Книги по психологии

ЛИЧНОСТНЫЕ ЧЕРТЫ, УПРАВЛЯЮЩИЕ ФУНКЦИИ И ГЕНЕТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ МЕТАБОЛИЗМА МОНОАМИНОВ
Периодика - Психология. Журнал Высшей школы экономики

М. В. АЛФИМОВА, В. Е. ГОЛИМБЕТ, М. С. ЕГОРОВА


ЛИЧНОСТНЫЕ ЧЕРТЫ, УПРАВЛЯЮЩИЕ ФУНКЦИИ И ГЕНЕТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ МЕТАБОЛИЗМА МОНОАМИНОВ


Алфимова Маргарита Валентиновна — доктор психологических наук, ведущий научный сотрудник лаборатории клинической гене­тики Научного центра психического здоровья РАМН. Автор более 150 научных работ. Научные интересы — психогенетика, психофиз­иология, нейропсихология. Контакты: M. alfimova@gmail. com


ЛИЧНОСТНЫЕ ЧЕРТЫ, УПРАВЛЯЮЩИЕ ФУНКЦИИ И ГЕНЕТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ МЕТАБОЛИЗМА МОНОАМИНОВ


Голимбет Вера Евгеньевна — доктор биологических наук, заве­дующая лабораторией клинической генетики Научного центра пси­хического здоровья РАМН. Автор более 200 научных работ. Научные интересы — молекулярная генетика, генетика психичес­ких заболеваний, психиатрия. Контакты: Golimbet@mail. ru


ЛИЧНОСТНЫЕ ЧЕРТЫ, УПРАВЛЯЮЩИЕ ФУНКЦИИ И ГЕНЕТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ МЕТАБОЛИЗМА МОНОАМИНОВ


Егорова Марина Сергеевна — доктор психологических наук, член-корреспондент Российской Академии Образования, заведую­щая кафедрой психогенетики факультета психологии МГУ имени М. В. Ломоносова.

Сфера интересов — индивидуальные различия в психических функ­циях и их генезис. Контакты: Ms_egorova@mail. ru

Резюме

Описаны исследования, направленные на проверку гипотезы о том, что эф­Фект воздействия некоторых генов на свойства личности опосредован их участием в формировании различий по нейрокогнитивным признакам. В част­ности, предполагалось, что гены МАОА и DBH Влияют на особенности само­Направленности (сознательности) через действие на управляющие функции. Однако исследования показали, что ген DBH Вносит вклад только в вариатив­Ность управляющих функций, а ген МАОА ассоциирован с чертами личности, Связанными с сотрудничеством (согласием). При этом управляющие функции Могут модулировать влияние МАОА на эти черты. Высказано предположение О том, что одним из психологических механизмов, опосредующих влияние гена МАОА на сотрудничество, является наклонность к закреплению социаль­Но-вознаграждаемых форм поведения.

Ключевые слова: Личность, самонаправленность, сотрудничество, управ­ляющие функции, гены, нейромодуляция, катехоламины, эндофенотип


Эмпирические данные свидетель­ствуют об умеренном, но значимом влиянии генетических факторов на межиндивидуальные различия лич­ности. Так, для большой пятерки личностных черт коэффициенты на­следуемости составляют от 35 до 50% (Bouchard, McGue, 2003). Разви­тие молекулярной генетики позво­лило начать в 1990-е годы поиск кон­кретных генов, влияющих на форми­рование личностных особенностей. Для этого использовали метод ассо­циаций генетических маркеров с оценками личностных черт, получае­мыми с помощью различных опросн­иков (см., например: Алфимова, 2006). Результаты первых лет работы оказались скромными, что заставило ученых обратиться к более сложным схемам исследования. Одним из пер­спективных, быстро развивающихся направлений является начатый в 2002 г. А. Каспи с соавт. анализ ал-лель-средовых взаимодействий (Cas-pi et al., 2002). Другое направление предполагает использование эндофе-нотипов, т. е. таких признаков, кото­рые в цепи событий, ведущих от гена к поведенческому признаку, находят­ся ближе к генетическим основам. Как правило, в роли эндофенотипов выступают показатели активности мозговых структур, связанных с изучаемым признаком. Однако в случае анализа поведенческих харак­теристик высокого уровня эндофе-нотипами могут служить и более час­тные психологические показатели (Gottesman, Gould, 2003; Анохин, Ве-деняпин, 2006; Марютина, 2007).

При всех различиях во взгляде на личность современные исследовате­ли в целом согласны с тем, что черты личности отражают широкие устой­чивые предиспозиции, проявляющие­ся в особенностях эмоционального реагирования, мышления и поведе­ния, и формируются прижизненно. Вопрос о том, каковы психологичес­кие механизмы, опосредующие влия­ние генотипа на личность, совпадает с вопросом о том, каковы психологи­ческие эндофенотипы для личности. Полагают, что частично связь лич­ности с генотипом осуществляется через особенности темперамента. Кроме того, различия по личност­ным чертам могут быть связаны с биологически обусловленной вариа­тивностью процессов переработки информации (Сaspi et al., 2005).

Среди когнитивных процессов наиболее вероятным кандидатом на роль эндофенотипа для зрелой личности являются управляющие функции, позволяющие индивиду осуществлять целенаправленное по­ведение. Управляющие функции представляют собой комплекс само­стоятельных, но скоррелированных компонентов, к которым относят вы­бор целей, инициацию и планирова­ние поведения, торможение нереле­вантных реакций и помех, рабочую память, когнитивную гибкость, само­мониторинг (Alvarez et al., 2006; Chan et al., 2008). О связи управ­ляющих функций с личностью сви­детельствуют, в частности, исследо­вания психических аномалий. Так, у лиц с личностными расстройст­вами, как правило, снижены показа­тели управляющих функций, у нар­команов нарушение управляющих функций коррелирует с импульсив­ностью, а у взрослых, в детстве страдавших нарушениями поведе­ния, уровень управляющих функций влияет на вероятность развития ан­тисоциального расстройства личнос­ти (Dolan et al., 2008; Stevens et al., 2003; Coolidge et al., 2004).

