Книги по психологии

ИЗМЕНЕНИЕ КОГНИТИВНЫХ ФУНКЦИЙ В ТЕЧЕНИЕ ЖИЗНИ
Периодика - Психология. Журнал Высшей школы экономики

Ф. КРЕЙК, И. БЯЛЫСТОК


ИЗМЕНЕНИЕ КОГНИТИВНЫХ ФУНКЦИЙ В ТЕЧЕНИЕ ЖИЗНИ


Крейк Фергюс (Craik Fergus) — ведущий исследователь Исследова­тельского института Ротмана и почетный (эмеритус) профессор университета Торонто (Канада), член Канадского королевского на­учного общества. Получил образование в Эдинбурге и Ливерпуле, преподавал в университетах Лондона и Торонто. Область научных интересов: человеческая память, а также изменения в памяти и когнитивных функциях, связанные с возрастом. В 1972 г. вместе с Робертом Локхартом предложил теорию «уровней перера­ботки» в исследовании памяти. Издал 9 книг и написал около 200 статей и глав монографий. Контакты: Fcraik@rotman-baycrest. on. ca

Бялысток Иллин (Bialystok Ellen) — ассоциированный исследова­тель Исследовательского института Ротмана (Канада), член Канад­ского королевского научного общества, имеет почетное звание вы­дающегося профессора исследований Йоркского университета. Многие исследования И. Бялысток связаны с билингвизмом и его влиянием на когнитивное развитие детей, а также на смягчение эф­фектов когнитивного старения. Автор 6 книг и более 100 научных статей. Контакты: Ellenb@yorku. ca


Резюме

Хотя и развитие когнитивных способностей у детей, и спад когнитивных Функций в пожилом возрасте изучались очень подробно, эти две области ког­нитивной науки все еще существуют относительно независимо друг от друга. В какой-то степени такое взаимное игнорирование отражает факт, что эти Две области делают акцент на различных аспектах когниций. Очевидно, что Единая теория развития когнитивных функций в течение жизни должна пред­Ложить единые механизмы, лежащие в основе роста и спада. В данной статье Мы предлагаем подход, основанный на понятиях репрезентации и управления. Когнитивные репрезентации формируются в процессе развития и остаются Относительно стабильными во взрослом возрасте, в то время как управляю­щие функции после стремительного развития в детстве в позднем возрасте теряют свою эффективность. Результаты выполнения заданий, задействую-щих восприятие, внимание, память, мышление и речь, отражают взаимодей­Ствие этих двух основных факторов когнитивной системы. Задача будущего — Найти соответствие этих когнитивных конструктов в нейробиологии.



Психология, биология и лингвис­тика вносят свой вклад в понимание различных аспектов развития и ста­рения человека. Психологи показа­ли, что в развитии когнитивных функций, начиная с младенчества и заканчивая периодом ранней взрос­лости, наблюдается резкий подъем, после чего некоторые из этих функ­ций остаются стабильными, а другие к старости угасают. В то же время стало очевидно: утверждение о том, что когнитивное старение — это «ра­звитие наоборот», является чрезмер­ным упрощением.

Как показывает биология, хотя все 10 миллиардов нейронов, состав­ляющих мозг человека, присутству­ют в момент рождения, размер и вес мозга увеличиваются в 4–5 раз в пе­риод между младенчеством и взрос­лостью благодаря бурному росту си-наптических связей между нейрона­ми (серое вещество) и миелинизации нервных волокон (белое вещество). Объем серого вещества в коре увели­чивается до подросткового возраста, что является отражением синаптиче-ского роста, но уже с 20 лет начинает плавно уменьшаться вследствие эли­минации синапсов. Развитие объема серого вещества можно описать па­раболической функцией, пик кото­рой варьирует в зависимости от области мозга: около 12 лет для лоб­ных и теменных долей, 16 лет — для височных долей и 20 — для затылоч­ных (Giedd et al.,1999).

Сокращение количества синапсов в значительной степени детермини­ровано средовыми влияниями и ме­нее выражено, если человек осваива­ет в течение жизни новые явления действительности. Изменение плот­ности серого вещества также связано с научением: Мекелли с соавт. сооб­щает о корреляции между плотнос­тью серого вещества в левой нижней теменной коре и уровнем владения вторым языком (Mechelli et al., 2004).

