Книги по психологии

ЗАВЕРШАЯ РАЗГОВОР, НО НЕ СТАВЯ ТОЧКУ
Периодика - Психология. Журнал Высшей школы экономики

М. Ю. КОНДРАТЬЕВ


ЗАВЕРШАЯ РАЗГОВОР, НО НЕ СТАВЯ ТОЧКУ


Кондратьев Михаил Юрьевич — декан факультета социальной психологии Московского городского психолого-педагогического университета, член-корреспондент Российской академии образова­ния, доктор психологических наук, профессор. Лауреат премии Президента РФ в области образования, автор более двухсот науч­ных трудов в области социальной, возрастной, педагогической, пе­нитенциарной психологии и психологии личности. Контакты: Social2003@mail. ru


Резюме

Статья выстроена в логике ответов автора на выступления А. В.Лоргуса, В. И.Слободчикова, В. М.Розина, прозвучавшие в дискуссии «Психология — с ре­Лигией или без нее?». При этом рассматриваются как неприемлемые смеши­вание «христиански ориентированными» психологами понятий «душа» и «ду­ховность», а также «примирительно-успокаивающая» позиция профессио­Нального философа по поводу полемики о предметном поле психологии. Отмечается также и нежелание участников дискуссии в ее рамках всерьез Обсуждать вопросы, касающиеся достаточно агрессивных попыток церкви прорваться в сферу современного светского российского образования.


Пожалуй, одним из самых слож­ных и неблагодарных жанров, если говорить о научной дискуссии, явля­ется «постдискуссионная» полемика на страницах журнала. Во-первых, каждый оппонент, насколько спосо­бен, уже высказал свою позицию в рамках своего изначального выступ­ления. Во-вторых, неизбежно возни­кает вопрос как у участников дискус­сии, так и у читателя: «Когда же это кончится?», ведь и на постполемиче­ские высказывания может возни­кнуть желание ответить. Острота того вопроса, который был поднят в статьях под рубрикой «Психология — с религией или без нее?», заставляет сделать именно такое предположе­ние. И все же считаю, что после этого блока публикаций «ответных мате­риалов» дискуссия завершится на страницах журнала; ее социальная ценность и окончательное разреше­ние возможны лишь в реальной об­щественной жизни.

Перед тем как открыть данную дис­куссию и объявить ее в качестве спе­циальной темы конкретного выпуска журнала «Психология», редколлегия в тексте введения к материалам этой дискуссии указала: «Мы пригласили открыть нашу дискуссию четырех ве­дущих авторов по этой проблеме, двое из которых (А. В. Лоргус и В. И. Слободчиков) — сторонники христи­анской психологии, а двое (М. Ю. Кондратьев и В. М. Розин) считают, что психология должна быть отделе­на от религии» (с. 57)1. Ознакомив­шись с позициями участников дис­куссии, должен признать, что у меня нет никаких оснований для того, что­бы предъявить сколько-нибудь су­щественные претензии редколлегии журнала: дифференциация участни­ков дискуссии в целом совершенно верна. В то же время вряд ли ситуа­цию можно представить столь упро­щенно. В данном случае речь идет не о существовании неких полюсов кон­тинуума «за» и «против», а о наборе четырех совершенно самостоятель­ных диспозиций, четырех различных взглядов на проблему. Именно поэ­тому свою оценку прочитанных мной, как и всеми другими читателя­ми журнала, материалов в томе 4 № 2 я не хотел бы строить в логике задан­ной конструкции: «А. В. Лоргус и В. И. Слободчиков — М. Ю. Кондра­тьев и В. М. Розин». Поэтому свои размышления по поводу прочитан­ного строю по схеме последователь­ного рассмотрения позиции каждого из трех, помимо меня, участвовав­ших в дискуссии.

Прежде всего, обращусь к рассмо­трению позиции А. В. Лоргуса. Как он пишет, «в каждой дискуссии остается возможность словесной или грамма­тической эквилибристики. Восполь­зуюсь этим методом и я» (с. 59). Но то, что предпринял А. В. Лоргус, про­стой словесной эквилибристикой назвать нельзя, это, скорее, переина-чивание темы. Заменив тему дискус­сии «Психология — с религией или без нее?» на тему «Психология — против религии или нет?», уважае­мый «психолог от религии», по сути дела, изменил сам смысл планируе­мого разговора, ведь попросту нельзя быть «против», если речь идет о раз­ных предметно-проблемных полях, можно лишь быть «без». Кроме того, по меньшей мере, странно, что наш оппонент рассматривает религию в данном случае в качестве заведомого объекта. Если уж заниматься «сло­весной эквилибристикой» с его пози­ций, то, наверное, более правомерно (если вообще допустимо в рамках уже начавшейся дискуссии менять не просто ее акценты, но сам содер­жательный смысл) было бы заявить иное наименование «Религия — про­тив психологии или нет?».