Согласно данным психогенетики, управляющие функции относятся к психологическим свойствам, межин­дивидуальная вариативность по которым в существенной степени обу­словлена генетически (Fan et al., 2001; Friedman et al., 2008). Пока­зано, что в основе корреляций между различными компонентами управ­ляющих функций лежит генераль­ный фактор с наследуемостью 99%, не сводимый к общему интеллекту или скорости переработки информа­ции, а для отдельных компонентов обнаруживаются дополнительные — специфические — аддитивные гене­тические влияния (Friedman et al., 2008). При этом коэффициенты гене­тической корреляции между управ­ляющими функциями и расстройст­вами личности составляют 0.27-0.64 (Coolidge et al, 2004).

Управляющие функции опосредо­ваны префронтальной корой с ее корковыми и подкорковыми свя­зями, поэтому генетические раз­личия по ним могут быть обусловле­ны полиморфизмом генов, модули­рующих состояние этих отделов мозга, в частности генов, участвую­щих в трансмиссии моноаминов, осо­бенно дофамина и норадреналина. В связи с этим представляют интерес гены, кодирующие ферменты, ко­торые участвуют в метаболизме мо­ноаминов, а именно ферменты кате-хол-О-метилтрансферазу (СOMT), моноаминооксидазу (MAO) и доф­амин-(3-гидроксилазу (DBH). При изучении молекулярно-генетичес-ких основ управляющих функций большое внимание было уделено гену COMT. В результате было пока­зано, что он ассоциирован с общим интеллектом и, возможно, с рабочей памятью (Barnett et al, 2008). Отно­сительно генов, кодирующих МАО и DBH, данных меньше, однако они также указывают на возможную связь полиморфизма этих генов с управляющими функциями.

Ген DBH расположен на длинном плече хромосомы 9. Соответствую­щий белок представляет собой фер­мент, катализирующий превращение дофамина в норадреналин. Поли­морфные участки в этом гене оказа­лись ассоциированы c интегральным показателем управляющих функций у детей и подростков с синдромом дефицита внимания с гиперактив­ностью (Kieling et al., 2008) и рабочей памятью у здоровых взрос­лых людей (Parasuraman et al., 2005). В единственном исследовании связи гена DBH с большой пятеркой личностных черт выявлена его зна­чимая ассоциация с входящими в суперфактор «Нейротизм» импуль­сивностью и враждебностью у лиц с расстройствами личности (Hess et al., 2009).

Ген МАОA, кодирующий форму А фермента моноаминооксидазы, рас­положен на Х-хромосоме. В регуля-торной области (промоторе) данного гена описан полиморфизм числа тан-демных повторов MAOA u-VNTR, представленный аллелями, несущи­ми 2, 3, 3.5, 4 и 5 повторов определен­ного отрезка ДНК. При этом наибо­лее часто встречаются аллели 3 и 4. Данный полиморфизм влияет на транскрипцию гена. Аллели 3.5 и 4 связаны с высокой активностью гена и фермента, прочие — с низкой, причем аллель 3 ведет к пятикрат­ному снижению транскрипционной активности по сравнению с аллелем 4 (Sabol et al., 1998).

Первоначально ген МАОА при­влек к себе внимание в связи с фор­мированием агрессивного поведе­ния. С тех пор, как была описана семья, в которой мужчины с мутаци­ей в данном гене характеризовались асоциальным поведением, МАОА не­редко называют «бойцовским геном» (warrior gene) (Brunner et al., 1993; McDarmott et al., 2009). В современ­ных работах преимущественно изу­чались эффекты аллель-средовых взаимодействий на антисоциальные черты. Хотя данные не вполне одно­значны, в целом они указывают, что среди детей, которые подвергались жестокому обращению со стороны родителей, риск превратиться в агрессивную личность или стать пре­ступником выше у тех, кто является носителем низкоактивного аллеля MAOA-uVNTR (Caspi et al., 2002; Frazzetto et al., 2007; Weder et al., 2009 и др.). Вместе с тем имеются дан­ные о связи маркера MAOA-uVNTR с управляющими функциями. Аме­риканские исследователи выявили его ассоциацию с управляющим ком­понентом внимания и уровнем акти­вации в группе здоровых испытуе­мых обоих полов (Fosella et al., 2002), а итальянские ученые обнаружили связь между данным полиморфиз­мом и уровнем активации правой вентролатеральной области лобной коры при выполнении мужчинами задач на рабочую память (n-back) и тормозный контроль (go/no go): у носителей высокоактивного аллеля она была выше (Passamonti et al., 2006; Cerasa al., 2008). В то же время у китаянок не было найдено связи между данным полиморфизмом и показателями управляющих функ­ций, полученными с помощью вискон-синского теста сортировки карточек (Younger et al., 2005).

Влияние одного и того же гена на различные психологические признаки обычно объясняют плейотропным эффектом — экспрессией гена во многих регионах мозга и включени­ем его, таким образом, в работу боль­шого числа нейронных сетей, связан­ных с разными психическими функ­циями. Гипотеза данного исследова­ния заключалась в том, что влияние генов дофаминергической и норадре-нергической систем на личностные особенности, входящие в фактор «Сознательность», осуществляется не напрямую — путем их экспрессии в релевантных этой черте структурах ЦНС, а опосредовано индивидуаль­ными различиями по управляющим функциям. Ранее идея, что индиви­дуальные различия в контроле пове­дения, которые и отражает фактор «Сознательность», связаны с управ­ляющим компонентом внимания, была высказана М. Познером и М. Ротбарт (Posner, Rothbart, 2000). Действительно, данные свидетельст­вуют о том, что способность фокуси­ровать внимание в младенчестве предсказывает контроль поведения в детстве (Kochanska et al., 2000), а у взрослых уровень произвольного внимания непосредственно коррели­рует с «Сознательностью» (Rothbart et al., 2000).