В то время как изменения серого вещества зависят от среды, измене­ния белого вещества контролируют­ся в основном генетически. Миели-низация начинается до рождения в филогенетически более старых обла­стях мозга — в стволе и спинном моз­ге — и продолжается в подкорковых структурах, а затем и в коре. В темен­ной коре миелинизация продолжает­ся до подросткового возраста, а в лоб­ных долях процесс завершается лишь к 30 годам. С этого времени негатив­ные эффекты старения начинают проявляться в обратном порядке — белое вещество в лобных долях в большей степени подвержено атро­фии и в большей степени уязвимо в случае повреждения сосудов, снаб­жающих кровью мозг.

Таким образом, развитие и старе­ние мозга представляет весьма мно­гомерную картину, связанную с рас­согласованием в темпах развития и разрушения белого и серого вещест­ва, а также с рассогласованием вре­мени созревания и деградации от­дельных участков мозга и нейронных сетей. Начинающиеся уже в 20 лет процессы уменьшения количества серого вещества идут до 30-летнего возраста на фоне набирающей силу миелинизации волокон в лобных долях. При этом префронтальные области, раньше других обнаружи­вающие формирование синаптиче-ских связей, оказываются более позд­ними в плане развития белого веще­ства. Совокупность этих фактов приводит к заключению, что развитие и старение не могут быть описаны в виде единого процесса, они включа­ют много процессов, образующих в комплексе сложную систему.

Различия между возрастами на­блюдаются и в сфере локализации когнитивных функций. Корковая ак­тивация у маленьких детей является в большой степени билатеральной, но по мере того, как повышается уро­вень овладения определенным видом деятельности, активация становится более локализованной и латерализо-ванной (Stiles et al., 2003). Пожилой возраст снова характеризуется более билатеральным паттерном актива­ции по сравнению с периодом ранней взрослости (Cabeza, 2002).

Эффективность когнитивного функционирования связана, по-ви­димому, с совокупностью физиоло­гических факторов: и со степенью миелинизации, и с сохранностью бе­лого вещества, и с плотностью и бо­гатством синаптических связей, и со спецификой элиминации синапсов. Однако сами по себе физиологиче­ские процессы созревания, разруше­ния или активации определенных участков мозга не являются механиз­мами, достаточными для объяснения когнитивных изменений.

Репрезентации и управляющие

Процессы в развитии когнитивных

Способностей

Мы предполагаем, что процессы когнитивного развития и инволюции в течение жизни во многом могут быть поняты, если мы рассмотрим их с точки зрения взаимодействия ре­презентаций и управляющих струк­тур. Репрезентации — это совокуп­ность схем, составляющих основу памяти и знаний о мире; управляющие процессы — совокупность операций, которые отвечают за произвольную переработку информации и адаптив­ное когнитивное функционирование.

Основная задача управляющих процессов — преодолеть доминирую­щий режим автоматического поведе­ния «по умолчанию» (Mesulam, 2002) и позволить человеку направ­лять селективное внимание, концен­трироваться на определенной задаче, делать выбор, соответствующий по­ставленным целям, облегчать обуче­ние новому и делать поведение более адаптивным. Это преодоление доми­нирующей тенденции реагирования обычно сопровождается осознанием, что связывает управляющие функ­ции с идеей рабочей памяти, которая тоже подразумевает осознанность (Baddeley, 2000; Engle et al., 1999).

Репрезентации и управляющие системы взаимодействуют. Примеры взаимодействия репрезентаций и управляющих функций приводятся в работе Бревера с соавт. (Braver et al., 2001), которые предполагают, что в рабочей памяти активируются определенные аспекты существую­щих репрезентаций в качестве своего рода внутреннего контекста для под­держания соответствующих опера­ций по обработке информации. Мы считаем, что управление не является внешним в отношении репрезента­ций конструктом, а определяет кон­кретный способ использования ре­презентаций.

Мы предполагаем, что количество репрезентативных знаний значитель­но растет в детстве, продолжает мед­ленно увеличиваться у взрослых и остается относительно стабильным в старости (рис. 1). Мощность, скорость


Рис. 1

Траектории развития репрезентативных систем и функций контроля в течение жизни


ИЗМЕНЕНИЕ КОГНИТИВНЫХ ФУНКЦИЙ В ТЕЧЕНИЕ ЖИЗНИ




И сложность когнитивного управле­ния, напротив, возрастают в период с младенчества до ранней взрослости, после чего наступает спад, как показа­но на рис. 1.

