Книги по психологии

Враждебность в клинической и криминальной психологии
Периодика - Национальный психологический журнал

С. Н. Ениколопов


Долгие годы враждебность не от­делялась (ни понятийно, ни операци­онально) от агрессивного поведения, в связи с чем ее самостоятельное изу­чение не представлялось возможным. Широко трактуемое и мало диффе­ренцированное понимание агрессии и агрессивности длительное время господствовало в психологии. Лишь в последние десятилетия в центре внимания исследователей оказались такие понятия как гнев, враждебность, аутоагрессия [6].

Ряд исследователей, рассматри­вающих проблему враждебности, указывают на ее связь с такими когни­тивными процессами как восприятие, внимание, мышление, память.

K. T. Larkin и др. исследовали влияние враждебности на воспри­ятие эмоций, а именно на точность расшифровки выражений лица, по­лучив значимую корреляцию между высоким уровнем враждебности и большим числом ошибок при рас­шифровке эмоций. Враждебно на­строенные испытуемые, в отличие от невраждебных, чаще маркировали «отвращение» как «гнев», а «счастье» как «нейтральное» выражение лица.

При этом у мужчин корреляция между враждебностью и трудностями расшифровки эмоций выше, чем у женщин [49].

В ряде работ отмечается влияние враждебного отношения к людям на чрезмерную избирательность воспри­ятия (особенно в процессе социальной перцепции) [5; 59]. T. W. Smith et al. выявили влияние враждебности на восприятие конфликтной ситуации в супружеской паре. Враждебные люди придавали конфликтной ситуации большее значение, чем невраждебные. При этом отмечалась взаимосвязь враждебности с гневом и беспокойс­твом [59].

Интенсивное развитие психоло­гии и медицины обуславливает воз­никновение новых объяснительных принципов в изучении роли психоло­гических факторов в этиологии и па­тогенезе хронических соматических и психических болезней. В последние годы среди таких факторов все чаще упоминается враждебность [5; 65; 67]. Исследования враждебности в психологии и медицине приобрели большое самостоятельное значение благодаря обнаружению ее связи с

Враждебность в клинической и криминальной психологии

Сергей Николаевич Ениколопов

Заведующий отделом клинической

Психологии Научного центра

Психического здоровья Российской

Академии медицинских наук.

Доцент кафедры нейро- и

Патопсихологии факультета психологии

Московского государственного

Университета им. М. В. Ломоносова.



ВЫЗОВЫ XXI ВЕКА

№ 1 (2) СЕНТЯБРЬ 2007 НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ



Широко Трактуемое И Мало Дифференцированное По­нимание Агрессии И Агрессивности Длительное Время господствовало В Психологии. Лишь В Последние Десяти­Летия В Центре Внимания Исследователей Оказались Такие Понятия, Как Гнев, Враждебность, Аутоагрессия


Сердечно-сосудистой патологией [25; 67]. Было показано, что враждебность является предиктором болезней сердца, а не просто сопутствующей характеристикой. Дальнейшие иссле­дования выявили ее связь с тяжестью течения аллергических, онкологичес­ких, вирусных [44], психосоматичес­ких [20]; психических заболеваний [28; 29; 56; 60], расстройств личности, а также ранней смертностью [44; 59]. Таким образом, есть основания рассматривать враждебность в числе психологических факторов риска психосоматических и психических заболеваний, не специфичных для какой-либо отдельной нозологии.

Понятие Враждебности

Следует отметить, что само по­нятие «враждебность» трактуется различными авторами по-разному. В ранних исследованиях враждеб­ность выступала синонимом таких понятий как «агрессия», «агрессив­ность», «гнев», «цинизм». А. Басс [31] попытался развести эти понятия: враждебность соответствует когни­тивному компоненту психики, тогда как гнев и агрессия являются эмоци­ональными и поведенческими ком­понентами. Barefoot [27] же понимал враждебность как «оппозиционное отношение к людям, включающее когнитивный, аффективный и пове­денческий компоненты» и рассмат­ривал враждебность как сложное образование, включающее в себя гнев и агрессию в качестве поведен­ческих и эмоциональных коррелятов враждебности, которые выступают ее внешними индикаторами. Smith [65] определяет враждебность как комп­лекс негативных отношений, убежде­ний и оценок, применяемых к другим людям. В. Н. Мясищев отмечает, что враждебность формируется в про­цессе взаимодействия с ее объектом и затем задает пристрастность воспри­ятия новых объектов [15; 16]. Таким образом, проявление враждебности В. Н. Мясищев относит к эмоцио­нальным отношениям. А. В. Охматов-ская и С. Н. Ениколопов определяют враждебность как негативное отно­шение к каким-либо объектам [20; 5; 6]. Поскольку система отношений человека представляет способ реконс­трукции в индивидуальном сознании модели или «картины» окружающей

Действительности, то нам представля­ется целесообразным рассматривать понятие «враждебность» в рамках представлений о картине мира [1; 14; 21; 22; 30; 38; 46; 47; 48; 54; 55].