Для проверки данной гипотезы в серии исследований нами была ис­пользована психобиологическая мо­дель индивидуальности Р. Клонин-гера (Cloninger et al., 2004). Р. Клонин-гер различает в структуре взрослой личности четыре черты темперамен­та и три черты характера. К послед­ним он относит «Самонаправлен­ность» (self-directedness), «Сотруд­ничество» (cooperativeness) и «Транс­цендентность Я» (self-transcendence). Лица с высокой «Самонаправленностью» описываются как ответствен­ные, надежные, целенаправленные, конструктивные и самодостаточные. Высокие оценки по шкале «Сотруд­ничество» созданного Р. Клонин-гером «Опросника темперамента и характера» (ТСI) отражают способ­ность к эмпатии, терпимость, со­страдательность, готовность оказать поддержку. Люди с высокой «Транс­цендентностью Я» искренние, удо­влетворенные, творческие и духов­ные. Таким образом, хотя модель Р. Клонингера построена на иных тео-ртетических и эмпирических основа­ниях, чем модели большой пятерки личностных черт, описание свойств характера в ней сходно с такими су­перфакторами личности из большой пятерки, как «Сознательность», «Со­гласие» и «Открытость опыту» (Bou­chard, McGue, 2003). Следует отме­тить, что и оценки наследуемости свойств, выделяемых Р. Клонинге-ром, близки к таковым для большой пятерки и составляют 27–45% для черт характера и 30–42% для черт темперамента (Cloninger et al., 2004). Мы предположили, что управ­ляющие функции будут опосредо­вать влияние генов МАОА и DBH на оценки «Самонаправленности» как черты, отражающей способность к саморегуляции. В работе были ис­пользованы генетические маркеры MAOA-uVNTR и DBH G444A. По­следний представляет собой однону-клеотидную замену в кодирующей области гена (в экзоне 2). Маркер DBH G444A коррелирует с уровнем активности фермента в плазме крови и концентрацией его в спинномозго­вой жидкости (Cubells et al., 1998), причем аллель A соответствует низкой активности, а G — высокой.


Обнаружены его ассоциации с рабочей памятью (Parasuraman et al., 2005). Нами ранее выявлена связь маркера DBH G444A с избиратель­ностью зрительного внимания (Мо­нахов и др., 2008).

Материал и методы

Основная выборка. В проведенных исследованиях использована база дан­ных лаборатории клинической гене­тики НЦПЗ РАМН на здоровых лиц в возрасте от 15 до 75 лет из общей популяции, сдавших биологические образцы для выделения ДНК. Всего в серии работ, посвященных анализу взаимосвязи генов MAOA и DBH, когнитивных особенностей и лич­ностных черт, приняли участие 613 испытуемых (средний возраст 34 ± 14 лет, 366 женщин и 247 муж­чин). Величина выборки для каждо­го этапа исследования указана в раз­деле «Результаты».

Дополнительная выборка. Для изучения влияния гена МАОА на оценки по шкалам характера TCI бы­ла использована, помимо основной, и дополнительная выборка, предо­ставленная кафедрой психогенетики факультета психологии МГУ. Это была гомогенная группа из 299 моло­дых мужчин от 16 до 26 лет (средний возраст 19 ± 2 года) — курсантов выс­шего военного учебного заведения.

Психологическое обследование. Для измерения черт характера ис­пользовали русскоязычную версию TCI, состоящую из 125 вопросов. Управляющие функции оценивали с помощью трех методик: метода управляемых ассоциаций, серийного отсчитывания с переключением и модифицированного теста Мюнстерберга. Метод управляемых ассоциа­ций заключается в том, что испытуе­мого просят назвать как можно боль­ше животных за 1 минуту, а затем как можно больше фруктов, также за 1 минуту. Суммарное количество слов по двум пробам служило пока­зателем семантической вербальной беглости. Серийное отсчитывание с переключением представляло собой усложненную версию традиционной пробы на серийное вычитание от 100 по 7, которая используется для оценки внимания и рабочей памяти (Рубинштейн, 1970). В нашем экспе­рименте испытуемые должны были вычитать 2 и 5, начиная с 200, что значительно увеличивало нагрузку на рабочую память. При обследова­нии методом Мюнстерберга испытуе­мому предъявляли бланк с рядами букв, среди которых имелись слова. Задача испытуемого состояла в том, чтобы, просматривая бланк, назы­вать эти слова. Вторая серия экспе­римента была аналогична первой, однако, испытуемому давалась инст­рукция выполнить задание как мож­но быстрее и как можно точнее. Для мотивации испытуемого ему указы­вали 1–2 слова, которые он пропус­тил в первой серии. Показателями избирательного внимания служило количество найденных слов в каж­дой серии.

Выделение ДНК и генотипирова-ние по маркерам MAOA-uVNTR и DBH A444G проводили по методи­кам, описанным ранее (Sabol et al., 1998; Монахов и др., 2008).

Статистический анализ. Посколь­ку ген МАОА расположен на Х-хромо-соме, мужчины являются носителя­ми только одной копии гена — вы­сокоактивной или низкоактивной.


Женщины несут два аллеля, причем могут быть гетерозиготными носите­лями низко - и высокоактивных алле­лей. В отсутствие надежных данных об особенностях экспрессии аллелей МАОA у женщин с разными геноти­пами для целей настоящего исследо­вания мы разделили всех испытуе­мых на носителей только низкоак­тивных аллелей и носителей хотя бы одного высокоактивного. Основным статистическим методом анализа взаимосвязей между генетическими маркерами, управляющими функ­циями и личностью, служило по­строение общих линейных моделей (General Linear Model, GML). Ис­пользовали программу Statistica 6.0.

Результаты

Влияние генов DBH И МАОА на Управляющие функции. Для получе­ния интегрального показателя уп­равляющих функций (УФ) исполь­зовали метод главных компонент (n = 329). Четыре показателя когни­тивных методик были предваритель­но стандартизованы. Анализ дал один значимый фактор (с собствен­ным значением 2.01), объясняющий половину общей дисперсии когнитивных признаков (таблица 1). Все признаки вошли в него с высокой нагрузкой и с отрицательным зна­ком. Значения по фактору УФ коррелировали с возрастом (r = 0.16, P = 0.005, n = 210), а из черт харак­тера — со шкалой «Сотрудничество» (r = 0.24, P < 0.000, n = 329).

GML-анализ, в котором независи­мыми переменными служили воз­раст испытуемых, генотипы DBH и МАОА и их взаимодействие, а зави­симой значения по фактору УФ, вы­явил значимый главный эффект гена DBH (F = 4.84, P = 0.009, n = 264). Post hoc анализ с поправкой Бонфер-рони на множественные сравнения показал, что гомозиготы GG имели наихудшие оценки по данному фак­тору и значимо отличались от гомо­зигот АА (р = 0.006) и на уровне тен­денции от гетерозигот AG (р = 0.061) (таблица 2).