Связанные с возрастом измене­ния в сенсорных и моторных процес­сах являются третьим компонентом когнитивного развития и спада. На­пример, было обнаружено, что эф­фективность этих процессов высоко коррелирует с общим когнитивным функционированием как в детстве, так и в пожилом возрасте (Li et al, 2004; Baltes, Lindenberger, 1997). Хо­тя мы не будем обсуждать подробно эти процессы, важно помнить, что изменения в этой элементарной «биологической механике» являют­ся ключевыми предшественниками изменений как в репрезентациях, так и в функциях управления. В следую­щих разделах мы рассмотрим изме­нения репрезентаций и управляющих процессов по отдельности, а за­тем — следствия их взаимодействия.

Изменения репрезентаций в течение жизни

Усвоение языка является приме­ром системы репрезентаций, которая быстро развивается в детстве и со­храняется до пожилого возраста (Wingfield, Stine-Morrow, 2000; Kem-per, in press; Light, Burke, 1988). Дру­гими примерами являются общие знания (Hedden et al., 2005), проце­дурные навыки, такие, как игра на музыкальных инструментах (Kram-pe, Ericsson, 1996) и сложные игры типа шахмат или бриджа (Mireles, Charness, 2002).

Такие репрезентации остаются ста­бильными на протяжении жизни, од­нако с тремя оговорками. Во-первых, несмотря на хорошую сохранность су­ществующих знаний, с возрастом формирование новых репрезентаций становится проблематичным (Park et al., 2002). Во-вторых, сохранение как декларативных, так и процедурных знаний зависит от частоты их ис­пользования и практики, что особен­но характерно для навыков высокого уровня, какими являются, например, навыки музыкантов (Krampe, Erics­son, 1996). В-третьих (этот пункт мы будем обсуждать в разделе, касаю­щемся компетентности), репрезента­ции зависят от доступа к адекватным уровням управления.

Общепризнано, что системы ре­презентаций организованы иерархи­чески: общие (концептуальные, сво­бодные от контекста) знания занима­ют высшие уровни, а конкретные эпизодические воспоминания (Nel­son, 1996; Craik, 2002), лексическая и фонологическая информация (Burke et al., 2000) и примеры категорий за­нимают более низкие уровни. Дети имеют хороший доступ к более низ­ким уровням и постепенно строят понятийное знание на более высоких уровнях. Пожилые люди сохраняют доступ к высшим понятийным уров­ням, но постепенно теряют возмож­ность использовать знания более низких уровней, что приводит к не­способности вспомнить какое-либо имя, слово или событие (Burke et al., 2000; Brainerd, Reyna, 1990; Daniels et al., in press).

Это представление хорошо соот­носится с идеей о дедифференци-ации, предложенной Бэлтсом и Лин-денбергом с соавт. (Baltes et al., 1980; Lindenberger, von Oertzen, in press). Точно так же, как в детстве системы знаний дифференцируются в субси­стемы, на более поздних этапах раз­вития процесс обращается в противоположный: эти субсистемы разру­шаются и в конце концов исчезают совсем. Другие исследователи отвер­гают идею дедифференциации, вмес­то этого, однако, предполагая, что од­ни процессы остаются стабильными в старости, а другие теряют свою эф­фективность (Zelinski, Lewis, 2003). Являются ли эти потери следствием изменений в возможности доступа к репрезентациям или следствием утраты самих репрезентаций — это вопрос будущих исследований.

Изменения когнитивного управления в течение жизни

Лобные доли коры головного мозга играют ключевую роль в планирова­нии, принятии решений, разрешении конфликтов и управлении собствен­ными когнитивными функциями. Не­которые пациенты с обширными пора­жениями лобных долей демонстриру­ют «полевое» поведение — их реакции определяются текущим контекстом (вид ниток спровоцирует действие сшивания, тарелка с едой заставит че­ловека начать есть), т. е. поведение управляется внешним окружением (L’Hermitte, 1986). Лобные доли — по­следние участки коры, формирующие­ся в детстве (Giedd et al., 1999; Casey et al., 2005), и они же первыми подверга­ются разрушению в процессе старения (Raz, 2000). Следовательно, можно бы­ло бы ожидать, что управляющие функции, реализация которых опосре­дуется лобными долями, должны по­степенно развиваться в детстве и по­степенно разрушаться в процессе ста­рения, при этом маленькие дети и пожилые люди оказываются наиболее подверженными влиянию внешней среды.



