Книги по психологии

Джон Уайтинг и Ирвин Чайлд: Гиоотеза о личностной интеграции кцльтцры // Культура: единство и многообразие
П - ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ ИСТОРИЯ, СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ, ПЕРСПЕКТИВЫ

«Культура, — как полагал Ирвин Чайлд (Child), сотрудник и часто соавтор Джона Уайтинга (Whiting), — состоит из моделей действий, познания и чувствования, свойственных группе людей. Описа­ние культуры следует мыслить как разъяснение еди­ных принципов, обнаруживаемых при наблюдении многих различных феноменов, как комплекс норм или идеалов, которые некоторым образом регулируют или детерминируют то, что внешне имеет различные несхожие формы проявления. Таким образом, культу­ра иногда рассматривается как подчеркиваемое еди­нообразие, а иногда как подчеркиваемое разнообра­зие. И то, и другое имеет свои основания»[177]. По мне­нию Чайлда, это положение ясно утверждал Э. Уол­лес[178], «хотя в слишком острой дихотомии. Понятие культуры, говорил он, иногда подчеркивает единообра­зие, а иногда — организацию разнообразия. Т. е., — продолжает Чайлд, — культура включает в себя после­довательность в действии определенного числа людей. Но культура также включает различные последова­тельности для различных групп людей, и организация этих различий в социальную систему есть то, с чем имеет дело культура. Функционирование культуры не­обходимо включает оба свойства: пренебрежение од­ним из них в рассуждении о культуре легко может при­вести к ошибке. Когда личность означает общую пси­ходинамику человеческого поведения, то вопрос: какое отношение рассуждения о культуре имеют к личнос­ти — прямо ведет к фундаментальным вопросам, таким как: "Что истинно универсально в человеческой приро­де?" или "Какая часть нашей общей психологии явля­ется валидной только для нашей культуры?" »[179].

Знание культуры может быть необходимо или, по крайней мере, полезно для понимания того, чем являются культурные паттерны, а таким образом и для знания того, что делает индивид и почему. Пси­хологу, вероятно, это не так очевидно, как антропо­логу, потому что он работает всецело внутри своей собственной культуры. Однако психолог может впа­дать во множество ошибок, когда он работает в со­вершенно чужой культуре. Опасность ошибки из-за отсутствия культурного познания еще более повы­шается, когда психолог имеет дело с людьми, куль­турная подпочва которых имеет тонкое отличие от его собственной, так, что он не осознает различие или его важность. Антропологи обычно признают не­кое «психическое единство человечества». Т. е. они считают, что некоторые основные психологические процессы являются одинаковыми в человеке везде, невзирая на его культурную среду. Но если психоло­ги принимают психическое единство человечества за факт, само собой разумеющийся, отсюда никоим об­разом не следует, что их методы являются адекват­ными достижению удовлетворительной картины то­го, что является универсальным в человеческой при­роде. «Если дети вырастают в рамках одной культу­ры, многие события воспринимаются ими как ес­тественные, как часть человеческой природы, и поэтому не рассматриваются в качестве перемен­ных. Только когда обнаруживается, что другие наро­ды не имеют практики, которую мы считаем атрибу­том человеческой природы, за этой практикой при­знается значение переменной»[180].

«Психоанализ был, очевидно, наиболее полезной для этой цели теорией, потому что он интересовался воздействием опыта детства на личность и проектив­ной системой взрослого личности, таким образом сформированной»[181], т. е. в нем находили свое отраже­ние и универсальные и культурно специфические компоненты человеческой психики. Однако Уайтинг и Чайлд сформулировали собственную «поведенчес­кую теорию» (так он называли концепцию, которую обычно именуют «теорией научения», которая, по их мысли, была пригодна для того, чтобы перелить психо­аналитическую гипотезу в более концептуально ост­рую и поэтому более проверяемую форму. Теоретиче­ская сторона таких исследований следовала, по су­ществу, тем же самым соображениям, которыми руководствовался и Кардинер, отчасти упрощая тео­рию последнего, отчасти усложняя ее. Как и у Карди - нера, определенные аспекты культуры выбирались как более базовые, как культурные «данности», но ме­тодика их выбора была иной, более гибкой.