Взаимосвязь Враждебности

С Соматическими

Заболеваниями

В последние годы вновь получает широкое признание психосоматичес­кая гипотеза о том, что хронические гнев и враждебность могут играть существенную роль в этиологии раз­личных соматических заболеваний [20]. В исследовании Graves et al. [44] была обнаружена связь враждебности с общей ранней смертностью, а также с тяжестью протекания рака. Наиболь­ший исследовательский интерес в дан­ной области всегда вызывали болезни сердечно-сосудистой системы.

Традиционно считалось, что враж­дебные люди чаще болеют ишемичес-кой болезнью сердца, чем невраждеб­ные. На протяжении 70—80-х годов было проведено большое количество исследований в этой области. Так были получены данные, подтверж­дающие связь враждебности с тяжес­тью ИБС [5; 33; 39; 56; 65]. В то же время, отдельные авторы отрицают зависимость протекания сердечно­сосудистых заболеваний от уровня враждебности [5].

Другим крупным направлением психосоматических исследований враждебности являются работы, пос-

Вященные проблеме бронхиальной астмы. По данным ряда исследова­ний, обобщенных в обзоре Lehrer et al. [52], делается заключение о том, что суммарно астматики выражают и переживают больше негативных эмоций по сравнению со здоровыми субъектами. Однако эта характерная для больных бронхиальной астмой повышенная негативная эмоцио-

Нальность оспаривается в ряде пси­хоаналитически ориентированных исследований, придерживающихся гипотезы о дефиците экспрессивного эмоционального поведения боль­ных бронхиальной астмой, а также гипотезы подавления агрессии [20]. Предполагается, что сдерживаемая агрессия, адресованная внешним объ­ектам, обращается вовнутрь, вызывая «вегетативную ажитацию» и создавая тем самым предпосылки для возник­новения приступа удушья.

Очевидная связь между враждеб­ностью и различными соматическими заболеваниями обуславливает необхо­димость выявления механизмов этой связи. В настоящее время существует несколько гипотетических моделей, так или иначе объясняющих характер взаимодействия психологических факторов с патологическими сомати­ческими процессами.

В соответствии с Моделью психо­Физиологической реактивности, пред­ложенной Williams, Barefoot et al. [67], ведущую роль в этиологии соматичес­ких заболеваний играет эндокринная система, функционирование которой может зависеть от психологических особенностей. Можно отметить ряд специфических характеристик пси­хофизиологического реагирования, свойственных враждебным людям: бо­лее интенсивные и длительные в срав­нении с общей популяцией реакции на фрустрирующие или стрессогенные воздействия (повышение артериаль­ного давления, ускорение сердечного

Ритма, изменение уровня содержания в крови некоторых гормонов).

Применительно к враждебности данная модель может иметь несколько приложений. Так, влияние враждеб­ности на физическое здоровье может быть опосредовано эмоцией гнева, переживание которой сопровождается повышенной секрецией адреналина и кортизола, что является одним из


4


№ 1 (2) СЕНТЯБРЬ 2007 НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ

ВЫЗОВЫ XXI ВЕКА




В Последние Годы Вновь Получает Широкое Признание психосоматическая Гипотеза О Том, Что Хронические Гнев И Враждебность Могут Играть Существенную Роль В Этио­Логии Различных Соматических Заболеваний


Основных патогенных факторов ИБС [27]. Однако, враждебность не всегда характеризуется частым переживани­ем гнева, в связи с чем возможно ее влияние на физиологические процес­сы иным образом, без посредничества эмоций. Williams et al. [67] обнаружи­ли, что свойственное враждебным

Субъектам хроническое состояние бдительности (поиск и регистрация источников опасности) характери­зуется повышенным содержанием в плазме крови тестостерона. Патоген­ная роль этого гормона в этиологии сердечных заболеваний, в частности атеросклероза, была показана в ряде исследований [20].

Приверженцы модели Психосоци­Альной уязвимости Делают акцент на различных психосоциальных фак­торах, повышающих риск сомати­ческих заболеваний [25]. И хотя во многих исследованиях статистически подтверждается наличие значимых взаимодействий между ними и физи­ческим здоровьем, механизмы сни­жения устойчивости организма под влиянием психосоциальных явлений не объясняются в рамках данной модели. Речь идет о высоком уровне конфликтности, сниженной социаль­ной поддержке и большом количестве негативных, травмирующих событий. Такой психосоциальный профиль делает враждебных людей более уяз­вимыми в отношении соматических заболеваний. Использование данной модели для изучения роли враждеб­ности в этиологии и патогенезе со­матических заболеваний имеет одно серьезное ограничение. Дело в том, что выявление психосоциальных ха­рактеристик, однозначно соответству­ющих враждебности, является весьма затруднительным. Так, например, перечисленные выше особенности не позволяют отделить враждебность от невротизма.

Транзактная модель Является син­тезом двух предыдущих. С одной стороны, в рамках данной модели опи­сываются явления социальной жизни субъекта, вредные с точки зрения его

Психофизиологических реакций. На­пример, уже упомянутая повышенная конфликтность. А с другой, транзак-тная модель позволяет проследить, каким образом внутренние психоло­гические особенности субъекта обус­лавливают формирование негативного психосоциального профиля.