Опубликованные результаты ис­следований в целом соответствуют этому предположению (Diamond, 2002; West, 1996). Пик развития ког­нитивного управления приходится на конец второго — начало третьего де­сятилетия жизни, и далее наблюдает­ся спад. Однако траектория этого спа­да опосредуется многими факторами, среди которых наиболее очевидные — генетическая предрасположенность, здоровье, физическое состояние и травмы.

Примером изменений, происходя­щих с функцией когнитивного упра­вления в течение жизни, являются ис­следования переключения между за­даниями (Mayr, 2001; Reimers, Maylor, 2005; Meiran, Gotler, 2001). В одном из этих исследований (Reimers, May-lor, 2005) более 5000 испытуемых, чей возраст составлял от 10 до 66 лет, вы­полняли через Интернет тест на пере­ключение между заданиями. В каж­дой пробе на экране компьютера по­являлось одно из четырех лиц — веселая женщина, грустная женщина, веселый мужчина или грустный муж­чина. Задача испытуемых заключа­лась в том, чтобы как можно быстрее классифицировать каждое лицо по одному из двух признаков — пол или испытываемая эмоция. В серии проб инструкция либо сохранялась по­стоянной (например, классифициро­вать по признаку «пол»), либо меня­лась, образовывая повторяющиеся последовательности ААВВ.

Вычислялись два показателя управления. «Цена общего переклю­чения» (иногда называемая «Ценой смешения») отражает разницу во времени реакции между пробами в сериях со сменой инструкции и про­бами в сериях с постоянной инструкцией. «Цена частного переключе­ния» отражает различия во времени классификации между парами проб с переключением (АВ или ВА) и пара­ми проб без переключения (АА или ВВ) в серии проб со сменой инструк­ции. Значения на рис. 2 пропорцио­нальные, т. е. соответствующие значе­ния времени реакции, поделенные на базовые значения времени реакции. Базовым значением для «общего пе­реключения» были серии с постоян­ной инструкцией, а для «частного пе­реключения» — время реакции в про­бах без переключения в сериях со сменой инструкции. Судя по данным выборки, значения «цены частного переключения» очень мало меняются в зависимости от возраста, но наблю­дается выраженная параболическая зависимость между возрастом и «це­ной общего переключения» (рис. 2., см.: Reimers, Maylor, 2005).

Одно из предположений, почему U-образная зависимость найдена только для «общего переключения», состоит в том, что такого рода зада­ние требует одновременного удержа­ния в рабочей памяти двух противо­положных задач (Diamond, in press). Другая точка зрения заключается в том, что в смешанных сериях каждый стимул вызывает две противополож­ные тенденции реагирования, что требует развитых механизмов управ­ления для выбора правильного ответа (Mayr, 2001; Rubin, Meiran, in press).

В исследованиях, использующих другие парадигмы — Висконсинский тест сортировки (Fristoe et al., 1997), координация задач (Mayr et al., 1996), контроль торможения (Hasher et al., 1999), результаты воспроизво­дят тот же паттерн спада управляю­щих функций в зрелом возрасте.


Время реакции как функция возраста в тесте на переключение между заданиями для «общего» И «частного» переключения (значения погрешностей — стандартные ошибки среднего)


ИЗМЕНЕНИЕ КОГНИТИВНЫХ ФУНКЦИЙ В ТЕЧЕНИЕ ЖИЗНИ




Существуют также примеры пере­вернутой U-образной возрастной траектории управляющих функций, сочетающейся у тех же испытуемых с неизменными показателями авто­матической переработки. Например, Зелазо с соавт. использовал процеду­ру диссоциации процессов Якоби для анализа выполнения задания на завершение слов (Zelazo et al., 2004). Испытуемые должны были завер­шить трехбуквенные основы слов (например, CHA-, GRA-), либо ис­пользуя слова из предъявленных ра­нее на слух или зрительно списков слов (условие «Включение»), либо только словами, предъявленными на слух, не используя слова, предъяв­ленные зрительно (условие «Исклю­чение»).

