Книги по психологии

Российская теория деятельности Как основание культурной нсихологии
П - ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ ИСТОРИЯ, СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ, ПЕРСПЕКТИВЫ

Психологическая теория деятельности отличается от культурно-исторической психологии существенным образом, хотя обе они создавались одной и той же груп­пой ученых. Так по крайней мере следует из заявления Леонтьева, что Выготский внес свой вклад в основание психологической теории деятельности. И Выготский, и Леонтьев параллельно работали в обоих направлени­ях. Главное различие между культурно-исторической психологией и психологической теорией деятельности состоит в основном предмете исследования: для куль - турно-исторической психологии это была проблема со­знания и опосредование как орудие интериоризации внешнего мира, а для психологической теории деятельности — проблема объектной ориентации одновремен­но во внешней и внутренней ментальной деятельности. Конечно, в психологической теории деятельности про­блема посредничества также возникает, но в то время как для Выготского сознание опосредовалось культу­рой, для Леонтьева разум и сознание опосредуются орудиями и объектами1. В психологической теории де­ятельности все ментальные процессы, включая лич­ность, имеют объектно-деятельностную природу. Его защитники использовали экспериментальные методы для изучения сенсорных, перцептуальных, исполни­тельных, связанных с памятью, когнитивных и аффек­тивных действий. Действие, и в понятии и по сущно­сти, является не только объектом исследования, но и единицей анализа ментальных процессов. Фокус направлялся на действие, а не на значение. Действие как единица анализа появляется в исследованиях ощу­щения, перцепции, интеллекта и эмоций Запорожца; в исследовании памяти П. Зинченко; в исследовании воли К. Гуревича; в анализе формирования концептов и мышления Петра Гальперина. Оно также использова­лось Василием Давыдовым в его анализе формирова­ния обобщений. В психологической теории деятельно­сти было показано, что мотив является объектом и что необходимость (после столкновения с объектом) также становится объектно-ориентированной. В результате сложился подход, который в некотором отношении противоположен подходам Выготского. Психологичес­кая теория деятельности, по мнению некоторых из американских культурных психологов, упрощает ду­ховный мир людей, сводя его к объектно-ориентиро­ванной деятельности и представляя его тем самым ме­ханистическим, не учитывает его духовное измерение. В трехуровневой схеме, которую Леонтьев использо­вал для описания деятельности (деятельность-мотив, действие-цель, действие-условие), не было прямого указания на место значения, чувства, посредников, со­знания, личности и т. д. Но все эти термины лежат, так сказать, вне границ этого подхода. При этом Леонтьев основывался на предпосылках культурно-историчес­кой психологии, предполагая, что значение (включая


Объектно-ориентированное и операциональное значе­ние, а также вербальное значение) и чувство присутст­вуют в структуре, но не включены в схему его теории деятельности.

Психологическая теория деятельности занималась проблемой орудий и объектов, которые люди помеща­ли между собой и природой. В своей книге «Развитие памяти» Леонтьев прослеживал, как вещь принимает знаковые свойства, которые делают усвоение возмож­ным. В конце концов, то, что усваивается, не есть вещь, но знаковые (то есть идеальные) свойства и процедуры для использования этих свойств, которые вещь приоб­ретает. Проблема посредников во всех своих измере­ниях не ставилась в психологии деятельности, хотя все же излагалась.

«Сегодня наиболее разумным решением может быть тактика воздерживаться от попыток выбирать од­но из этих направлений в качестве главного и, что не дай Бог, корректировать его. Вместо этого мы должны смотреть на них как на взаиморасширяющие, как на обогащающие друг друга. Такая работа уже началась, и не сегодня, и она должна проходить в интересах раз­вития обоих направлений. Сегодня очень важно наше­му собственному и молодым поколениям психологов осознать, что произошло из этих двух направлений ис­следования и что было украдено из обоих из них... Ко­нечно, также важно осознать значение многих других продуктивных и интересных направлений нашей пси­хологии... Я отмечу только школу дифференциальной психологии, в которой богатый талант эксперимента­тора, ее создателя Б. Теплова, осуществился только в небольшой степени, и школу психологии установки, философские идеи создателя которой, Д. Узнадзе, бы­ли почти совсем не востребованы»[350]. Однако анализ взаимоотношений между культурно-исторической психологией и психологической теорией деятельности приводит к заключению, что первая породила вторую. Кроме того, развитие психологической теории деятель­ности в значительной степени связано с реинтерпрета-


Цией достижений культурно-исторической психоло­гии. Современные последователи Леонтьева продол­жают придерживаться основных принципов, артику­лированных Выготским, Лурия и Леонтьевым в 1920-х и начале 1930-х, считая, в действительности, что Выгот­ский был теоретиком деятельности, хотя он в своей собственной работе менее фокусировался на природе объектно-ориентированной деятельности, чем на про­цессах посредничества. Конечно, психологическая тео­рия деятельности предложила новые объекты исследо­вания и единицы анализа высших ментальных функ­ций. В отличие от культурно-исторической психологии она направляла свой фокус не на значение, а на объект­но-ориентированное, инструментально-опосредован­ное действие. Однако логика развития психологичес­кой теории деятельности привела к ситуации, в кото­рой формы объектно-ориентированного действия — сенсорная, перцептуальная, памятийная, когнитивная, аффективная и др., — постепенно были введены в ее сферу анализа. В этих формах объектно-ориентиро - ванного действия идеальные атрибуты превалировали наряду с сохранением объектно-ориентированных ка­честв. С другой стороны, психологическая теория дея­тельности постепенно подошла к анализу того, что мы условно называем культурным действием. Конечно, это не означает, что объектно-ориентированное дейст­вие обязательно существует без культурных измере­ний или является акультурным. Сами объекты являют­ся конденсатами той или иной культуры. Существуют жизненные противоречия между культурно-историче­ской психологией и психологической теорией деятель­ности, и эти противоречия являются пунктом роста од­новременно для обоих направлений. Они могут быть разрешены или преодолены, но они могут также стать глубже, что вполне естественно1.

В сочинениях Выготского конструкт посредниче­ства — особенно семиотическое посредничества — иг­рает центральную теоретическую роль, постепенно приобретая все большее значение в последние годы его жизни и деятельности. За год перед своей смертью он писал, что «центральным пунктом нашей психологии является факт посредничества»1. Напротив, леонтьев - ская теория фокусирует внимание на деятельности и действии. Заимствуя выборочно положения одновре­менно Выготского и Леонтьева, понятия «медиативных средств», и «посредствующего действия» становятся сегодня строительными блоками формулирования со­циокультурного исследования.