Так, согласно этой модели (в отли­чие от модели психофизиологической реактивности), враждебные люди не просто более интенсивно реагируют на стрессовые ситуации, а, скорее, сами провоцируют и создают такие ситуации посредством специфической системы убеждений и соответствую­щего ей поведения [5]. В результате увеличиваются частота, длительность и интенсивность эпизодов физиоло­гического реагирования. Здесь играют роль такие характеристики, как ци­низм, недоверие, подозрительность, негативизм.

Исследования, проводимые в рамках Модели здорового образа жизни, направлены на выявление психологи­ческих особенностей коррелирующих с вредными привычками и другими поведенческими факторами, на­прямую ухудшающими физическое здоровье. Результаты этих исследо­ваний весьма интересны, хотя носят преимущественно описательный характер. Leiker & Hailey [53] полага­ют, что враждебные люди попадают в группу риска соматических забо­леваний отчасти из-за нездорового образа жизни. Авторы отмечают, что враждебные субъекты чаще употреб­ляют алкоголь (в том числе за рулем), курят, хуже заботятся о собственном здоровье (имеется в виду посещение врачей, режим сна, питания), а также реже занимаются спортом. Аналогич­ные результаты были получены в ряде других исследований [20].

Согласно Модели конституцио­нальной уязвимости, существует пред­расположенность к различного рода соматическим заболеваниям, связан­ная с определенными особенностями конституции. Эти же особенности обуславливают и формирование

Определенных психологических ха­рактеристик. Согласно данной мо­дели, существует корреляция между отдельными психологическими осо­бенностями и заболеваемостью [44]. Krantz & Durel [50] также пытаются найти причину враждебности и со­матических болезней в особенностях функционирования нейроэндокрин-ной системы, которые могут быть обусловлены, в том числе, генетичес­кими факторами.

А. В. Охматовская [20], исследуя враждебность у больные бронхиаль­ной астмой выявила, что:

А) больные бронхиальной аст­
мой более враждебны, чем здоровые
люди;

Б) качественно враждебность у
больных бронхиальной астмой носит
характер подозрительности, насторо­
женности, «паранойяльности». Эти
особенности проявляются не только
в значениях тестовых показателей, но
также в поведении пациентов;

В) система отношений больных
бронхиальной астмой к объектам
внешнего мира характеризуется про­
тиворечивостью, амбивалентностью.
Отношения в значительной степени
дифференцированы, при этом нега­
тивные качества объектов окружаю­
щего мира дифференцируются боль­
ными лучше, чем позитивные;

Г) враждебность у данной группы
больных стабильна во времени и не
зависит от динамики течения забо­
левания.

Враждебность И психические Заболевания

Исследования связи между враж­дебностью и психическими заболева­ниями составляют самостоятельное направление в клинической прак­тике. Следует отметить, что данное направление исследований враждеб­ности является наименее разрабо­танным [33; 67]. Исследования в этой области клинической психологии носят разрозненный характер и не рассматривают всего многообразия психопатологических расстройств. Кроме этого, основная часть исследо­ваний враждебности при психических расстройствах затрагивает изучение лишь частных аспектов и симптомов болезни, не рассматривая влияние враждебности на этиологию и патоге­нез психического заболевания.



ВЫЗОВЫ XXI ВЕКА

№ 1 (2) СЕНТЯБРЬ 2007 НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ



Враждебность И Шизофрения

Ряд авторов подчеркивают взаимо­связь враждебности с шизофренией [29; 41]. Так, Bartels et al. выявили различные компоненты враждеб­ности среди больных шизофренией: около половины из них обнаружили так называемую характерологичес­кую враждебность, как правило, проявляющуюся в поведении в виде негативизма, раздражительности, вер­бальной и физической агрессии [20]. Хотя высокая враждебность является довольно распространенным явле­нием при шизофрении, отдельные авторы считают, что она не зависит от психотического процесса [5].

Наиболее яркие проявления враж­дебности можно наблюдать при пара­нойяльной форме шизофрении. Пока­затели враждебности коррелируют с тяжестью паранойяльной симптома­тики, а рассмотрение враждебности в рамках развития паранойяльного процесса приводит к выводу о том, что враждебное отношение, вербали­зованная враждебность, обвинения в адрес окружающих и, наконец, идеи преследования и воздействия имеют общую основу и являются после­довательными стадиями развития болезни.

Ching-Yen Chen et al. отмечают корреляцию между уровнем враждеб­ности и паническими атаками при хронической шизофрении. Больные шизофренией, у которых отмечались панические атаки, демонстрировали более высокие показатели враждеб­ности и вспышки гнева [32]. Free, Winget, Whitman [41] также выявили высокие значения экстрапунитивной враждебности у больных с панически­ми атаками. Враждебность у этих боль­ных, по мнению авторов, направлена на окружающих, но при этом скрыта и проявляется косвенно, например в сновидениях.

Авторы перечисленных выше исследований подчеркивают взаимо­связь враждебности и такого психи­ческого заболевания как шизофрения, но не раскрывают механизмы влияния враждебности на этиологию и патоге­нез данного заболевания.