Разница между завершением с ис­пользованием слов из списка, предъявленного зрительно, в усло­вии «Включение» (в соответствии с инструкцией) и в условии «Исклю­чение» (невыполнение инструкции) являлась показателем сознательного управления. Показатель автоматиче­ской переработки у испытуемых по­вышался при использовании слов как из списка, санкционированного инструкцией, так и из списка, поль­зоваться которым было запрещено согласно инструкции1 (Daniels et al.,


1Показатель автоматической переработки вычислялся по формуле: E/(1—R), Где E — Исполь­зование слов из списка, предъявленного зрительно, в условии «Исключение» (невыполнение инструкции), а R Показатель сознательного управления.


Рис. 3

Показатели автоматической переработки и сознательно управляемого воспроизведения в задании на завершение слов в разных возрастных группах

Средний возраст в группах: дети — 8.8 лет, взрослые — 22.3, пожилые — 71.1


ИЗМЕНЕНИЕ КОГНИТИВНЫХ ФУНКЦИЙ В ТЕЧЕНИЕ ЖИЗНИ




In press). На рис. 3 показано, что со­знательно контролируемое воспро­изведение подчиняется выраженной параболической зависимости от воз­раста, в то время как показатели ав­томатической переработки сущест­венно не изменяются с 9 до 70 лет (Zelazo et al., 2004).

Влияние билингвизма на когнитивное управление

Показано, что эффективность когнитивного управления подверже­на тренировке, улучшающей способ­ность детей направлять внимание после обучения (Posner, Rothbart, 2005). Подобный опыт, приобретае­мый в естественных условиях, может давать сходный эффект. Люди, играющие в видеоигры, демонстри­руют лучшее по сравнению с неиг­рающими когнитивное управление в ряде заданий на зрительное внима­ние (Castel, 2005; Green, Bavelier, 2003). Для билингвов необходимость распределять внимание между двумя конкурирующими, но активными языковыми системами (Green, 1998) предоставляет возможность посто­янной практики сознательного управ­ления. Среди детей 4–8 лет билинг­вы более успешны в решении задач на управление вниманием, особенно если задания включают вводящие в заблуждение или противоречивые перцептивные признаки (Bialystok, Shapero, 2005; Bialystok, Martin, 2004). Дети-билингвы обычно вы­полняют задания на уровне детей-мо-нолингвов, которые на год старше их. Показано, что это преимущество сохраняется в течение жизни. В по­жилом возрасте спад процессов управления менее значителен для билингвов, что увеличивает разрыв между билингвами и монолингвами в ситуациях, требующих вовлечения этих процессов (Bialystok et al., in press; Bialystok et al., 2004).



Компетентность: взаимодействие репрезентаций и управления

Репрезентации и управление — различные по сущности явления, так как они представляют разные аспек­ты переработки информации, разви­ваются в ответ на разные воздейст­вия и, возможно, локализуются в разных участках мозга. Тем не менее между ними осуществляются широ­кие взаимодействия. Эти взаимодей­ствия определяют то, что мы можем назвать «компетентностью».

Определенные постоянные заня­тия, связанные, например, с профес­сиональной деятельностью, могут привести к развитию высокоспециа­лизированной системы репрезента­ций. Полк и Фарах обнаружили, что канадские почтовые работники, кото­рые постоянно обрабатывают смешан­ные последовательности цифр и букв (например, М6А 2Е1), демонстриру­ют меньшую репрезентативную сегре­гацию букв и цифр на психофизиоло­гическом уровне (Polk, Farah, 1998). Сходным образом Скрибнер показала, что люди, работающие на одном и том же молочном заводе, развивают раз­ные вычислительные навыки в зави­симости от задач, стоящих перед ними (Scribner, 1984). В терминах Скриб-нер, «процесс решения задачи ре­структурируется знаниями и досту­пным набором стратегий».

