­вых шкал: факторысчитаются параметрами объекта. Но испытуемый реализует встречную когнитивную активность, мысленно налагает на эмпирические индикаторы собственные различения, собственные субъективные шкалы, обусловленные индивидуально особенным ус­воением житейской психологии. Учет этих принципиальных особен­ностей механизма стандартизованного самоотчета отражен в «субъек­тном подходе к анализу данных» (Шмелев А. Г., 1982). Ситуационной актуализацией «личностных конструктов» обусловлены все ситуаци­онные искажения (Cattell R. et al., 1970), Эти искажения отражают со­держание социально-ролевой и индивидуальной позиций испытуемо­го (Шмелев А. Г. и др., 1984).

Учет ситуационно-рефлексивных черт необходим не только в связи с требованием онтологической адекватности теории, но и в связи с ре­шением проблемы коммуникации - передачи психологических знаний: тот или иной профиль черт при интерпретации так или иначе ассоцииро­ван с «имплицитной теорией личности», заложенной в многотысячном словаре личностных черт естественного языка (Шмелев А. Г., Похилько В. И., 19856). Этот словарь влияет не только на сознание адресата (кли­ента) психодиагностики, но и на сознание самого психодиагноста.

Черта личности в обыденном сознании - это не только описатель­ное обобщение, но и отношение, она несет определенный оценочный компонент, который всегда оказывается ведущим в субъективных оценках и описаниях человека человеком, а также в самооценках (Шме­лев А. Г., 1983), за исключением случаев преднамеренного устране­ния из материала дескрипторов, обладающих сильной оценочной на­грузкой. Практически все концепции черт не свободны от оценочно­го компонента. Это касается и интегральных черт темперамента. Про­странство черт Г. Айзенка, с точки зрения субъектного подхода, следовало бы изобразить следующим образом.

В ситуациях (средах) со слабыми стимулами более адаптивным оказывается поведение людей со «слабым» типом нервной системы -менее выносливых, но более сенситивных. В этих ситуациях нечув­ствительный к слабым (но значимым!) воздействиям «экстраверт» мо­жет впадать в агрессивно-раздражительное состояние, так как он не видит «причин» своей неадекватности. В ситуациях с сильными воз­действиями (в стрессовых условиях) более адаптивным оказывается «экстраверт», в «интроверт» впадает в депрессию, обусловленную ис­тощением нервной энергии и запредельным торможением.

Как видим, оценочный фактор входит в перекрестные многомер­ные отношения с параметрами описания среды жизнедеятельности (рис. 21 и 22). Наш подход- это логико-многомерная схематизация содержательных представлений, развиваемых в школе Б. М. Теплова (1961), отрицающей, как известно, безусловную (внеситуационную, внесредовую) позитивно-негативную оценку черт и типов темпера­мента (конституциональных свойств нервной системы). Сходный под­ход с учетом типов сред был разработан в новаторских работах Б. М. Петухова(1985).

Но кроме учета типов сред важен учет языка описания. Житейс­кая психология, использующая частные локальные обобщения (для узкого класса сред), сформировала частные оценочно-нагруженные оппозиции (конструкты): «выносливый-истощаемый», «тупой-чут­кий» - и не дает прямых указаний на взаимосвязь полюсов «истоща­емый - чуткий», «выносливый-тупой» (это требует сложных, недо­ступных конкретному житейскому мышлению операций кросситуационного обобщения (Выготский Л. С., 1934).

Рис. 21. «Четырехполюсное» описание черт «экстраверсия-нтроверсия» при ортогональных параметрах

Рис. 21. «Четырехполюсное» описание черт «экстраверсия-нтроверсия» при ортогональных параметрах

 Рис. 22. «Локальные» векторы оценки (по параметру «адаптивность-дезадаптивность») для различного типа сред по силе воздействия

Рис. 22. «Локальные» векторы оценки (по параметру «адаптивность-дезадаптивность») для различного типа сред по силе воздействия

Рис. 23. «Четырехполюсное» описание черт «лабильность-стабильность» при ртогональных параметрах «адаптивность- дезадаптивность»