Вызывает недоумение, что окон­чивший МГУ им. М. В. Ломоносова психолог считает, что «душу» ни при каких обстоятельствах недопустимо рассматривать как предмет научной психологии (так как она заведомо не может быть с научных позиций изу­чена и измерена), а «духовность» как личностное свойство, как характери­стика личностной направленности, как базовая характеристика пове­денческой активности являлась и является именно психологическим понятием, содержательно симбиозно связанным с такими категориями, как гуманность, сочувствование, в конечном счете и доброта. Несмотря на то, что А. В. Лоргус, по-видимому, специально изучал словники психо­логических словарей (с. 62), он все же упустил из вида, что в подобные издания традиционно включается данное понятие, при этом со ссылка­ми на конкретные, в том числе и экс­периментальные исследования.

Вызывает неприятие данная А. В. Лоргусом характеристика совет­ских психологов как позитивистов и советской психологии как психоло­гии исключительно позитивистской (и при этом с отчетливо негативным оценочным оттенком) именно пото­му, что в его понимании наблюдение и описание реальности научными методами не позволяет уловить и описать некое идеальное «нечто», по­чему-то безоговорочно причисля­емое к предмету именно научного знания, а не к области веры, т. е. зна­ния религиозного. На мой взгляд, для любого человека, связанного в своей профессиональной деятельно­сти именно с научными исследова­ниями, совершенно очевидно, что поиск и поимка любой «невидимки» могут стать собственно научным до­стижением лишь при условии, что осуществляются они сугубо научны­ми методами. Кстати, подобных «не­видимок» психологической наукой было поймано и описано огромное число, начиная от группового эффек­та и заканчивая, например, многочис­ленными феноменами межличност­ных отношений. Следует заметить, что после подобного научного изуче­ния все эти психологические явле­ния продолжают счастливо здравствовать в отличие от тех, которые не смогли пережить идеолого-догмати-ческого «препарирования». В то же время, несомненно, нельзя не согла­ситься с А. В. Лоргусом в том, что проблема личности является пробле­мой междисциплинарной, и потому естественно, что «точкой роста» для ее решения оказывается межнаучная граница, но именно межнаучная, а никак не граница между психологи­ей и богословием или христианской антропологией. Научная проблема может решаться исключительно на­учными методами, и любая «по­мощь» из вненаучного «далека» — скорее не помощь, а выведение воп­роса за пределы возможного научно­го рассмотрения.

В любом случае позиция А. В. Лор-гуса, сформулированная им в журна­ле, не показалась мне концептуаль­ной. Скорее, это оценочная позиция, кстати, содержательно не детализи­рованная, того, что, на взгляд автора, в психологии «не доделано» и не мо­жет быть «доделано», если ей (пси­хологии) не удастся перестроиться в желаемом для него направлении. Да­же не просто перестроиться. На взгляд А. В. Лоргуса, требуется реви­зия советской школы психологии (с. 58). Определенное переосмысле­ние в этом плане, конечно, должно быть осуществлено, прежде всего, идеолого-методологическое, кстати, оно и осуществляется и, слава Богу, силами именно психологов и именно в научных рамках.

Теперь остановлюсь на оценке вы­ступления В. И. Слободчикова. К со­жалению, автор выступления не пре­доставил мне возможность вступить с ним в хоть сколько-нибудь науч­ную полемику. На мой взгляд, текст В. И. Слободчикова «Христианская психология в системе психологиче­ского знания» является наилучшим аргументом, позволяющим прийти к выводу о том, что психология и рели­гия — параллельные предметно-проб­лемные плоскости. Ограничусь лишь одной цитатой: «Постнеклассиче-ская психология сегодня — это раз­вилка: либо христианская благодат­ная психология, либо бесовская психология падшести и проклятия. ”Отойдите от Меня, проклятые!”» (с. 96). В данном случае лучше отой­ду и промолчу.