Уровень компетентности в слож­ных навыках может не соответство­вать базовым способностям людей. Солтхауз и Митчелл (Salthouse, Mitchell, 1990) показали, что резуль­таты психометрических тестов на зрительно-пространственные спо­собности хорошо диагностируют различия между молодыми архитекторами и неархитекторами, однако это отношение не сохраняется для более старшего возраста. Сходные результаты получены в исследова­нии 200 директоров банков (Colonia-Willner, 1998). Увеличение возраста связано со снижением результатов по тестам на логическое мышление, однако эти тесты не предсказывают управленческих способностей. Эти результаты позволяют предполо­жить, что, хотя индивидуальные раз­личия в определенных способностях могут способствовать выбору опре­деленного профессионального заня­тия в юности, различия в компетент­ности спустя много лет зависят в большей степени от опыта и практи­ки в данной области.

Целостная картина когнитивных Изменений в течение жизни

Мы говорили о том, что когнитив­ное развитие в течение жизни может быть понято, с одной стороны, как рост и стабилизация систем репре­зентаций и, с другой стороны, как рост и спад процессов управления, регулирующих эти системы. Таким образом, идея о том, что когнитивное старение — это лишь «развитие на­оборот», слишком проста, даже если некоторые наиболее значительные аспекты когнитивных изменений действительно демонстрируют сим­метричный паттерн подъема и паде­ния. Один из примеров — роль внеш­ней среды в построении репрезента­ций и осуществления процессов управления ими. В детстве и старости большинство когнитивных процес­сов запускается событиями внешнего мира; только в период ранней взрос­лости и в среднем возрасте поведении человека действительно находится под контролем внутренних умствен­ных процессов.

Наша модель помогает понять, почему области исследования когни­тивного развития и когнитивного старения развивались независимо друг от друга, несмотря на то что и там и здесь изучаются в основе своей сходные проблемы. Из-за того, что когнитивные изменения на противо­положных концах жизни кажутся поразительно разными, ученые, ра­ботающие в каждой из этих областей, концентрируют внимание на разных аспектах функционирования и исхо­дят из разных теоретических предпо­сылок. При изучении развития ос­новной акцент делается на измене­ниях репрезентаций по мере того, как ребенок строит согласованную основу для понимания мира. В изу­чении старения внимание главным образом уделяется спаду процессов управления, в ходе которого наблю­дается потеря доступа к существую­щим знаниям, невозможность инте­грации новой и имеющейся инфор­мации и трудности в своевременном и адаптивном применении знаний. Это различие в акцентах отражается в доминирующем теоретическом подходе в каждой из областей и при­водит к взаимному игнорированию. Подход, рассматривающий и репре­зентации, и управление, дает воз­можность объединить эти факторы в ясное описание жизненного пути раз­вития.

Наша цель — создать подход для интеграции явлений, с которыми мы сталкиваемся при изучении когни­тивных изменений на разных этапах развития, в единое описание, которое подчеркивает преемственность про­цессов в течение жизни. Мы увере­ны, что, основываясь на различении репрезентаций и управления, можно добиться успеха в этом начинании и найти средства более детального описания их взаимосвязей, с тем что­бы составить наиболее полное пред­ставление о функционировании че­ловеческого мышления.

Перевод с англ. Е. А. Валуевой Научный редактор — Д. В. Ушаков



Литература

Baddeley A. D. Short-term and working memory // E. Tulving, F. I.M. Craik (eds.).The Oxford handbook of memory. Oxford University Press, 2000. Р. 77–92.

Baltes P. B., Lindenberger U. Emergence of a powerful connection between sensory and cognitive functions across the adult life span: A new window to the study of cogni­tive aging? // Psychol. Aging. 1997. Vol. 12. P. 12–21.

Baltes P. B. et al. Integration versus dif­ferentiation of fluid/crystallized intelligen­ce in old age // Dev. Psychol. 1980. Vol. 16. P. 625–635.

Bauer P. J. Early memory development // U. Goswami (ed.). Blackwell handbook of childhood cognitive development. Blackwell, 2002. Р. 127–146.

Bialystok E. et al. Bilingualism, aging, and cognitive control: Evidence from the



Simon task // Psychol. Aging. 2004. Vol. 19. P. 290–303.

Bialystok E. et al. Dual modality moni­toring in a classification task: The effects of bilingualism and aging // Q. J. Exp. Psychol-A (in press).

Bialystok E., Martin M. M. Attention and inhibition in bilingual children: Evidence from the dimensional change card sort task // Developmental Science. 2004. Vol. 7. P. 325–339.

Bialystok E., Shapero D. Ambiguous benefits: The effect of bilingualism on re­versing ambiguous figures // Developmen­tal Science. 2005. Vol. 8. P. 595–604.