Влияние генов и управляющих функций на личность. GML-анализ эффектов генов и их взаимодействия при контроле возраста на три шкалы характера TCI выявил тенденцию к влиянию гена МАОА на личность (F = 2.43, Р = 0.067, n = 202). Унива-риантный анализ показал, что эф­фект гена МАОА был значим для


Таблица 1

Характеристики фактора «Управляющие функции»

Признаки

Нагрузка на первую главную компоненту

Количество найденных слов в 1 серии теста Мюнстерберга

—0.72

Количество найденных слов во 2 серии теста Мюнстерберга

—0.80

Продуктивность серийного отсчитывания

—0.61

Вербальная беглость

—0.69

Доля дисперсии

0.50

Таблица 2

Значения психологических признаков в зависимости от генотипа по маркеру DBH G444A

Признак

Генотип по маркеру DBH G444A

AA

AG

GG

«Управляющие функции»*

0.26±1.05 (n = 70)

0.08±1.04 (n = 124)

0.26±0.83 (n = 70)

TCI «Самонаправленность»

14.96±5.16 (n = 51)

15.32±4.74 (n = 94)

14.49±4.42 (n = 57)

TCI «Сотрудничество»

19.75±3.84 (n = 51)

19.68±3.54 (n = 94)

18.68±3.98 (n = 57)

TCI «Трансцендентность Я»

5.92±3.53 (n = 51)

5.83±3.70 (n = 94)

5.23±3.01 (n = 57)

* — различия между группами значимы (более подробно см. в тексте)

Таблица 3

Значения психологических признаков в зависимости от генотипа по маркеру MAOA U-VNTR

Признак

Генотип по маркеру MAOA U-VNTR

LL

H

«Управляющие функции»

0.17±1.10 (n = 40)

0.29±0.92 (n = 117)

TCI «Самонаправленность»

15.17±5.89 (n = 52)

14.93±4.31 (n = 150)

TCI «Сотрудничество»*

18.48±4.69 (n = 52)

19.74±3.33 (n = 150)

TCI «Трансцендентность Я»*

4.67±3.31 (n = 52)

6.03±3.46 (n = 150)

* — различия между группами значимы (более подробно см. в тексте); L — низкоактивный аллель, H — высокоактивный


Шкал «Сотрудничество» (F = 3.97, P = 0.048) и «Трансцендентность Я» (F = 3.92, P = 0.049). У носителей вы­сокоактивного аллеля оценки по обе­им шкалам были выше, чем у лиц с низкоактивными аллелями (см. таб­лицу 3).

Для дальнейшего анализа испы­туемых разделили на две группы со­ответственно уровню их управляю­щих функций. Испытуемые с пока­зателем УФ ниже среднего вошли в группу 1, а выше — в группу 2. Про­веденный анализ, в котором независимыми переменными служили ге­нотипы МАОА и группа по фактору УФ, а также возраст испытуемых, а зависимыми значения трех шкал характера TCI, выявил главный эф­фект МАОА (F = 5.75, P = 0.001, n = 114). Дальнейший унивариант-ный анализ показал, что эта законо­мерность действительна для черты «Сотрудничество» (F = 10.26, P = 0.002). Кроме того, для этой черты обнару­жился значимый эффект взаимодей­ствия между УФ и МАОА (F = 4.14, P = 0.044) и тенденция к влиянию


УФ (F = 2.83, P = 0.095). Модель пол­ностью объясняла 10% вариативнос­ти данной черты. Выделялась группа с низкими показателями управляю­щих функций и низкоактивными ал­лелями гена МАОА (рисунок 1). У нее были снижены относительно прочих групп оценки по шкале «Сотрудничество», причем относи­тельно групп с высокоактивным ал-лелем МАОА достоверно (при низ­ких УФ: P = 0.002; при высоких УФ: P = 0.003). Аналогичный анализ DBH G444A не обнаружил значимо­го эффекта этого гена или его взаимо­действия с УФ на черты характера.

Мы также попытались выявить влияние пола испытуемых на обна­руженные закономерности. Посколь­ку после введения фактора пола в число независимых переменных срав­ниваемые группы оказались малы, эти результаты можно рассматривать лишь как предварительные. Оказа­лось, что эффект взаимодействия УФ с генотипом на оценки по шкале «Сотрудничество» наблюдается толь­ко в подгруппе мужчин (рисунок 2). Мужчины с низкоактивным аллелем МАОА и низким значением фактора УФ имели и самые низкие оценки по шкале «Сотрудничество», отличаясь от других подгрупп мужчин на уров­не Р От 0.062 до 0.003.

Возрастные особенности влияния МАОА на личность. Данные о влия­нии гена МАОА на характер были проверены далее с помощью дополни­тельной выборки, т. е. в гомогенной группе молодых мужчин-курсантов. Проведенный анализ не обнаружил влияния эффекта МАОА на черты характера. Расширенный анализ шкал опросника и сравнение основ­ной и дополнительной выборок по­казали, что в группе курсантов ген


Рисунок 1

Зависимость оценок по шкале «Сотрудничество» от показателя управляющих функций в группах носителей высоко - и низкоактивных аллелей МАОА

ЛИЧНОСТНЫЕ ЧЕРТЫ, УПРАВЛЯЮЩИЕ ФУНКЦИИ И ГЕНЕТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ МЕТАБОЛИЗМА МОНОАМИНОВ

Рисунок 2

Зависимость оценок по шкале «Сотрудничество» от показателя управляющих функций и пола в группах носителей высоко - и низкоактивных аллелей МАОА


ЛИЧНОСТНЫЕ ЧЕРТЫ, УПРАВЛЯЮЩИЕ ФУНКЦИИ И ГЕНЕТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ МЕТАБОЛИЗМА МОНОАМИНОВ




Значимо влиял на оценки по шкале темперамента «Настойчивость» (F = = 10.15, P = 0.016). В основной груп­пе связи гена с чертами темперамен­та не было. Нужно отметить, что ос­новная и дополнительная выборки значимо различались как по возрас­ту, так и по большинству шкал TCI (за исключением «Поиска новизны» и «Самонаправленности») (рисунок 3). GML-анализ влияния МАОА на «Настойчивость» и «Сотрудничест­во» показал, что для «Настойчивос­ти» имел место главный эффект ге­нотипа (F = 5.87, P = 0.016), а для «Сотрудничества» — взаимодейст­вие генотипа и группы (F = 4.53, P = 0.034). По шкале «Сотрудничест­во» максимальные оценки были у основной (старшей) группы с высо­коактивным аллелем, которая значимо отличалась от курсантов с низко-и высокоактивным аллелями МАОА (Р < 0.000).

