Книги по психологии

12.3 Тройственность экзистенции
Т - Трансформация личности

Теперь приступим к дальнейшей разработ­ке выдвинутого нами положения о Становлении прошлого. Мы определили, что человек должен расширять границы, горизонты своего сущест­вования не только вперед, но и назад, т. е. за счет усвоения, присвоения своего прошлого. При поверхностном взгляде на нашу жизнь кажется, что, поскольку мы живем, она усваи­вается нами автоматически. В действительно­сти же, человек живет, как минимум, дважды: один раз, когда жизнь с ним случается, и второй раз - когда его жизнь становится, а его мир вбирает в себя случившееся. Поэтому надо различать жизнь как течение, поток жизни и жизнь как ее становление. Или коротко, есть жизнь, и есть жизнь жизни.

Жизнь в целом или отдельное жизненное событие не созревают сразу; жизнь моменталь­на, но имеет протяженность. Существуют жиз­ненные приливы и отливы: жизнь на нас накатывает, а потом отходит, чтобы затем вновь охватить нас в собственном возвращении (это есть вращение жизни, а не вечное возвращение Ницше). Мы и будем говорить об экзистенци­альных приливах и отливах и тройственной структуре экзистенции: экзистенциальный при­лив волной накатывает на нас и откатывает уже как экзистенциальный отлив, чтобы вновь пред­стать в виде возвращенной экзистенции. Экзи­стенциальная структура "прилив жизни - отлив жизни - возвращенный прилив" раскрывает нам природу психической травмы, посттравмати­ческого стрессового расстройства и прочих стрессовых синдромов. Когда событие происхо­дит, человек существует в нем, охваченный им, втянутый в его жизненную воронку, однако, совершившись, событие не завершается, а подвергается экзистенциальному отливу, чтобы затем вновь вернуться к человеку: событие опять готово захлестнуть его. Здесь находится и исходная точка формирования синдрома у Уцелевшего, И начало пути его развития, про­светления, наполнения жизни жизненностью. Эта идея соответствует следующему положению об этиологии посттравматических стрессовых син­дромов, которое мы отстаиваем: Посттравма­Тические стрессовые синдромы вызываются не психической травмой непосредственно, а травмоработой личности в посттравматической ситуации существования. Травморабота лично­сти ретроспективно разрабатывает травматический опыт личности. Этим мы и объясняем отсроченный характер посттравматических стрессовых синдромов.

Приходится признать, что наша жизнь та­кова, каково наше отношение к возвращенной экзистенции. Само событие не представлено нам в своей полноте, оно открывается полнее лишь в своем возвращении. Событие обретает полноту существования как собственное эхо, отразившееся от множества связей личности. Экзистенциальное эхо отражается от экзистен­циальных сгущений, конденсаций жизненных содержаний, протуберанцев существования. Имеется достаточно эмпирических данных, из которых следует, что когда с человеком случа­ется беда, он не сразу остро переживает про­исшедшее; существует некоторый латентный пе­риод, после которого на него накатывает пере­живание беды. В реанимационных отделениях больниц врачи сделали наблюдение, подтвер­ждающее нашу мысль о возвращенном приливе события, т. е. об эхо-эффекте: у больных через три дня после операции возникает кризис, который нужно перетерпеть и преодолеть. От­сроченный характер кризисных состояний как раз согласуется с травматическим Эхо-эффек­Том. Таким образом, в концептуальной плоско­сти представления о тройственности экзистен­ции посттравматическое стрессовое расстрой­ство можно понять как охваченность, оглушен­ность человека экзистенциальным эхом, затопление его Я экзистенциальным приливом.

С другой стороны, "глас вопиющего в пустыне" никто не слышит, ибо он не создает экзистенциального эха. То есть, когда нет жиз­ненных высот, о которые, как эхо, отразились бы жизненные события, эти события просеива­ются, подобно песку, сквозь пальцы, просачи­ваются, как вода, через поры и трещины бытия. Тогда бытие личности становится "дырявым". Данной метафорой мы хотим сказать, что для обретения смысла жизненное событие должно включиться в жизнь в многообразии своих связей с миром.

Итак, экзистенция трагична в своем по­стоянном повторении. Давайте повторимся и мы: жизнь есть прилив экзистенции, отлив экзистенции и возвращенный прилив экзистен­ции. Теперь выясняется, что жизнь проживает­ся даже не дважды, а трижды: первый раз - когда событие происходит, второй раз - когда оно отходит, третий раз - когда возвращается. С другой стороны, сначала жизнь втягивает в себя человека, а потом человек вбирает в себя свою жизнь. То есть мы опять вернулись к позиции двойственности жизни. Событие со­вершилось, но еще не созрело. Так и жизнь. Она должна набрать где-то в пространстве отлива, подобно вину, свою крепость, аромат существования. Пробовать или не пробовать - вот вопрос. Жизнь готова внедриться в чело­века. Но для этого личность должна отнестись к ней как к своей жизни. Однако мы не всегда принимаем, допускаем в себя свое существо­вание, свою жизнь, нередко мы ее прогоняем, от нее убегаем. И жизнь тогда сиротливо блуж­дает сама по себе, без нас с тобой, в своей неприкаянности. Но мужайся! Крик жизни воз­вращается к тебе эхом твоей жизни.