Brainerd C. J., Reyna V. F. Gist is the grist: fuzzy-trace theory and the new intu-itionism // Dev. Rev. 1990. Vol. 10. P. 3–47.

Braver T. S. et al. Context processing in older adults: Evidence for a theory relating cognitive control to neurobiology in he­althy aging // J. Exp. Psychol. Gen. 2001. Vol. 130. P. 746–763.

Burke D. M. et al. Theoretical appro­aches to language and aging // T. Perfect, E. Maylor, (eds.). Models of cognitive aging. Oxford University Press, 2000. Р. 204–237.

Cabeza R. Hemispheric asymmetry reduc­tion in older adults: The HAROLD model // Psychol. Aging. 2002. Vol. 17. P. 85–100.

Casey B. J. et al. Imaging the developing brain: what have we learned about cogniti­ve development? // Trends Cogn. Sci. 2005. Vol. 9. P. 104–110.

Castel A. D. et al. The effects of action vi­deo game experience on the time course of inhibition of return and the efficiency of vi­sual search // Acta Psychologica. 2005. Vol. 119. P. 217–230.

Colonia-Willner R. Practical intelligence at work: Relationship between aging and cognitive efficiency among managers in a bank environment // Psychol. Aging. 1998. Vol. 13. P. 45–57.

Craik F. I.M. Human memory and aging // M. L. Backman, C. von Hofsten, (eds.). Psychology at the turn of the millennium. Vol. 1. Psychology Press, 2002. Р. 261–280.

Daniels K. et al. The aging of executive functions // E. Bialystok, F. I.M. Craik (eds.). Lifespan cognition: Mechanisms of change. . Oxford University Press (in press).

Diamond A. Normal development of pre-frontal cortex from birth to young adultho­od: Cognitive functions, anatomy and biochemistry // D. T. Stuss, R. T Knight (eds.). Principles of frontal lobe function. Oxford University Press, 2002. Р. 466–503.

Diamond A. The early development of executive functions // E. Bialystok, F. I.M. Craik (eds.). Lifespan cognition: Mechanisms of change. . Oxford University Press (in press).

Engle R. W. et al. Individual differences in working memory capacity and what they tell us about controlled attention, general fluid intelligence and functions of the pre-frontal cortex // A. Miyake, P. Shah (eds.). Models of working memory: Mechanisms of active maintenance and executive control. Cambridge University Press, 1999. Р. 102–134.

Fristoe N. et al. Examination of age-related deficits on the Wisconsin Card Sorting Test // Neuropsychology. 1997. Vol. 11. P. 428–436.

Giedd J. N. et al. Brain development du­ring childhood and adolescence: a longitu­dinal MRI study // Nat. Neurosci. 1999. Vol. 2. P. 861–863.

Green C. S., Bavelier D. Action video ga­me modifies visual selective attention // Nature. 2003. Vol. 423. P. 534–537.

Green D. W. Mental control of the bilin­gual lexico-semantic system // Bilingualism: Language and Cognition. 1998. Vol. 1. P. 67–81.

Hasher L. et al. Inhibitory control, circadi-an arousal, and age // D. Gopher, A. Koriat



(eds.). Attention and performance XVII. Cognitive regulation of performance: Inte­raction of theory and application. MIT Press, 1999. Р. 653–675.

Hedden T et al. Contributions of proces­sing ability and knowledge to verbal memory tasks across the adult life-span // Quart. J. Exp. Psychol. 2005. Vol. 58A. P. 169–190.

Kemper S. Language in Adulthood // E. Bialystok, F. I.M. Craik (eds.). Lifespan cognition: Mechanisms of change. . Oxford University Press (in press).

Krampe R. T, Ericsson K. A. Maintaining excellence: Deliberate practice and elite performance in young and older pianists // J. Exp. Psychol. Gen. 1996. Vol. 125. P. 331–359.

L’Hermitte F. Human autonomy and the frontal lobes. Part II: Patient behavior in complex and social situations: The «envi-ronmental dependency syndrome» // Ann. Neurol. 1986. Vol. 19. P. 335–343.

Li S-C. et al. Transformations in the cou­plings among intellectual abilities and con­stituent cognitive processes across the life span // Psychol. Sci. 2004. Vol. 15. P. 155–163.