Обсуждение

Полученные данные свидетельст­вуют о влиянии генетических особен­ностей фермента МАОА на оценки по шкале «Сотрудничество», а не «Самонаправленность», как мы предполагали. Кроме того, они ука­зывают, что эффект влияния гена МАОА на личность не опосредован управляющими функциями, а транс­лируется через иные психические процессы. При этом управляющие функции модулируют влияние дан­ного гена на личность. В отличие от гена МАОА ген DBH не влиял на личностные особенности, но отвечал

Исунок 3

Усредненные профили индивидуальности по тесту TCI В молодой и старшей группах


ЛИЧНОСТНЫЕ ЧЕРТЫ, УПРАВЛЯЮЩИЕ ФУНКЦИИ И ГЕНЕТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ МЕТАБОЛИЗМА МОНОАМИНОВ



Примечание. Шкалы: ПН — «Поиск новизны», ИВ — «Избегание вреда», ЗВ — «Зависимость от вознаграждения», Н — «Настойчивость», СН — «Самонаправленность», Со — «Сотрудни­чество», ТЯ — «Трансцендентность Я»


За часть генетической вариативности управляющих функций. Таким обра­зом, оказалось, что, несмотря на во­влеченность обоих генов в метабо­лизм моноаминов, они связаны с раз­личными аспектами индивидуально­сти.

Данные об ассоциации гена МАОА с «Сотрудничеством», хотя и противоречат нашей исходной гипо­тезе, хорошо согласуются с представ­лениями о вкладе МАОА в формиро­вание асоциальной личности. Эта шкала отражает особенности меж­личностного взаимодействия, и эк­спериментальные данные свидетель­ствуют о снижении «Сотрудни­чества» у преступников с психопа­тическими особенностями (Mokros et al., 2008). Полученные нами резуль­таты подтверждают, что высокоактивный аллель МАОА является гене­тическим фактором, способствую­щим формированию личности с выраженными просоциальными нак­лонностями, а низкоактивный повы­шает чувствительность к неблаго­приятным факторам среды, ведущим к развитию асоциальных черт. По­скольку, согласно результатам ра­боты, влияние гена МАОА на харак­тер не опосредствовано процессами, вовлеченными в когнитивный конт­роль, оно, возможно, осуществляется через особенности эмоционального реагирования. Это, в свою очередь, может быть обусловлено участием МАОА в обмене серотонина, ко­торый обычно связывают не только с импульсивностью и агрессией (Coc-caro et al., 1989), но также с тревогой и межличностной чувствительностью как способом интеграции в социум (Lesch, Moessner, 1998). В пользу это­го предположения свидетельствуют результаты последних исследований. Так, показано, что носительство низ­коактивных аллелей МАОА коррели­рует с чертой «межличностная ги­перчувствительность», отражающей постоянные сомнения в себе, ощуще­ние, что окружающие недоброжела­тельны и т. п. Причем последняя, вместе с гиперактивацией дорсаль­ных отделов передней поясной коры в ситуации, моделирующей социаль­ное отвержение, опосредует влияние гена МАОА на агрессивность (Eisen-berger et al., 2007). Кроме того, носи-тельство низкоактивных аллелей ас­социировано с нарушением обра­ботки информации о негативных эмо­циях по данным исследований методом вызванных потенциалов (Williams et al., 2009), связано с рез­ким возрастанием агрессивности при усилении средовой провокации (в игровой ситуации, в которой ис­пытуемый мог наказать оппонента за «воровство») (McDermott et al., 2009), и ведет к более быстрому истощению гипоталамо-гипофизар-но-адреналовой оси в условиях хронического стресса (Brummett et al., 2008).

Наши данные указывают также на то, что развитые управляющие функ­ции способствуют формированию сотрудничества у индивидов, гене­тические особенности фермента МАОА которых не предрасполагают к просоциальному поведению. Таким образом, низкоактивные аллели обес­печивают более высокую чувстви­тельность индивидов не только к травмирующим, но и к протектив-ным факторам. Аналогичный вывод сделали Е. Киннали с соавт. (Kin-nally et al., 2009), показавшие, что ро­дительская забота может смягчать агрессивность у носителей низкоак­тивных аллелей МАОА, хотя не вли­яет на эту черту в группе гомозигот по высокоактивным аллелям.

Обращают на себя внимание воз­растные и половые аспекты связи ге­нетических особенностей МАОА с личностными характеристиками. Ре­зультаты исследования дополни­тельной выборки показали, что в молодом возрасте, во время интен­сивного формирования личности, влияние этого гена проявляется в вариативности черты темперамента «Настойчивость». Ранее при иссле­довании большой когорты японцев (n = 558) также была найдена связь между носительством высокоактив­ных аллелей МАОА с высокими оценками по шкале «Настойчи­вость», но только у женщин (Tsu-chimine et al., 2008). В модели Р. Кло-нингера лица с высокой «Настойчи­востью» описываются как амби­циозные, упорные люди, которые воспринимают периодически возни­кающие препятствия как личный вы­зов, удваивая усилия для достиже­ния цели. Высокая «Настойчивость» представляется оптимальной жиз­ненной стратегией в тех случаях, ког­да вознаграждение не гарантировано, а достается лишь периодически, по­скольку способствует закреплению форм поведения, которые когда-либо ранее поощрялись. Первоначально «Настойчивость» входила в шкалу темперамента «Зависимость от воз­награждения», отражающую такие аспекты общительности, как чувст­вительность, теплота и зависимость от поддержки окружающих. Позже на основе эмпирических, в том числе психогенетических данных, она была признана самостоятельным свойст­вом темперамента (Cloninger et al., 2004). Выявленный нами переход от ассоциаций гена МАОА с «Нас­тойчивостью» в молодом возрасте к его корреляциям с «Сотрудничест­вом» в более зрелом позволяет пред­положить, что одним из важных пси­хологических механизмов, опосре­дующих влияние гена МАОА на просоциальное поведение, является наклонность к закреплению социаль­но-вознаграждаемых форм поведе­ния, а не социальная чувствитель­ность или эмоциональная зависи­мость, входящие в черту «Зависи­мость от вознаграждения».