Враждебность И Депрессия

На вопрос о связи враждебности и депрессии большинство исследо­вателей, за редким исключением [70] отвечают положительно. Впервые эта

Проблема была рассмотрена в рам­ках психодинамического подхода. Согласно З. Фрейду, враждебность и негативные эмоции, возникающие в отношении утраченного объекта люб­ви, обращаются на себя посредством механизма интроекции, что и является основной причиной как депрессии, так и аутоагрессии (суицида).

В начале 60-х годов было пред­ложено различать враждебность, на­правленную во вне, и враждебность, направленную на себя — экстра - и интропунитивность соответствен­но. В рамках психоаналитического подхода депрессия связывалась с интропунитивной враждебностью. Данное предположение подтверж­дается рядом исследований. Было показано, что при депрессии показа­тели интропунитивной враждебности значительно превышают норму и доминируют над показателями экс-трапунитивности.

По данным клинических наблю­дений [3; 63; 67; 68], депрессивные больные раздражительны, обидчивы, нередко вербально агрессивны, что явно свидетельствует об экстрапуни-тивной враждебности. К аналогич­ному выводу приходят Wessman et al. [68], Williams [67]. Наконец, в ряде исследований была обнаружена связь депрессии с обоими типами враждеб-ности[5].

Противоречивы также результаты исследований половых различий в рамках проблемы депрессии и враж­дебности. В работах Fava et al. [39, 40] показано, что показатели враждеб­ности в группе депрессивных больных у мужчин значительно выше, чем у женщин, из чего авторы делают вывод о том, что депрессивные мужчины в большей степени склонны к патоло­гической агрессии и так называемому «враждебному поведению». В то же время Moreno et al. получили проти­воположный результат [61].

Кроме того, как отмечают Riley et al. [5], в большинстве исследований данной области проводилось сравне­ние группы депрессивных больных со здоровыми испытуемыми, в то время как представляется целесообразным сравнение между различными кли­ническими группами (как это было сделано, например, в исследовании Blackburn [29]). Определенную специ­фику имеет враждебность в структуре депрессивных расстройств.

Более сложным остается вопрос о «направленности» враждебности у депрессивных больных. Согласно распространенному убеждению, у депрессивных больных она направ­лена в первую очередь на себя, что выражается в идеях самообвинения, самоуничижении [28, 29, 56]. Враж­дебным отношением к себе некото­рые из указанных авторов объясняют и суицидальные тенденции при де­прессии, рассматривая их как ауто-агрессию. В рамках такого подхода предполагается, что враждебность в отношении других людей для депрес­сивных больных не характерна. Эта проблема была впервые рассмотрена в рамках психоанализа, где враждеб­ность по отношению к самому себе объяснялась посредством механизма интроекции так называемой «вне­шней враждебности».

По всей видимости, при депрес­сии сложным образом переплетаются враждебность в отношении собс­твенного «Я», других людей, а также генерализованная имперсональная враждебность в виде ощущения не­справедливости, недоброжелатель­ности окружающего мира, негативной оценки субъективного будущего.

Враждебность И Тревожные Расстройства

Многие исследователи отмечают, что существует взаимосвязь между враждебностью и тревожно-фобичес-кими расстройствами. При тревожно-фобических расстройствах показатель враждебности значимо выше по срав­нению с нормой [38]. Так Fava и соавт. [39] в своем исследовании показали, что высокая враждебность и раздра­жительность являются характерными симптомами панического расстройс­тва с агорафобией и могут быть устра­нены посредством психотерапии.

Как в случае изучения враждеб­ности при депрессии, в исследовани­ях тревожно-фобических расстройств возникает проблема направлен­ности враждебности. По мнению Angermeyer [26], для тревожных больных характерна интропунитив-ная враждебность преимущественно в форме чувства вины, и недостаток экстрапунитивных реакций, что сближает данную группу больных с депрессивными. Аналогичной точки зрения придерживаются Dadds et al. [34]. Данные авторы показали,


№ 1 (2) СЕНТЯБРЬ 2007 НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ

ВЫЗОВЫ XXI ВЕКА




Что враждебность, направленная на себя, является не только характер­ной чертой тревожных больных, но и позволяет проводить более тонкую диагностику внутри данной клини­ческой группы. В проведенном Dadds и др. исследовании были обследованы три группы больных: с паническим расстройством, агорафобией и соци-офобией. У них обнаружены значи­мые различия по интропунитивной враждебности. Авторы предлагают использовать данный показатель в качестве диагностического критерия тревожно-фобических расстройств [34].

Таким образом, враждебность можно рассматривать как психоло­гический фактор риска различных психических заболеваний. Остано­вимся более подробно на Исследо­вании взаимосвязи враждебности и шизофрении.

