Книги по психологии

Понимание новедения индивида
П - ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ ИСТОРИЯ, СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ, ПЕРСПЕКТИВЫ

Однако на практике обе модели личности, фрей­дистская структурная модель и модель усвоения куль­туры, делают одинаковые поведенческие предсказа­ния — поведение будет соответствовать культурным нормам. Есть ли смысл опираться на более сложную модель? Конечно, принцип экономии требовал бы принятия более простой, культурно детерминистской модели. Но это только в том случае, если нам достаточ­но всего лишь предсказать наиболее вероятное пове­дение и мы не ставим перед собой цели поведение по­нять. Согласно модели усвоения культуры поведение является прямым (неконфликтным) выражением культурных норм, как они усваиваются личностью. Например, если некто наблюдает неагрессивное пове­дение в социальной группе, то должен заключить, что социальные акторы не являются враждебно настроен­ными, потому что обладают усвоенным комплексом культурных ценностей, противоборствующих агрес­сии. Если же некто наблюдает сильную агрессию в со­циальной группе, то согласно этой модели он должен заключать, что деятели обладают усвоенным комплек­сом культурных ценностей, которые благоприятству­ют агрессии. Враждебность же, согласно этой модели, детерминируется культурными ценностями, благо­приятствующими враждебности. Согласно фрейдист­ской модели, этот вывод может быть совершенно не­законным.

Агрессивное поведение не только не выражает культурные ценности, но фактически может находить­ся в прямом противоборстве с ними. Агрессия (проис­текающая из социально выведенной враждебности) может вместо этого быть результатом недоразвивше­гося эго (с небольшим контролем импульсов), или сла­бого суперэго (которое недостаточно усвоило куль­турные ценности, противоборствующие агрессии), или мощного 1с1 (с сильными импульсами враждебнос­ти). Неагрессивные деятели могут (в результате фрус - трирующего опыта) иметь сильные враждебные им­пульсы, которые, однако, из-за сильного неодобрения агрессии со стороны суперэго содержатся под строгим контролем.

Коротко говоря, когда личность рассматривается как система с дифференцированными структурами и функциями, простой изоморфизм между культурой, поведением и личностью, постулируемый моделью ус­воения культуры, часто вовсе отсутствует. Группа, которая обнаруживает слабую выраженность агрес­сивного поведение тем не менее может характеризо­ваться сильной (возможно бессознательной) враждеб­ностью; а группа, которая обнаруживает сильно выра­женное агрессивное поведение, может, тем не менее, характеризоваться культурными ценностями, кото­рые противоборствуют агрессии. (В последнем случае, конечно, агрессия — замещаемая или проецируе­мая — возможно, будет выражаться в социально при­емлемых формах.)

Так, член племени хопи (известного своим друже­любным характером) может быть не менее враждебно настроен, чем члены племени сиу (известные свей аг­рессивностью). Нам известны различия в ценностных системах двух этих племен: противодействующая аг­рессивности ценностная системы хопи и поощряющая агрессивность ценностная система сиу. Однако разли­чия в степени враждебности отражают не только раз­личие в культуре, но и различия в социальной канали­зации агрессии, а также в отношениях между компо­нентами (¿с1, эго, супер-эго) соответствующих этим культурам личностей. В самом деле, строгое избегание межличностной агрессии членами племени хопи мо­жет предполагать и ту гипотезу, что подсознательная агрессивность хопи даже сильнее, чем враждебность сиу, в результате чего у них выработалось более требо­вательное супер-эго (что и находит выражение в их ценностной системе), в результате чего они подавляют свои опасные враждебные импульсы.

Этот пример показывает нам, что хотя групповые различия в поведении много говорят о различиях в культуре, сами по себе они мало что могут поведать нам о различиях в личности.

Модель усвоения культуры, которая считает, что личностные различия являются изоморфными пове­денческим и культурным различиям, приводит к куль­турному релятивистскому взгляду на человеческую природу. Модель структурно и функционально диф­ференцированной личности, которая не делает ника­ких предположений о социально-культурно-личност - ном изоморфизме — и которая поэтому требует, чтобы личность исследовалась независимо и от пове­дения, и от культуры — поддерживает представление о панкультурной человеческой природе.