Что касается половых различий, то следует отметить, что генотип-сре-довое взаимодействие для МАОА обнаруживалось чаще для мужчин (например, Caspi et al., 2002; Fraz-zetto et al., 2007; Widom, Brzustowicz, 2006; Nilsson et al., 2005). В то же время непосредственный эффект гена на агрессивность был найден в некоторых смешанных по полу вы­борках и у женщин (Prom-Wormley et al., 2009). Полученные нами дан­ные вполне укладываются в эти тен­денции, свидетельствующие о более высокой «чувствительности» муж­чин к широкому кругу факторов, влияющих на формирование агрес­сивности.

В отличие от полиморфизма гена МАОА полиморфизм гена DBH не влиял на свойства характера, но вно­сил вклад в вариативность управ­ляющих функций. Различия в дейст­вии этих двух генов могут быть свя­заны с их специфической ролью в обмене моноаминов и опосредованы разными отделами префронтальной коры: дорсолатеральными, отвечаю­щими за управляющие функции, и вентромедиальным и орбитофрон-тальными, вовлеченными в регуля­цию импульсивного поведения и обработку социоэмоциональных сиг­налов. Так, на животных моделях по­казано, что «выключение» гена МАОА ведет к росту оборота серото-нина и снижению норадреналина, в то время как «выключение» гена DBH связано с интенсификацией норадрен-алиновой трансмиссии (Viggino et al., 2004). Известно, что норадреналин-овая система связана с вниманием. Манипуляции с ней влияют на ус­тойчивость зрительного внимания в условиях помех и в ситуациях с ни­зкой предсказуемостью у крыс (Dalley et al., 2001). У человека норадреналин-овая нейромодуляция коррелирует с показателями рабочей памяти (Ramos et al., 2007) и избирательного внима­ния (De Martino et al., 2008). Данные изучения генетических маркеров, рас­положенных в локусе DBH, непосред­ственно указывают на связь этого гена с особенностями произвольного вни­мания (Greene et al., 2009; Bellgrove et al., 2006). Наши результаты также сви­детельствуют о вкладе гена DBH в вариативность управляющих функ­ций и компонентов избирательного внимания в том числе. Можно пред­положить, что через управляющие функции ген DBH влияет и на черты личности, связанные с просоциаль-ным поведением. Однако прямого влияния гена на личность мы не обна­ружили. Возможно, это влияние очень мало, и для его выявления нужна вы­борка бjльшего размера.

Интересно отметить, что хотя для оценки управляющих функций в данной работе были использованы задачи с высокой нагрузкой на избирательное внимание и рабочую память, полученный нами инте­гральный когнитивный показатель коррелировал со шкалой «Сотрудни­чество». Этот результат противо­речит гипотезе о том, что когнитив­ный контроль (управляющие функ­ции) должен в первую очередь вносить вклад в контроль поведения («Самонаправленность»). Однако он согласуется с эмпирическими дан­ными об ассоциации различных ас­пектов управляющих функций с ря­дом антисоциальных черт. Так, пока­зано, что нарушения внимания в виде его чрезмерной сфокусирован­ности коррелируют с социальной до­минантностью и бессердечием, а на­рушения рабочей памяти — с отчуж­денностью и цинизмом (Sadeh, Verona, 2008).

Заключение

В современных молекулярно-ге-нетических исследованиях нередко обнаруживаются связи между кон­кретным геном и широким спектром психологических признаков, относя­щихся к разным уровням индиви­дуальности. Обычно это объясняют тем, что существенная часть генов экспрессируется в большинстве структур мозга и может включаться в различные нейронные системы, обеспечивающие психическую дея­тельность. Гипотеза нашей работы заключалась в том, что влияние оп­ределенных генов на характеристики личности может быть опосредствова­но их участием в формировании раз­личий по нейрокогнитивным признакам. В частности, мы предпола­гали, что гены, связанные с дофами­новой и норадреналиновой нейромо-дуляцией префронтальной коры — МАОА и DBH, могут вести к индиви­дуальным различиям по саморегуля­ции (сознательности) через влияние на управляющие функции. Данная гипотеза не подтвердилась. Однако проведенные исследования позво­лили установить ряд важных фактов и закономерностей. Как ранее другие авторы, мы обнаружили ассоциацию гена МАОА с чертами личности, свя­занными с просоциальным поведе­нием. При этом нами было показано, что развитые управляющие функции модулируют эти отношения, способ­ствуя формированию просоциаль-ных черт у носителей низкоактив­ного (ассоциированного с агрессив­ностью) аллеля МАОА. Исследование возрастных аспектов связи между МАОА и характеристиками индиви­дуальности позволило высказать предположение о том, что одним из важных психологических механиз­мов, опосредующих влияние гена МАОА на сотрудничество, является наклонность к закреплению социаль­но-вознаграждаемых форм поведения. Наконец, нами было показано, что в отличие от МАОА ген DBH отвечает за часть вариативности управляющих функций. Такая специфичность взаи­мосвязей между каждым из генов и психологическими признаками явля­ется аргументом против развиваемой в последнее время концепции «ге-нов-генералистов», согласно которой большинство генов, экспрессирую-щихся в ЦНС, участвует в модуляции каждого из когнитивных процессов (Kovas, Plomin, 2006).

Литература


Алфимова М. В. Генные основы темпе­рамента // Психогенетика. Хрестоматия / Авт.-сост. М. В. Алфимова, И. В. Ра-вич-Щербо. М.: Academia, 2006. С. 143–156.

Анохин А. П., Веденяпин А. Б. Гене­тические влияния на функционирование мозга человека // Психогенетика. Хрес­томатия / Авт.-сост. М. В. Алфимова, И. В. Равич-Щербо. М.: Academia, 2006. С. 113–142.