Для объяснения их взаимосвязи мы опираемся на биопсихосоциаль­ную модель этиопатогенеза шизофре­нии, которая активно разрабатывается в клинических исследованиях [12]. В рамках системного подхода к этиопа-тогенезу шизофрении в качестве ис­ходного принимается представление о том, что развитие шизофренического процесса определяется цепочкой фак­торов «уязвимости – диатеза – стрес­са». Согласно биопсихосоциальной модели, биологическая уязвимость выступает в роли скрытого (клиничес­ки не выявляемого) основного фактора риска шизофрении, а психопатологи­ческий диатез есть явление более вы­сокого порядка, которое проявляется в виде клинических признаков риска шизофрении, т. е. создает внешние вы­ражения активизации ранее скрытых механизмов уязвимости.

При этом между уязвимостью и диатезом существует «барьер уязви­мости», нарушение которого сопро­вождается развитием психопатоло­гического диатеза; но для того чтобы это произошло, интенсивность стрес­совых факторов должна превысить «порог уязвимости». Точно так же между диатезом и болезнью существу­ет «барьер диатеза» (адаптационный барьер), нарушение которого сопро­вождается переходом от клиники диатеза к клинике манифестного заболевания; при этом общая интен­сивность стрессовых воздействий должна превысить «порог диатеза».

При этом, для манифестации шизоф­рении требуется констелляция как внутренних (индивидуальных), так и внешних факторов.

Дальнейшее развитие представле­ний об уязвимости связано с именем J. Zubin и B. Spring [71]. По мнению этих авторов, реализация генетической уязвимости происходит лишь в случае преодоления агентом среды порога уязвимости. Позднее I. Gottesman и J. A. Shields выделили в явлении уязви­мости варианты – генетическую уяз­вимость к заболеванию и уязвимость к факторам окружающей среды [43]. Генетическая уязвимость к шизофре­нии обусловливает развитие именно шизофрении, а уязвимость к факторам внешней среды – повышенную рани­мость по отношению к разного рода стрессовым воздействиям.

В настоящее время одной из важ­ных задач клинической психологии (прежде всего, патопсихологии) яв­ляется поиск психологических мар­керов индивидуальной уязвимости при шизофрении. Многочисленные клинические исследования показали, что об уязвимости косвенно могут сви­детельствовать различные маркеры:

Наследственная отягощенность Шизофренией [17];

Соматическая конституция Инди­видуума (среди больных шизоф­ренией преобладает лептосомное телосложение [2, 10]);

Нейроанатомические аномалии [57];

Эндокринная недостаточность [11];

Нарушение плавных движений глаз [35; 62; 64];

МРТ-признаки: уменьшение плот­ности нейронов в области гиппо-кампа [36], увеличение ширины переднего рога боковых желу­дочков в области хвостатого ядра [19];

Электрофизиологические измене­Ния: латерализация церебральной дисфункции [66], гиперсинхро­низация дельта- и тета-актив-ности [9], ассиметрия кожной проводимости при повышении чувствительности кожи к болевым стимулам [35];

Атипичная физиологическая ре­активность В виде снижения толерантности к стрессовым воз­действиям [58];

Нарушение подвижности психичес-

Ких процессов [41];

Различные расстройства когнитив­Ной сферы [4; 23];

Снижение уровня и устойчивости Внимания [12];

Снижение интеллектуальной ра­Ботоспособности и нарушения мышления [8, 12];

Недостаточность переработки информации [62];

Расстройства перцептивно-когни­Тивной сферы [13, 42];

Искажение самоидентификации и Самооценки [12, 25];

Расстройства социального пове­Дения и снижение адаптации [11, 23, 42].

Исследования психологической структуры, специфики и динамики враждебности у больных шизофре­нией, проводимые в НЦПЗ РАМН (С. О. Кузнецова), показали, что у больных шизофренией отмечается высокий уровень враждебности, по сравнению с нормой. При этом враждебность является устойчивой характеристикой и не зависит от длительности заболевания. Наличие у больных категоричности мышле­ния, наивного оптимизма, личнос-тно-суеверного мышления, веры в справедливость и закономерность окружающего мира приводит к труд­ностям поведенческого и эмоцио­нального совладания со стрессовыми воздействиями социальной среды, что в свою очередь приводит к по­вышению личностной уязвимости больных и развитию психического заболевания. Полученные результаты свидетельствуют о влиянии враждеб­ности на когнитивную, аффективную и личностную сферу индивидуума.

Враждебность И асоциальное Поведение

Результаты многочисленных ис­следований подтверждают роль враж­дебности в развитии и протекании криминального и девиантного пове­дения. Враждебность является пред­посылкой роста прямых и косвенных форм агрессивного поведения

К. Додж изучал отношения между паттернами внимания и последующей интерпретацией, осуществляемой детьми. Он обнаружил, что внимание к враждебным сигналам коррелирует со склонностью приписывать враж­дебные намерения личности-стимулу



ВЫЗОВЫ XXI ВЕКА

№ 1 (2) СЕНТЯБРЬ 2007 НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ



Враждебность Играет Важную Роль В Преступлениях Не­Нависти (Hate Crime). Хотя Сам Термин Впервые Появился Лишь В 1985 Году? Преступления По Мотивам Расовой, Национальной, Религиозной Ненависти Или Вражды Были Всегда


И демонстрировать агрессивные пове­денческие реакции [37].