Light L. L., Burke D. M. Patterns of lan­guage and memory in old age // L. L. Light, D. M. Burke (eds.). Language, memory, and aging. Cambridge University Press, 1988. Р. 244–271.

Lindenberger U., von Oertzen T. Variabi­lity in cognitive aging: From taxonomy to theory // E. Bialystok, F. I.M. Craik (eds.). Lifespan cognition: Mechanisms of change. . Oxford University Press (in press).

Mayr U. Age differences in the selection of mental sets: The role of inhibition, stimu­lus ambiguity, and response-set overlap // Psychol. Aging. 2001. Vol. 16. P. 96–109.

Mayr U. et al. Sequential and coordina-tive processing dynamics in figural tran­sformations across the lifespan // Cogni­tion. 1996. Vol. 59. P. 61–90.

Mechelli A. et al. Structural plasticity in the bilingual brain // Nature. 2004. 431. P. 757.

Meiran N., Gotler A. Modeling cognitive control in task switching and ageing // Europ. J. Cog. Psychol. 2001. Vol. 13. P. 165–186.

Mesulam M. M. The human frontal lobes: Transcending the default mode through con­tingent encoding // D. T. Stuss, R. T. Knight (eds.). Principles of frontal lobe function. Oxford University Press, 2002. Р. 8–30.

Mireles D. E., Charness N. Computatio­nal explorations of the influence of structu­red knowledge on age-related cognitive decline // Psychol. Aging. 2002. Vol. 17. P. 245–259.

Nelson K. Language in cognitive deve­lopment: Emergence of the mediated mind. Cambridge University Press, 1996.

Park D. C. et al. Models of visuospatial and verbal memory across the adult life span // Psychol. Aging. 2002. Vol. 17. P. 299–320.

Polk T. A., Farah M. J. The neural deve­lopment and organization of letter recog­nition: Evidence from functional neuroima-ging, computational modelling, and beha­vioural studies // PNAS (Proceedings of the National Academy of Sciences). 1998. Vol. 95. P. 847–852.

Posner M. I., Rothbart M. K. Influencing brain networks: Implications for education // Trends Cogn. Sci. 2005. Vol. 9. P. 99–103.

Raz N. Aging of the brain and its impact on cognitive performance: Integration of structural and functional findings // F. I.M. Craik, T. A. Salthouse (eds.). The handbook of aging and cognition. Erlbaum, 2000. Р. 1–90.

Reimers S., Maylor E. Task switching ac­ross the life span: Effects of age on general and specific switch costs // Dev. Psychol. 2005. Vol. 41. P. 611–671.

RovЙe-Collier C. Dissociations in infant memory: Rethinking the development ofimplicit and explicit memory // Psychol. Rev. 1997. Vol. 104. P. 467–498.

Rubin O., Meiran N. On the origins of the task mixing cost in the cuing task-switching paradigm // J. Exp. Psychol. Le­arn. Mem. Cog (in press).

Salthouse T. A., Mitchell D. R.D. Effects of age and naturally occurring experience on spatial visualization performance // Dev. Psychol. 1990. Vol. 26. P. 845–854.

Scribner S. Studying working intelli­gence // J. Lave, B. Rogoff (eds.). Every­day cognition: Its development in social context. Harvard University Press, 1984. Р. 9–40.

Stiles J. et al. Exploring developmental change in the neural bases of higher cogni­tive functions: The promise of functional magnetic resonance imaging // Dev. Neuro-psychol. 2003. Vol. 24. P. 641–668.

West R. L. An application of prefrontal cortex function theory to cognitive aging // Psychol. Bull. 1996. Vol. 120. P. 272–292.

Wingfield A., Stine-Morrow E. A.L. Lan­guage and speech // F. I.M. Craik, T. A. Salthouse (eds.). The Handbook of Aging and Cognition. Lawrence Erlbaum As­sociates Publishers, 2000. Р. 359–416.

Zelazo P. D. et al. Executive function ac­ross the lifespan // Acta Psychologica. 2004. Vol. 115. P. 167–183.

Zelinski E. M., Lewis K. L. Adult age diffe­rences in multiple cognitive functions: Dif­ferentiation, dedifferentiation, or process-specific change? // Psychol. Aging. 2003. Vol. 18. P. 727–745.