Книги по психологии

ОБЛАДАЮТ ЛИ ЖИВОТНЫЕ РАЗУМОМ?
О - Об интеллекте

Есть ли интеллект у крысы? Или у кошки? На какой стадии эволю­ции у живых существ возник разум? Я люблю отвечать на подобные вопросы, потому что ответы бывают весьма неожиданными. Все, что я рассказал вам о коре головного мозга и ее функционировании, спра­ведливо благодаря важной предпосылке: окружающий мир структури­рован, и, следовательно, прогноз может быть осуществим. В мире су­ществуют модели и формы: у любого лица есть глаза, у глаз есть зрачки, огонь обжигает, благодаря силе гравитации предметы падают на землю, дверь закрывается и открывается и так далее. Мир является упорядо­ченным, но не однородным. Память, прогнозирование и поведение были бы бессмысленны, если бы в мире царил хаос. Все виды поведения, будь то человеческая деятельность, или поведение улитки, или функциони­рование одноклеточных и даже растений, есть не что иное, как разные способы исследования структуры мира с целью воспроизведения.

Представьте себе одноклеточное, обитающее в пруду. У простейшего есть жгутики, позволяющие ему плавать. Поверхность его образована молекулами, выявляющими наличие или отсутствие питательных ве­ществ. Поскольку не все зоны пруда имеют одинаковую концентрацию последних, то восприятие одноклеточным организмом питательности окружающей среды неоднородно, оно может меняться от одной сторо­ны клетки к другой. Перемещаясь по пруду, простейшее распознает эти изменения. Как видите, мир одноклеточных чрезвычайно прост. Клетка пополняет свою “осведомленность”, перемещаясь в зоны с более высо­кой концентрацией питательных веществ. Можно сказать, что даже этот простейший организм способен осуществлять прогностическую функ­цию: он “предвидит”, что, перемещаясь в определенном направлении, получит из окружающей среды больше питательных веществ. Вклю­чена ли в данный примитивнейший процесс прогнозирования память? Да. Запоминание сохраняется в ДНК простейшего организма, причем обучение происходит не на протяжении жизни конкретной особи, а в процессе эволюционного развития. Если бы структура мира внезап­но изменилась, то одноклеточный организм не смог бы приспособиться, поскольку ему не удалось бы изменить свою ДНК и обусловленное ею поведение. Для этих простейших видов процесс обучения реализуется исключительно посредством эволюционного развития на протяжении многих поколений.

Разумен ли одноклеточный организм? Если под “разумом” понимать человеческий интеллект, то ответ будет отрицательным. Однако, если использовать академический подход к понятию разума и учесть, что это одноклеточное находится в самом дальнем конце континуума ви­дов, использующих прогнозирование и память для оптимизации репро­дуктивных процессов, ответ будет положительным. Суть ведь не в том, чтобы представителей одни видов окрестить “разумными”, а других, на­оборот, “лишенными интеллекта”. Память и прогнозирование исполь­зуются абсолютно всеми живыми существами. Разница в методах — от простых до самых изощренных, — которые они используют.

Растения также используют память и прогнозирование для исследо­вания структуры мира. Когда дерево посылает свои корни глубоко под землю, а листья — к небу, оно тоже составляет определенный прогноз. “Генетическая память” дерева позволяет ему прогнозировать, где можно получить воду и необходимые минеральные вещества. Конечно, дерево не думает, его поведение, или познание структуры окружающей среды, осуществляется автоматически.

В процессе филогенеза у растений развились системы коммуника­ции, преимущественно базирующиеся на медленном высвобождении химических сигналов. Если какую-то часть коры повредило насекомое, дерево посылает по своей сосудистой системе химические элементы, активизирующие защитную систему, что, в свою очередь, стимулирует выработку токсинов. Благодаря такой системе коммуникации дерево может проявлять и немного более сложные формы поведения.

Возможно, нейроны возникли из-за необходимости передавать ин­формацию с большей скоростью, чем посредством сосудистой системы растений. Нейрон можно представить себе как клетку со своими собст­венными сосудистыми отростками. В какой-то момент, вместо того чтобы передавать химические элементы по этим отросткам, нейроны начали использовать электрохимические импульсы, имеющие намно­го более высокую скорость передвижения. В самом начале синаптичес­кая передача и простые нервные системы, вероятно, не были способны к обучению. Их задача состояла лишь в том, чтобы как можно быстрее передать сигналы.

Однако со временем, в процессе эволюционного развития, произо­шло нечто весьма интересное. Связи между нейронами стали моди­фицируемыми. Нервные клетки обрели возможность посылать или не посылать сигнал — в зависимости от текущей ситуации. Совершенс­твовалась система памяти, и, следовательно, живые организмы стали обучаться и познавать структуру мира на протяжении своей собствен­ной жизни, а не исключительно в процессе филогенеза. Таким образом, нервная система стала более гибкой, а поведение — модифицируемым. При внезапном изменении окружающей среды (скажем, появлении но­вого хищника) животныр больше не были обречены неуклонно следо­вать генетически обусловленной модели поведения, а могли находить более уместные в данной ситуации схемы и следовать им. Гибкая не­рвная система дала толчок эволюционному развитию, привела к появ­лению новых видов, начиная рыбами и улитками и заканчивая челове­ком.

Как мы помним из главы 3, у всех млекопитающих есть “старый” мозг, покрытый сверху неокортексом — корой головного мозга. Кора го­ловного мозга — это нервная ткань, развившаяся в процессе эволюции позже всего. Благодаря своей иерархической структуре, наличию инва­риантных репрезентаций и прогностической функции, опирающейся на приобретенный опыт, кора головного мозга позволяет млекопитающим намного более полно (по сравнению с животными без таковой) иссле­довать структуру мира. Благодаря неокортексу наши предки научились плести сети и ловить рыбу. Но рыба не смогла выучить, что сеть означа­ет опасность, или придумать инструменты, позволяющие ее разрезать. Кора головного мозга есть у всех млекопитающих — крыс, кошек, лю­дей, — все они разумны, но в разной степени.