Марютина Т. М. Промежуточные фе­нотипы интеллекта в контексте гене­тической психофизиологии // Психоло­гия. Журнал Высшей школы экономики. 2007. Т. 4. № 2. С. 22–47.

Монахов М. В., Алфимова М. В., Голим-Бет В. Е., Чубабрия К. В., Карпов В. Л. По­лиморфный маркер G444A гена DBH ас­социирован с избирательным вниманием у больных шизофренией и психически здоровых людей // Мед. генетика. 2008. Т. 7. № 5. С. 26–29.

Рубинштейн С. Я. Эксперименталь­ные методики патопсихологии. М.: Ме­дицина, 1970.

Alvarez J. A., Emory E. Executive Func­tion and the Frontal Lobes: A Meta-Ana-lytic Review // Neuropsychol. Rev. 2006. 16. 17–42.

Barnett J. H., Scoriels L., Munafo M. R. Meta-Analysis of the Cognitive Effects of the Catechol-O-Methyltransferase Gene Val158/108Met Polymorphism // Biol. Psychiatry. 2008. 64. 137–144.

Bellgrove M. A., Mattingley J. B., Hawi Z., Mullins C., Kirley A., Gill M., Robertson I. H. Impaired temporal resolution of visual at­tention and dopamine beta hydroxylase genotype in attention-deficit/hyperactiv-ity disorder // Biol. Psychiatry. 2006. 60. 1039–1045.

Bouchard T. J., McGue M. Genetic and Environmental Influences on Human Psychological Differences // J. Neurobiol. 2003. 54. 4–45.

Brummett B. H., Boyle S. H., Siegler I. C., Kuhn C. M., Surwit R. S., Garrett M. E., Collins A., Ashley-Koch A., Williams R. B. HPA axis function in male caregivers: effect of the monoamine oxidase-A gene promoter (MAOA-uVNTR) // Biol. Psychol. 2008. 79. 250–255.

Brunner H. G., Nelen M., Breakefield X. O., Ropers H. H., van Oost B. A. Abnormal beha­vior associated with a point mutation in the structural gene for monoamine oxidase A // Science. 1993. 262. 578–580.

Caspi A., McClay J., Moffitt T. E., Mill J., Martin J., Craig I. W., Taylor A., Poulton R. Role of genotype in the cycle of violence in maltreated children // Science. 2002. 297. 5582. 851–854.

Сaspi A., Roberts B. W., Shiner R. L. Per­sonality Development: Stability and Change // Annu. Rev. Psychology. 2005. 56. 453-484.

Cerasa A., Gioia M. C., Fera F., Passam-Onti L., Liguori M., Lanza P., Muglia M., Ma-Gariello A., Quattrone A. Ventro-lateral pre-frontal activity during working memory is modulated by MAO A genetic variation // Brain Res. 2008. 1201. 114–121.

Chan R. C.K., Shum D., Toulopoulou T., Chen E. Y.H. Assessment of executive func­tions: Review of instruments and identifica­tion of critical issues // Arch. Clin. Neuro-psychol. 2008. 23. 201–216.

Cloninger C. R., Przybeck T. R., Svrakic D. M., Wetzel R. D. The Temperament and Charac­ter Inventory (TCI): A guide to its devel­opment and use. St. Louis, MO: Center for Psychobiology of Personality, 1994.

Coccaro E. F., Siever L. J., Klar H. M., Maurer G., Cochrane K., Mohs R. C., Davis K. L. Serotonergic studies in affective and per­sonality disorder: Correlates with suicidal and impulsive aggressive behavior // Arch. Gen. Psychiatry. 1989. 46. 587–599.

Coolidge F. L, Thede L. L., Jang K. L. Are personality disorders psychological mani­festations of executive function deficits? Bivariate heritability evidence from a twin study // Behav. Genet. 2004. 34. 75–84.

Cubells J. F., van Kammen D. P., Kelley M. E., Anderson G. M., O’Connor D. T., Price L. H., Malison R., Rao P. A., Kobayashi K., Nagatsu T., Gelernter J. Dopamine beta-hydroxylase: Tw o polymorphisms in linkage disequilib­rium at the structural gene DBH associate with biochemical phenotypic variation // Hum. Genet. 1998. 102. 533–540.

Dalley J. W., McGaughy J., O’Connell M. T., Cardinal R. N., Levita L., Robbins T. W. Dis­tinct changes in cortical acetylcholine and noradrenaline efflux during contingent and noncontingent performance of a visual at-tentional task // J. Neurosci. 2001. 21. 4908–4914.

De Martino B., Strange B. A., Dolan R. J. Noradrenergic neuromodulation of human attention for emotional and neutral stimuli // Psychopharmacology (Berl). 2008. 197. 127–136.

Dolan S. L., Bechara A., Nathan P. E. Exe­cutive dysfunction as a risk marker for sub­stance abuse: the role of impulsive personality traits // Behav. Sci. Law. 2008. 26. 799–822.

Eisenberger N., Way B. M., Taylor S. E., Welch W. T., Lieberman M. D. Understanding Genetic Risk for Aggression: Clues from the Brain’s Response to Social Exclusion // Biol. Psychiatry. 2007. 61. 1100–1108.

Frazzetto G., Di Lorenzo G., Carola V., Proietti L., Sokolowska E., Siracusano A., Gross C., Troisi A. Early Trauma and In­creased Risk for Physical Aggression dur­ing Adulthood: The Moderating Role of MAOA Genotype // PLoS ONE. 2007. 2. e486.

Fan J., Wu Y., Fossella J. A., Posner M. I. Assessing the heritability of attentional networks // BMC Neuroscience. 2001. 2. 14–18.

Fossella J., Sommer T., Fan J., Wu Y., Swanson J. M., Pfaff D. W., Posner M. I. As­sessing the molecular genetics of attention networks // BMC Neuroscience. 2002. 3. 14–19.

Friedman N., Miyake A., Young S., De-Fries J., Corley R., Hewitt J. Individual Differences in Executive Functions Are Al­most Entirely Genetic in Origin // J. Exp. Psychol. Gen. 2008. 137. 201–225.

Gottesman I. I., Gould T. D. The endophe-notype concept in psychiatry: etymology and strategic intentions // Am. J. Psychia­try. 2003. 160. 636–646.