И, наконец, о позиции, высказан­ной В. М. Розиным. Мы познакоми­лись на страницах журнала со статьей несомненно высокопрофес­сиональной, написанной в лучших традициях научного диспута и при этом живым и вполне доходчивым языком, несмотря на то, что эта статья — выступление классического философа. Другое дело, что если бы в заявленной дискуссии обсуждался научный предмет философской науки, а не психологической и пред­лагалось «скрестить» эту науку и собственно религиозное знание, то вряд ли В. М. Розин был бы столь спокоен и остался бы на позиции оценивающего ситуацию наблюдате­ля. Кроме того, сомнительно, что в по­добных обстоятельствах он и начал, и закончил бы свое выступление абза­цами «примирительно-успокаиваю­щего» характера (с. 74, 88), скорее всего, наотмашь пытался бы отбить­ся от агрессивной атаки извне на гра­ницы светской науки — философии. Именно поэтому не совсем, на мой взгляд, этично выглядит попытка несколько свысока звучащего из уст философа и адресованного психологам разъяснения достоинств «кон­цепции» А. В. Лоргуса: «Во-первых, он заставляет психологов заново об­суждать особенности своего предме­та, что, на мой взгляд, всегда полез­но. Во-вторых, заставляет поставить вопрос о том, что является при изу­чении психики целым — та или иная теоретическая гипотеза, требования психологической практики, этиче­ские или религиозные ценности? В-третьих, вынуждает психологов покинуть уютную башню из слоно­вой кости и начать общаться, напри­мер, с верующими или эзотериками» (с. 76). Другое дело, что в дальней­шем В. М. Розин совершенно аргу­ментированно не только указывает, но и, на мой взгляд, излишне про­странно доказывает, что нет ни ма­лейшего смысла «идти в мистику и снова возвращаться к переосмыслен­ному еще Аристотелем понятию ”ду-ши”, когда все указанные А. В. Лоргу-сом проблемы можно решать на ра­циональном пути» (с. 76).

Что касается крайне интересных размышлений В. М. Розина о взгля­дах Э. Сведенборга или Р. Штейнера, то эти пассажи несомненно поучи­тельны, но, на мой взгляд, отношение к обсуждаемым в рамках дискуссии проблемам имеют лишь косвенное. Вряд ли имеет смысл аргументиро­вать справедливость того факта, что судьба науки и судьба отдельного че­ловека науки — предметы, очевидно несовпадающие. При этом никто не оспаривает того, что ученый может быть верующим, а верующий — уче­ным. Предмет состоявшегося обсуж­дения в ином: совместимо ли научное знание со знанием религиозным? Ко­нечно, как пишет В. М. Розин, ссыла­ясь на чье-то высказывание, вполне реальна и такая личностная позиция: «Моя вера и наука находятся в раз­ных комнатах». Более того, подобная ситуация может и не «расщеплять» личность. Но никакого отношения к судьбе собственно науки такая сугу­бо личностная формула не имеет. Думаю, что и для религии (конечно, не мне об этом судить) такая «ком­муналка» ни к чему. И еще одна ци­тата из выступления В. М. Розина: «Жить в двух «комнатах» сегодня не более затруднительно, чем в двух разных реальностях. Современный человек научился раздваиваться» (с. 83). Но это о конкретном и при том далеко не о каждом человеке. Вряд ли готовность к подобному «мирочувствованию» ощущающих самих себя интеллектуальной и ду­ховной «элитой» немногочисленных эзотериков было бы правомерно за­давать как «нормативный» алгоритм «скрещивания» несовместимых зна-ниевых областей.

Если в целом оценивать материа­лы, представленные в рамках дискус­сии, то для меня удивительно, что никто из ее участников никак не от­несся к тому факту, что сегодня воп­рос о так называемой «христианской психологии» неразрывно связан с проблемами современного россий­ского образования. Лишь на первый взгляд может показаться, что вопро­сы соотнесенности, с одной стороны, науки и религии (в частности, психо­логии и православия) и современной образовательной практики, с другой, напрямую не связаны. В действи­тельности же это не так. Как только мы задумаемся над тем, зачем вдруг церкви понадобилась научная психо­логия, станет понятно, что столь ак­тивная атака имеет свою логику. Так­тически именно через такую гумани­тарную научную область, как психо­логия, легче всего «ворваться» в условиях конституционного светско­го государства в массовое, пока еще светское образование и уже через этот канал за счет именно масштаб­ности аудитории и более чем значи­тельного объема бюджетных средств решать задачу собственно стратеги­ческого характера — клерикализации современной общественной жизни России и установления ортодоксаль­но-жесткой, по сути своей тотали­тарной вертикали якобы духовной власти церкви над любой личностью. У меня не вызывает сомнений тот факт, что поднятая журналом «Пси­хология» дискуссия сегодня остро ак­туальна уже хотя бы потому, что в ее рамках раскрыты, по сути дела, основ­ные и при этом принципиально не совпадающие, существующие ныне позиции по обсуждаемому вопросу: позиция спокойно-наступательного натиска религиозного знания на зна­ние научное, позиция отказа от науки во имя религии, позиция эмоциональ­но отстраненного наблюдения за про­исходящим в «чужой» науке, позиция жесткого отторжения религиозной аг­рессии на область собственно науч­ную. К счастью, судьба психологиче­ской науки зависит не от позиций участников данной дискуссии, эта су­дьба решается и неизбежно будет ре­шена, но не в рамках «профессиональ­но-цеховых» дискуссий, а в реальной социальной практике.