Таким образом, и агрессивные, и депрессивные дети демонстрируют пристрастность при восприятии ин­формации. Агрессивные дети оказы­ваются избирательно внимательны к

Враждебным актам в свой адрес (что приводит к приписыванию враждеб­ных намерений и ответной агрессии). Депрессивные дети внимательны к неудачам, потерям, негативным за­мечаниям (ведущим к самокопанию, аутоагрессии и другим депрессивным симптомам).

Агрессивные подростки система­тически демонстрируют избиратель­ную сензитивность к враждебным сиг­налам. Испытуемые направляют свое внимание на враждебные социальные сигналы и с трудом переключают с них внимание. Этот паттерн гипербдитель­ности к враждебным сигналам может выполнять защитную функцию. Но также повышает вероятность того, что они будут интерпретировать стимулы как враждебные и в ответ реагировать агрессивно.

Исследования агрессивных под­ростков, в первую очередь, были направлены на изучение реакции на возможные провокации. Как предпо­лагал C. Фишбах, агрессивная реакция значительно более вероятна, когда провокатору приписывают враждеб­ные намерения, чем когда тот же чело­век приписывает провокатору добрые намерения. К. Додж [37] обнаружил, что агрессивные реакции имеют место в 0,70 случаев враждебной атрибуции, против 0,25 случаев невраждебной атрибуции. Он также показал, что в случае неоднозначности намерений провокатора, агрессивные дети на 0,50 вероятнее предполагают враждебные намерения, чем неагрессивные дети, что объясняет тенденцию некоторых из них (но не всех) вести себя агрес­сивно.

По меньшей мере в 26 незави­симых исследованиях у хронически агрессивных детей был обнаружен

Один и тот же эффект, который был назван «враждебным стилем атрибуции». Эта особенность стиля переработки информации была вы­явлена у отвергаемых агрессивных школьников и школьниц, а также у агрессивных подростков, отбываю-

Щих тюремное заключение[37].

Враждебность играет важную роль в преступлениях ненависти (hate crime). Хотя сам термин впервые появился лишь в 1985 году? преступ­ления по мотивам расовой, наци­ональной, религиозной ненависти или вражды были всегда. Однако в настоящее время этот вид преступ­ности в большинстве развитых стран мира приобрел статус важной со­циальной проблемы. Это связано с ростом стигматизации, ксенофобии и предубежденности, являющихся негативными последствиями глоба­лизации. Правонарушения на почве предубежденности резко возрастают даже в традиционно демократических и толерантных странах. Дж. Джейкоб и К. Поттер подчеркивают, что пре­ступления ненависти – прежде всего преступления, порождаемые преду­беждением по отношению к лицам другой расы, нации, цвета кожи, ре­лигии, сексуальной ориентации и т. п. Это преступления, мотивированные предубеждением [45].

Г. Олпорт полагал, что предубеж­денность — это смещенная враждеб­ность [18]. Он считал, что предубеж­денность происходит из двух причин. Первая из них – враждебность как общий фактор, связанный с актива­цией, аффектом и познанием. Пове­денческое проявление враждебности направлено на определенные цели и приводит ко второй причине преду­бежденности – ошибочным обобще­ниям. Несмотря на то, что эти идеи были высказаны более полувека назад, экспериментальной проверке они подвергнуты не были.

Среди направлений дальнейших психологических исследований враж­дебности следует отметить необходи-

Мость разработки и совершенствова­ния психодиагностических методов, которые позволят производить точ­ную и дифференцированную оценку враждебности, а также эффективных методов ее психотерапии.

Литература

1. Артемьева Е. Ю. Основы психологии субъективной семантики // Москва: Наука; Смысл, 1999

2. Вайндрух Ф. А., Назаров К. Н. Консти­туция и психозы // Журнал невропатологии и психиатрии, 1973. Вып. 1. С. 140–148

3. Ваксман А. В. Враждебность и агрес­сивность в структуре депрессии (законо­мерности формирования, прогностическая значимость, терапия и социально-психи­ческая адаптация) // Автореф. на соиск. уч. степени канд. мед. наук. М., 2005

4. Вид В. Д. Психоаналитическая пси­хотерапия при шизофрении. СПб., 1993 – 236 с.

5. Ениколопов С. Н., Садовская А. В. Враждебность и проблема здоровья чело­века // Журнал неврологии и психиатрии им. Корсакова. № 7, 2000. С. 59–64

6. Ениколопов С. Н. Понятие агрессии в современной психологии. Прикладная психология. № 1, 2001, С. 60–72

7. Ениколопов С. Н., Мешкова Н. В. Направления исследования предубежден­ности в западной психологии межгруп­повых отношений. Вопросы психологии. 2007,1, 148–158

8. Зейгарник Б. В. Патопсихология. Москва, издательский центр «Академия», 2000, С. 208

9. Козловская Г. В., Калинина М. А., Горюнова А. В. Электрофизиологические корреляты психических нарушений ши­зофренического спектра в раннем детском возрасте // Журнал неврологии и психиат­рии, 1999, Вып. 3, с. 37–40