Greene C. M., Bellgrove M. A., Gill M., Robertson I. H. Noradrenergic genotype pre­dicts lapses in sustained attention // Neu-ropsychologia. 2009. 2. 591–594.

Hess C., Reif A., Strobel A., Boreatti-Hum-Mer A., Heine M., Lesch K. P., Jacob C. P. A functional dopamine-beta-hydroxylase gene promoter polymorphism is associated with impulsive personality styles, but not with affective disorders // J. Neural. Transm. 2009. 116. 121–130.

Kieling C., Genro J. P., Hutz M. H., Rohde L. A. The -1021 C/T DBH polymorphism is as­sociated with neuropsychological perform­ance among children and adolescents with ADHD // Am. J. Med. Genet. B Neuropsy-chiatr. Genet. 2008. 147B. 485–490.

Kinnally E. L., Huang Y. Y., Haverly R., Burke A. K., Galfalvy H., Brent D. P., Oquendo M. A., Mann J. J. Parental care moderates the influence of MAOA-uVNTR genotype and childhood stressors on trait impulsivity and aggression in adult women // Psychiatr. Genet. 2009. 19. 126–133.

Kochanska G., Murray K. T., Harlan E. T. Effortful control in early childhood: conti­nuity and change, antecedents, and impli­cations for social development // Dev. Psy-chol. 2000. 36. 220–232.


Kovas Y., Plomin R. Generalist genes: implications for the cognitive sciences // Trends Cogn. Sci. 2006. 10. 198–203.

Lesch K. P., Moessner R. Genetically driven variation in serotonin uptake: is there a link to affective spectrum, neurode-velopmental, and neurodenegerative disor­ders? // Biol. Psychiatry. 1998. 44. 179–192.

McDermott R., Tingley D., Cowden J., Frazzetto G., Johnson D. D. Monoamine oxi-dase A gene (MAOA) predicts behavioral aggression following provocation // Proc. Natl. Acad. Sci. USA. 2009. 106. 2118–2123.

Mokros A., Menner B., Eisenbarth H., Alpers G. W., Lange K. W., Osterheider M. Di­minished cooperativeness of psychopaths in a prisoner’s dilemma game yields higher re­wards // J. Abnorm. Psychol. 2008. 117. 406–413.

Nilsson K. W., Sjoberg R. L., Damberg M., Leppert J., Ohrvik J., Alm P. O., Lindstrom L., Oreland L. Role of monoamine oxidase A genotype and psychosocial factors in male adolescent criminal activity // Biol. Psy­chiatry. 2005. 59. 121–127.

Parasuraman R., Greenwood P. M., Ku­mar R., Fossella J. Beyond heritability: neu-rotransmitter genes differentially modulate visuospatial attention and working memory // Psychol. Sci. 2005. 16. 200–207.

Passamonti L., Fera F., Magariello A., Ce-Rasa A., Gioia M. C., Muglia M., Nicoletti G., Gallo O., Provinciali L., Quattrone A. Mono-amine oxidase-a genetic variations influ­ence brain activity associated with inhibi­tory control: new insight into the neural correlates of impulsivity // Biol. Psychia­try. 2006. 59. 334–340.

Posner M. I., Rothbart M. K. Developing mechanisms of self-regulation // Dev. Psy-chopathol. 2000. 12. 427–441.

Prom-Wormley E. C., Eaves L. J., Foley D. L., Gardner C. O., Archer K. J., Wormley B. K., Maes H. H., Riley B. P., Silberg J. L. Monoamine oxidase A and childhood adversity as risk factors for conduct disorder in females // Psychol. Med. 2009. 39. 579–590.

Ramos B. P., Arnsten A. F. Adrenergic pharmacology and cognition: focus on the prefrontal cortex // Pharmacol. Ther. 2007. 113. 523–536.

Rothbart M. K., Ahadi S. A., Evans D. E. Temperament and personality: origins and outcomes // J. Personal. Soc. Psychol. 2000. 78. 122–135.

Sabol S. Z., Hu S., Hamer D. A functional polymorphism in the monoamine oxidase A gene promoter // Hum. Genet. 1998. 103. 273–279.

Sadeh N., Verona E. Psychopathic Per­sonality Traits Associated With Abnormal Selective Attention and Impaired Cogni­tive Control // Neuropsychology. 2008. 22. 669–680.

Stevens M. C., Kaplan R. F., Hesselbrock V. M. Executive-cognitive functioning in the de­velopment of antisocial personality disorder // Addictive behaviors. 2003. 28. 285–300.

Tsuchimine S., Yasui-Furukori N., Kaneda A., Saito M., Nakagami T., Sato K., Kaneko S. Asso­ciation between monoamine oxidase A (MAOA) and personality traits in Japanese individuals // Prog. Neuropsychopharma-col. Biol. Psychiatry. 2008. 32. 1932–1935.

Viggiano D., Ruocco L. A., Arcieri S., Sa-Dile A. G. Involvement of norepinephrine in the control of activity and attentive proc­esses in animal models of attention deficit hyperactivity disorder // Neural. Plast. 2004. 11. 133–149.

Weder N., Yang B. Z., Douglas-Palumberi H., Massey J., Krystal J. H., Gelernter J., Kaufman J. MAOA genotype, maltreatment, and ag­gressive behavior: the changing impact of genotype at varying levels of trauma // Biol. Psychiatry. 2009. 65. 417–424.

Widom S. C., Brzustowicz L. M. MAOA and the «Cycle of Violence»: Childhood Abuse and Neglect, MAOA Genotype, and


Risk for Violent and Antisocial Behavior // Biol. Psychiatry. 2006. 60. 684–689.

Williams L. M., Gatt J. M., Kuan S. A., Dobson-Stone C., Palmer D. M., Paul R. H., Song L., Costa P. T., Schofield P. R., Gordon E. A Polymorphism of the MAOA Gene is As­sociated with Emotional Brain Markers and Personality Traits on an Antisocial Index // Neuropsychopharmacology. 2009. 34. 1797–1809.

Yuc Y. W., Tsaia S. J., Honga C. J., Chend M. C., Yange C. W., Chen T. J. Association Study of a Functional MAOA-uVNTR Gene Polymorphism and Cognitive Func­tion in Healthy Females // Neuropsychobi-ology. 2005. 52. 77–82.