Книги по психологии

Понятие символа у К. Гирца
П - ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ ИСТОРИЯ, СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ, ПЕРСПЕКТИВЫ

Символы для Гирца — это «не таинственные, не­наблюдаемые образования, находящиеся вне челове­ческих голов, а, скорее, ткань каждодневной коммуни­кации. Хотя антрополог не может знать, как сформи­ровался иной опыт мироздания, он может наблюдать, как выражают себя другие люди, как они проявляют посредством коммуникации свой опыт. Даже симво­лы, связанные с тем, что принято называть «наиболее внутренними», «глубинными» мотивами, в конечном счете проявляют себя в общественной жизни»[277].

Символическая концепция культуры фокусирует свое внимание на всем, что связано с символами. Куль­турные феномены, согласно этой концепции, являют­ся символическими феноменами, а потому изучение культуры, по существу, сводится к интерпретации символов и символических действий.

Что такое символ? Символ — это одно их многих понятий, с которым мы все хорошо знакомы, но, одна­ко, не существует определенного согласия относитель­но его значения и природы. Об этом много споров сре­ди философов разных школ[278] и существует множество работ социологов и антропологов, в которых символизм трактуется как важный фактор в социокультур­ных феноменах, но все это трактовки имеют большее или меньшее отличие друг от друга[279]. Многие антропо­логи полагают, что символизм нельзя изучать, не беря в расчет феноменологического поля. «С точки зрения self символы происходят из окружающего феномено­логического мира, и любой феноменальный стимул по­тенциально может стать символом. Символическое окружение образуется посредством использования языка. После того, как образуется символическое ок­ружение, нет необходимости, чтобы символ всегда включал язык для того, чтобы оказывать свое действие. Тотальность феноменологического мира вокруг self мо­жет делать его узлом разнообразных символов, позво­ляя ему реагировать и отвечать различным образом. Однако все символы должны стимулировать self тем или иным образом, и по этой причине символ должен иметь свое воздействие только через феноменальный мир вокруг self. Следует выделить «ситуационные сим­волы», которые можно определить следующим обра­зом: ситуационный символ — это феноменологичес­кий сигнал, с помощью которого self организует свое феноменологическое поле»[280].


Параллельно с развитием символической антро­пологии произошли серьезные изменения и в методо­логии этнологических исследований.

Интерпретация (или культурный анализ — как ча­сто называли этот метод приверженцы символической антропологии) — особый подход к этнологии, припи­сывающий решающее значение роли этнолога как по­средника, а не внешнего наблюдателя культурного опыта. Интерес к интерпретации был также результа­том осознания недостатков использовавшихся до того этнографических методов или предубеждений по от­ношению к ним. И если интерпретация всегда была элементом этнологических и этнографических иссле­дований, как своего рода мастерство или искусство ос­мысления и изложения эмпирического материала, то начиная приблизительно с 60-х гг. «она преврати­лась в теоретическую альтернативу антропологии, со­ставляющую противовес традиции эмпирических исследований, которая вела свое происхождение из естественных наук»[281]. Символизм способствовал пре­вращению интерпретационного метода в доминирую­щий метод культурной антропологии.

Культурный анализ — это «объяснение, путем ин­терпретации, значений, воплощенных в символичес­ких формах. Анализ культурных феноменов — дея­тельность, совершенно отличная от той, которую пред­полагает описательный подход с характерной для него опорой на научный анализ и классификацию, отража­ющую эволюционные изменения и характер взаимоза­висимостей. Изучение культуры скорее подобно ин­терпретации текста, чем классификации флоры и фау­ны»[282]. Представления, формируемые в результате интерпретации, представляют собой как бы «компро­мисс между объективной реальностью и субъективны­ми воззрениями на нее». Таким образом, для этнологов 70—80-х гг. «антропологические познания являются скорее плодом интерпретаций и герменевтических ис­толкований, чем позитивных исследований — опытных или основанных на умозаключениях»[283]. Интерпре­тативный метод подразумевал «особый подход к этно­графии, приписывающий решающее значение роли эт­нографа в качестве посредника»[284].

Включенное наблюдение стало замещаться наблюда­ющим участием. Применяя метод включенного наблюде­ния, этнограф стремится эмоционально контактировать с членами культуры и бесстрастно наблюдать за их жиз­нью. При наблюдающем участии этнограф «переживает и наблюдает соучастие себя и других в этнографическом процессе»[285]. Смена методологии повлекла за собой и из­менение характера изображения материала: «вместо пи­сания этнографических мемуаров, где этнограф сам был главным действующим лицом, или стандартных моногра­фий, где объектом рассмотрения были Другие, внутри единой повествовательной этнографии, сосредоточиваю­щей свое внимание на характере и процессе этнографи­ческого диалога, Я и Другой неразрывны»[286].