10. Корнетов Н. А. Соматическая поло­вая дифференциация больных шизофре­нией по некоторым антропометрическим показателям // Журнал невропатологии и психиатрии, 1989, Вып. 5, с. 97–102

11. Корнетов Н. А. Взаимоотношения основных форм течения шизофрении с морфофенотипом конституции больных // Журнал невропатологии и психиатрии

12. Серебрийская Л. Я., Ястребов В. С. Ениколопов С. Н. Социально-психоло­гические факторы стигматизации пси­хически больных. Журнал неврологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. – 2002, № 9, С. 59–68

13. Соколова Е. Т., Николаева В. В. Осо­бенности личности при пограничных рас­стройствах и соматических заболеваниях // SvR-Аргус, 1995.1991, Вып.7, с. 104–108

14. Коцюбинский А. П. с соавт. Шизоф­рения: уязвимость-диатез-стресс-заболе­вание. СПб., Гиппократ+, 2004, – 336 с.


№ 1 (2) СЕНТЯБРЬ 2007 НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ

ВЫЗОВЫ XXI ВЕКА




15. Критская В. П., Мелешко Т. К., Поляков Ю. Ф. Патология психической де­ятельности при шизофрении: мотивация, общение, познание // М., 1992

16. Леонтьев А. Н. Образ мира. // Из­бранные психологические произведения. Москва: Педагогика. 1983, том 2, 251–261

17. Мясищев В. Н. Психология отно­шений. Под ред. А. А. Бодалева // Москва: Воронеж, 1995

18. Мясищев В. Н. Сознание как единство отражения действительности и отношения к ней человека // Проблемы сознания: материалы симпозиума. Москва, 1966, С. 126–132

19. Нуллер Ю. Л., Пегашова А. Е., Козловский В. Л. Антиципация в семьях психически больных // Социальная и клиническая психиатрия, 1998. – № 2, С. 5–11

20. Олпорт Г. Становление личности (Избранные труды). М.:Смысл, 2002, – 462 с.

21. Орлова В. А., Савина Т. Д., Трубни­ков В. И. Структурные особенности мозга (по данным МРТ) и их функциональные связи в семьях больных шизофренией // Российск. психиатр. журнал 1998, Вып. 6, С. 48–56

22. Охматовская А. В. Психологические особенности враждебности у больных с психосоматическим заболеванием (брон­хиальная астма) // Дис. на соиск. учен. степени канд. псих. наук, М., 2001

23. Петренко В. Ф. Основы психосе­
мантики // Смоленск: Изд-во СГУ, 1997

24. Петухов В. В. Образ мира и психоло­
гическое изучение мышления. // Вестник
Московского университета. Серия 14:
Психология. 1984, № 4, С. 13–20

25. Розум С. И. Категория значения, процесс коммуникации и когнитивные нарушения при шизофрении // Обозр. психиат. и мед. психол. им. В. М. Бехтерева. – 1998. № 1, С. 9–12

26. Angermeyer M. C. Z Psychosom Med Psychoanal 1981; 27: 2: 133–142

27. Barefoot J. C. Developments in
the measurement of hostility // Hostility,
coping and health. Под ред. H. S. Friedman.
Washington, DC: American Psychological
Association. 1992

28. Biaggio M. K., Godwin W. H. Relation
of depression to anger and hostility constructs
// Psychological Reports. 1987, vol. 61,
87–90

29. Blackburn I. M. The pattern of
hostility in affective illness // British Journal
of Psychiatry. 1974, vol. 125, 141–145

30. Bowlby J. Attachment and loss (vol. 1): Attachment // London: Hogarth, 1969

31. Buss A. H. The psychology of aggression // New York: Willey, 1961

32. Ching-Yen Chen, Chia-Yin Liu, and Yong-Yi Yang. Correlation of panic attacks and hostility in chronic schizophrenia // Psychiatry and Clinical Neurosciences (2001), 55, 383– 387

33. Costa P. T., Zonderman A. B., McCrae R. R., Williams R. B. Psychosom Med 1986; 48: 3– 4: 283–285

34. Dadds M. R., Gaffney L. R., Kenardy J. et al. J Psychiat Res 1993; 27: 1: 17–26

35. Dawson M. E. Psychophysiological
dysfunctions in the developmental course of
schizophrenic disorders // Schizophr. Bul.
- 1984.-Vol.10-P. 204–232

36. Deicken R. F., Zhou L., Shuff N. Hippocampal neuronal dysfunction in schizophrenia as measuered by proton magnetic resonance spectroscopy // Biol. Psychiatry. – 1998. – Vol.43.- P.483–488

37. Dodge K. A. Social-cognitive mechanisms in the development of conduct disorder and depression // Annual Review of Psychology, 1993, 44, 559–584

