Книги по психологии

Геза Рохейм: психоаналитик, станшнн антропологом
П - ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ ИСТОРИЯ, СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ, ПЕРСПЕКТИВЫ

«Пионером применения психологического детер­минизма к антропологическим материалам — после са­мого Фрейда — был Геза Рохейм»[105]. Для Гезы Рохейма (11о11е1т) модели развития, описанные Фрейдом (т. е. стадии психосексуального развития, включая Эдипов комплекс), были общечеловеческими универ­салиями, которые определяли межличностное поведе­ние и групповую ментальность во всех культурах[106]. Ут­верждая, что бессознательные значения, открытые в клинических условиях по отношению к западным па­циентам, применимы ко всем культурным контекстам, Рохейм анализирует мифы, сказки и верования людей, начиная с крестьян его родной Венгрии и кончая або­ригенами Австралии, которых он изучал в своих поле­вых экспедициях. Система верований в народной культуре рассматривалась им как непосредственный ре­зультат инвариантных моделей развития. Эта система, по мнению Рохейма, служит психологической функци­ей для индивида, чьи тревоги, враждебность и другие бессознательные мотивы выражены в религии и фоль­клоре. «Основная масса человеческой культуры даже в ее адаптационных и эго-аспектах проистекает из иг­ровой и ритуальной активности. Причины этой актив­ности лежат в младенчестве... Наши орудия являются проекцией нашего тела. Человеческая культура в це­лом есть следствие нашего продолженного детства»[107].

Целью использования психоанализа в психологи­ческой антропологии, как по этому поводу выразился Геза Рохейм, являлось объяснение того, почему члены того или иного общества поступают так, как они посту­пают. Он писал: «Прежде всего я должен показать, что применение теории культурной обусловленности к значительно отличающимся друг от друга культурам не может привести нас к установлению параллелей между ними [имеется в виду параллелизм личностного развития в соответствии с теми стадиями, которые вы­делял классический психоанализ]... Тем не менее я на­мерен доказать, что степень различия между культура­ми очень часто преувеличивается»[108]. Рохейм ставит пе­ред собой задачу показать степень и причины вариативности проявления закономерностей психоло­гического развития, выявленных психоанализом в раз­личных культурах. В частности, он подробно анализи­рует проявление в различных культурах эдипова комплекса, рассматривая его как универсальный, и стремится изучить роль, которую он играет в культу­ре, оставаясь бессознательным процессом, вытекаю­щим из травм, полученных в период раннего психосек­суального развития.

Не менее интересны исследования Рохейма, касаю­щиеся способов выражения в различных типах личнос­тей, сформировавшихся в различных культурах, «супер­


Эго». Акцент на такого рода вариациях, как считал сам Рохейм, «является основной причиной недопонимания между антропологией и психоанализом. Это очень про­сто, но в тоже время фатально... Среди антропологов широко распространено убеждение, что хотя у нас, представителей иудео-христианской цивилизации, име­ется «супер-эго», действия представителей иных наро­дов направляются иным образом... Если даже внутри на­шей цивилизации мораль и «супер-эго» имеют различ­ные формы и их соотношение не так легко объяснить, то относительно представителей других цивилизаций антропологи говорят: эти народы не имеют супер-эго, то есть они не имеют соответствующего нашему этичес­кого кода»[109]. В качестве примера Рохейм ссылается на исследования японской культуры, осуществленные Рут Бенедикт. Она писала: «“Супер-эго" в этих двух культу­рах [американской и японской] состоят в огромной ме­ре из совершенно разных компонентов. Говоря о япон­ской культуре, я не стала бы даже употреблять термин «супер-эго». Здесь необходимо объяснить, что японцам практически неведомо понятие греха, но для них суще­ствует понятия «быть осмеянным», «опозориться». По­этому я не использую выражение «супер-эго» и не ис­пользую слово «внутренний комплекс», поскольку в рамках японской культуры значение «внутреннего комплекса» настолько отличается от того, как понимаем его мы, что, описывая то явление, которое под ним под­разумевается применительно к японцам, лучше вообще обходиться без этого термина»[110]. Рохейм подчеркивал «глубинные» аспекты личности, предполагая, что более поверхностные подходы нуждаются в коррекции[111].

Однако фундаментальной слабостью работ Рохей - ма было то, что он и не пытался всерьез объяснить культурные различия. Рохейм полагал, что культуры различаются по характерным для них младенческим травмам и, как следствие этого, по поведенческим про­явлениям. Но это не было его основной темой. Хотя он внес новое в понимание общечеловеческих культур-

Ных форм, таких как отношения мать — ребенок или различия между полами, этот анализ не был связан с центральным интересом исследований «Культуры и Личности»: оцениванием и объяснением групповых различий в личности[112]. Тем не менее Рохейм не забыва­ют упоминать среди наиболее заметных фигур в пси­хологической антропологии — вероятнее всего, вследствие его интереса к детским психологическим травмам как основе для формирования характера взрослого человека.

■ Основным вкладом Рохейма в антропологию является привлечение внимания к проблеме супер-эго, посколь­ку последнее непосредственно связано с формировани­ем этнической картины мира.