Рис. 23. «Четырехполюсное» описание черт «лабиль­ность-стабильность» при ртогональных параметрах «адаптивность- дезадаптивность»

Рис. 24. «Четырехполюсное» описание черт «лабильность-стабильность» при ортогональных параметрах «статичная среда - динамическая среда»

Рис. 24. «Четырехполюсное» описание черт «лабиль­ность-стабильность» при ортогональных параметрах «статичная среда - динамическая среда»

Житейская психология пользуется локальными конструктами, не свободными от оценочной нагрузки: «гибкость-ригидность» (этот конструкт справедлив для динамичных сред - задач на переключе­ние), «организованность-хаотичность» (справедлив лишь для статич­ных сред - задач на концентрацию).

Как видим, психологический прогноз на основе учета только свойств конституции человека - факторов «сила» и «подвижность» -невозможен без учета типов сред или факторов среды: «физическая-информационная», «статичная-динамичная». Отсюда понятно, что «склейка» в обыденном сознании силы и подвижности, по-видимому, отражает специфику среды, в которой существует популяция испытуе­мых-студентов: более динамичными оказываются физические воздей­ствия (поэтому сила должна сочетаться с подвижностью), а информа­ционные оказываются более статичными (поэтому сенситивность дол­жна сочетаться с организованностью). Но совершенно очевидно, что существуют задачи (работа психолога-консультанта, например), кото­рые требуют сочетания сенситивности с подвижностью.

Социальный контроль, давление социальных норм и предписа­ний целесообразно различать в понятиях «разрешение-запрет» (или «поощрение-наказание»). Эти параметры социальной среды взаимо­действуют с конституциональным фактором «активность-пассив­ность» (рис. 25).

Рис. 25. «Четырехполюсное» описание черт «активность - пассивность» при ортогональных параметрах «адаптивность-дезадаптивность»

Рис. 25. «Четырехполюсное» описание черт «актив­ность - пассивность» при ортогональных параметрах «адаптивность-дезадаптивность»

Когда требуется социально-адекватное поведение по отношению к запрещающей норме, формируется житейский конструкт «послуш­ный -дерзкий»; когда требуется социально-адекватное поведение по отношению к разрешающей норме, актуализируется конструкт «ини­циативный -пассивный» (рис. 26). Основными средствами диагностики черт на основе указанных выше представлений являются:

1) квазиобъективные тест-опросники, включающие поведенчес­кие вопросы, объединенные в многомерные ключи;

2) контрольные списки прилагательных для субъективного стан-дартизоваынного описания человека человеком;

3) репертуарные решетки (об этой технике см. главу «Психодиаг­ностика индивидуального сознания»).

Рис. 26. «Четырехполюсное» описание черт «активность-пассивность» при ортогональных параметрах «запрет-разрешение»

Рис. 26. «Четырехполюсное» описание черт «актив­ность-пассивность» при ортогональных параметрах «запрет-разрешение»

Нужны не только универсальные «четырехполюсные» методики, но и локальные, ситуационные. Для отдельных ситуаций (поведение на уроке, распределение ролей в трудовом коллективе, дорожно-транс­портные ситуации и т. п.) возникают самые разные, часто противопо­ложные, сцепления конструктов с оценочным фактором. Дело услож­няется тем, что такие сцепления могут по-разному отражаться в со­знании различных испытуемых, а также в сознании психологов. Это обстоятельство требует применения в консультативной практике так называемых феноменологических методик: семантического диффе­ренциала, контрольных списков, теста конструктов (Анастази А., т. 2, 1982). В консультативной практике психолог стоит перед задачей пе­ревода получаемой объективной диагностической информации на язык субъективно-рефлексивных черт личности - на язык самого ис­пытуемого. Без этого психологическая обратная связь по результатам диагностики черт может оказаться неэффективной или даже вредной. Завершая главу, подчеркнем, что диагностика черт личности бу­дучи универсальным инструментом для психолога, на практике тре­бует выработки и применения продуманной стратегии адаптивной интерпретации: один и тот же результат нужно описывать на разном языке для минимум трех категорий адресатов: для коллеги-психоло­га, для административно-управленческого персонала, для самого ис­пытуемого.