38. Epstein S. The self-concept revised, or a theory of a theory // American Psychologist. 1973, vol. 28, 404–416

39. Fava G. A., Fava M., Kellner R. et al. Psychother Psychosom 1981; 36: 2: 122–128

40. Fava G. A., Kellner R., Munari F. et al. J Nerv Ment Dis 1982; 170: 474–478

41. Free N. K., Winget C. N., Whitman R. M. Am J Psychiat 1993; 150: 4: 595–599

42. Goldstein M. J. Psychosocial Issues // Schizophrenia Bul. 1987, Vol.13, P. 157–173

43. Gottesman I. I. Schizophrenia: The Epigenetic Puzzle. Ch. 3-7 // N. Y.,Cambridge: University Press, 1982, P. 37–148

44. Graves P. L.& Thomas C. B. Themes of interaction in medical student’s Rorschach responces as predictors of midlife health or disease. Psychosomatic Medicine 1981; 43: 215–226

45. Jacobs, J., Potter, K. Hate Crimes. Criminal Law and Identity Politics. Oxford University Press, 1998

46. Janoff-Bulman R Assumptive worlds and the stress of traumatic events: Application of the schema construct // Social Cognition. 1989, vol. 7, 113–136

47. Janoff-Bulman R. Shattered
Assumptions. Towards a New Psychology of
Trauma // New York: The free press, 1992

48. Kelly G. A. The Psychology of Personal Constructs // New York: Norton, 1955.

49. Kevin T. Larkin, Ronald R. Martin, and Susan E. McClain. Cynical Hostility and the Accuracy of Decoding Facial Expressions of Emotions // Journal of Behavioral Medicine, Vol. 25, No 3, 2002.

50. Krantz D. S., Durel L. A.
Psychobiological substrates of the Type A
behavioral pattern. Health Psychology 1983;
2: 393–411

51. Lehman F. L. Vocational rehabilitation in schizophrenia // Schiphr. Bull. – 1995.-Vol.21. – P.652–654

52. Lehrer P. M., Isenberg S., Hochron S. M. Asthma and emotion: a review. J Asthma 1993; 30(1): 5–21

53. Leiker M., Hailey B. J. A link between hostility and disease: Poor health habits? Behavioral medicine 1988; 3: 129–133

54. Markus H. Self-schemata and
processing information about the self //
Journal of Personality and Social Psychology.
1977, vol. 35, 63–78

55. Marris P. Loss and change // Garden City, NY: Anchor/Doubleday, 1975

56. Mayo P. R. Br J Soc Clin Psychol 1967; 6: 63-68. 57. Mellett P. J Psychosom Res 1978; 22: 4: 239–246

57. McGlashan T. H. Early Defection and Intervention With Schizophrenia: Rationale // Schizophr. Bull.- 1996. – Vol.22.- P.201–222

58. Mednick S. A. Breakdown in
individuals at high risk for schizophrenia:
possiblopredispositional perinatal factors //
Ment. Hyg.- 1970.- Vol.54. – P. 50–63

59. Meehl P. E. Shizotaxia,
shizotypy, schizophrenia // American
Psychologist. – 1962.- Vol.17.- P.827–837

60. Moore T. W., Paolillo J. G.
Depression: Influence of hopelessness, locus
of control, hostility, and length of treatment
// Psychological Reports. 1984, vol. 54, 875-
881.

61. Moreno J. K., Selby M. J., Fuhriman A., Laver G. D. Hostility in depression. Psychol Rep 1994; Dec 75:3 Pt 1 1391–401

62. Nuechterlein K. H., Dawson M. E., Ventura J. The vulnerability stress model of schizophrenia relapse: a longitudinal study // Acta Psychiatr. Scandinavica.- 1994. - №382. – Р.58–64

63. Schless A. P. , Mendels J., Kipperman A., Cochrane C. Depression and hostility // Journal of Nervous and Mental Disease. 1974, vol. 159, 91–100

64. Siever L. Biological markers studies in schizotypal personality disorders // Schizophr. Bul. - 1985.-Vol.11 - P. 564–575

65. Smith T. W. Hostility and health: Current status of a psychosomatic hypothesis // Health psychology. 1992, vol. 11, 139–150

66. Wheite C., Farley J., Charles P. Chronic schizophrenic disorder. 2. Reaction time, social performance and arousal. // Brit. J. Psychiat. – 1987.- №150. - P.374–379

67. Williams R. B. Jr., Barefoot J. C., Shekelle R. B. The health consequences of hostility // Anger and Hostility in cardiovascular and behavioral disorders. Под ред. M. A. Chesney, R. H. Rosenman. Washington, DC: Hemisphere 1985

68. Wessman A. E., Ricks D. F., Tyl M. M.
Characteristics and Concomitants of mood
frustration in college woman // Journal of
Abnormal and Social Psychology. 1960, vol.
60, 117–126

69. Wood J. M., Nezworski, M. T. Stejskal, W. J. The Comprehensive System for the Rorschach: A Critical examination // Psychological Science. 1996, vol. 7(1), 3–13

70. Yesavage J. A. Direct and indirect hostility and self-destructive behavior by hospitalized depressives // Acta Psychiatrica Scandinavica. 1983, vol. 68, 345–350

71. Zubin J., Spring B. Vulnerability – a new view of schizophrenia // J. Abnorm. Psychol.-1977. – Vol. 86 – P.103–126


ВЫЗОВЫ XXI ВЕКА

№ 1 (2) СЕНТЯБРЬ 2007 НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